Владимир Пламенев – Дипломатия Мечей (страница 14)

— Потом поговорим, Добрынин. В более приватной обстановке.

— Что с тобой случилось? — спросил я.

Но за него ответил один из сотрудников посольства. Высокий, плечистый, с угрюмым лицом. Я видел его в посольстве пару раз. Он сказал:

— Господин Серебряков займётся усыпальницей. Вам, как и всем слугам клана Зринских, лучше переждать во дворце.

Тогда с ним поспорил слуга Зринских, стоящий рядом:

— Нахождение в гробнице без сопровождения одним из слуг дворца строго запрещено.

— Сделаете исключение, — упрямо заявил сотрудник посольства.

— Представьтесь, назовите дипломатический ранг и должность, прежде чем что-то требовать, — сказал я.

— Дмитрий Яковлев, атташе по культуре, — ответил он.

Ага, атташе «по культуре». Не иначе, как один из сотрудников спецслужб, под руководством Серебрякова. Поэтому его вместе с ним и прислали.

— Если Вы и попадёте в усыпальницу, то только в моём присутствии, — спокойно сказал я.

— Невозможно, — воспротивился Дмитрий. — Мы проинформированы не допустить присутствия посторонних во время нашей работы.

— Я Вас и вызвал.

— Это не имеет значения. У нас чёткие инструкции.

— Я и так вижу, что происходит, — я взглянул на Серебрякова. Он был бледный. Глаза всё так же пульсировали зелёным светом. А сам он, на первый взгляд, был внешне невозмутим. Но зрачки его подрагивали. — И всё понимаю.

— Инструкции не обсуждаются.

— Сейчас их поменяют, — я достал телефон и снова набрал Державина.

…

Ну же, возьми, зараза.

— У меня мало времени, — послышалось с другой стороны.

— Пусть твои люди не упрямятся. Потому что без меня они внутрь усыпальницы не зайдут.

— Кто оставил запрос на помощь наших спецов?

— Я. Именно поэтому я должен присутствовать. Тем более, я и так прекрасно понимаю, что происходит.

Стоящая рядом со мной София хмуро смотрела то на меня, то на сотрудников посольства. Вот она понимала примерно ничего.

Неудивительно.

Державин отвечал:

— Без понятия, о чём ты говоришь, — преспокойно солгал он.

— Сделаю вид, что верю тебе. Но я в любом случае должен присутствовать, во время работы спецов.

Тут Серебряков, стоящий напротив, громко объявил:

— Так будет лучше, посол! Определённо, так будет лучше!

— Господин Серебряков, не шумите, будьте любезны, — с лёгким нажимом попросил Дмитрий. — Иначе мы будем обязаны воспользоваться успокоительным.

В ответ на что обычно хладнокровный Серебряков широко ухмыльнулся.

А Державин притих. Значит думал. Значит — услышал.

— Зачем тебе это, Добрынин? — наконец спросил он. — Что ты ожидаешь увидеть? Ты же сам сказал, что всё понимаешь. Нет никакого смысла присутствовать. Так ты лишь рискуешь собой, а, значит, и княжной. Её нельзя потерять. А если ты выйдешь из строя, то ей будет гораздо сложнее.

— В усыпальницу никого не пропустят без моего сопровождения, — сказал я и слуга Зринских взглянул на меня красноречиво. — И заставлять София никого не будет. Потому что я — её гарант и мост связи с посольством. Очевидно. Так что единственный…

Хлопок.

Сигналы машин.

Потом новый. Ещё, ещё и ещё.

Где-то, в относительной дали, хлопали взрывы.

Повисла тишина. Через несколько секунд Державин произнёс:

— Дай Диме трубку.

Я протянул Дмитрию трубку. Он взял её. Поднес к уху и выслушал то, что говорили на другом конце провода, затем молча кивнул и вернул трубку мне.

— Мы можем взять Вас. Но только Вас, — произнёс Дмитрий и отвесил Софии уважительный полупоклон. — От имени посла Державина я приношу Вам извинения. Однако мы не можем проводить ритуал в Вашем присутствии, из-за его опасности и рисков.

— Что это за ритуал такой? — чуть прищурилась она.

— На распознавание энергетических следов. Продвинутая, редкая техника, — солгал Дмитрий.

София взглянула на меня и спросила:

— Вы знаете о ней, Виктор?

— Узнаю сегодня, княжна София.

— В таком случае, не буду Вас задерживать, — она поджала губы. По взгляду я видел, что она недовольна, но не собиралась устраивать здесь склоку из-за этого. И я был её за это благодарен.

Но тут между мной и входом в усыпальницу встал слуга Зринских. Он заявил:

— Я не могу позволить, чтобы кто-то посторонний входил в последнее пристанище господ Зринских. Это неприемлемо.

На него обернулась София. Она выпрямилась во весь свой невысокий рост, и её голос прозвучал твёрдо и властно:

— Именем своего рода я велю вам отойти в сторону и не препятствовать моим союзникам. Это моя воля, как представительницы клана и рода Зринских.

— Но госпожа… — начал было слуга.

Она тут же перебила его, не желая ничего слышать:

— Вместо того чтобы спорить, вы проводите меня в кабинет моего отца. Я хочу узнать, чем он занимался в день инцидента.

Ещё пару секунд слуга боролся с собой, но ему ничего не оставалось, кроме как кивнуть княжне и проводить её вместе с её телохранителями прямо во дворец.

А я с Серебряковым и остальными зашёл в усыпальницу.

Во тьме прохода зелёные глаза Серебрякова сияли как фонари.

— Княжна видела этот свет, — подметил я. — Она может догадаться.

— О чём, господин Добрынин? — спросил Дмитрий. — О специфике ритуала? Зелёный цвет — это всего лишь цвет.

— А запах трупнины — тоже?

На это он не ответил.

Зато ответил Серебряков:

— Она благоразумно воздержится от лишней болтовни, как и её слуга, если он не идиот. Чем бы не пахло, они прикинутся, что это были розы, — он засмеялся каркающим смехом. — А её охрана — люди из посольства. Они тем более будут молчать. Потому что болтовня — смерть, — засмеялся вновь.