Владимир Пламенев – Дипломатия Мечей (страница 16)

— Нет. Не была. Смерть никогда не бывает напрасной. А иногда даже… полезна. Например, как в моём случае. Не так ли, владелец скрытых сил?

Сердце застучало громче.

Но я смог удержать лицо от любых гримас. Я должен оставаться непроницаем!

— О чём ты?

— Не притворяйся… Я ведь вижу тебя. Но не глазами. А кое-чем более достоверным. Твоя сила, я вижу её. То, что ты способен взаимодействовать с гранью мироздания, которую даже я вижу лишь на какие-то проценты. Хотя призраком их видно гораздо лучше.

Так.

Стоп.

Он что, видит, что у меня есть Виденье Связей?

Вот это нехорошо. Если он разболтает кому-нибудь, то ко мне возникнут ненужные вопросы. А в худшем случае — меня и вовсе попробуют изучить и разобрать на куски.

— Я чувствую, как ты напрягся, — прошипел Моранов. — Но не волнуйся. Эту маленькую тайну я оставлю у себя, в мире мёртвых.

Чтоб его. Я даже вопрос задать не мог.

Потому что другие услышат. Стоят рядом, ушные локаторы расставив во все стороны. Моранова-то они не понимают, а вот меня — другое дело.

— Об этом он говорил? — спросил я, стрельнув глазами в Серебрякова.

— Отчасти… он просто знает, что ты особенный. Что в тебе я увидел силу, которая неподвластна взгляду обычного человека. Но он не понимает сути твоей силы. Да и я её, если честно, не понимаю. Но можешь не беспокоиться. Серебряков всё равно будет списан после нашей с тобой беседы и отправлен в Российскую Империю. Его используют только как носитель для меня — мёртвого некроманта. Чтобы я увидел здесь духов погибших Зринских, — он обвёл взглядом гробницу. — Сорок дней они ещё остаются на земле, а потом растворяются. Вот только… здесь пусто. Последние сорок дней точно никто не умирал. Это я вижу однозначно. А мёртвые, что лежат здесь, умерли уже очень давно и не в этом месте.

— А можешь сказать, куда делись князь и его сыновья?

— Мог бы, сказал сразу, — он пожал плечами. — Но, может, нам сможет помочь кто-то из тех, кто здесь погребён.

— Ты сказал, что духи уже растворились.

— Духи — да. Но ты ведь не думаешь, что кланы одарённых существуют сами по себе?

— Не понял.

— Кровь — вот то, что связывает потомка и его предков. В ней сила, которая удерживает связь между живыми и мёртвыми. Через кровь наследуется сила, через неё же можно увидеть предков и, при правильном взаимодействии, пообщаться с ними.

— Ты, конечно же, знаешь как это сделать, — предположил я.

— Верно… Пусть общение с предками — это не мой профиль. Это наука магии крови, а не некромантия. Но я вижу, что тот, кто поставил эту печать… — он взглянул на мою забинтованную правую руку, — … вполне способен нам помочь. Только, моя помощь всё равно потребуется. Потому что духи крови — тоже духи. Тоже мёртвые. Я с ними совладаю и, возможно, через них мы сможем найти князя Адриана.

— Хочешь сказать, что через магию крови можно выйти на любого члена рода Зринских?

Он кивнул.

— Как живущего… так и почившего, — он сплёл пальцы перед собой. — Это же связь, как я и говорил.

— А теперь я хочу услышать твою цену, — спокойно произнёс я.

— Она невелика. Ты рассказываешь, откуда у тебя метка смерти, а также предоставляешь сосуд для моего пребывания в этом мире!

Глава 8

— Я не пущу тебя в своё тело, — мгновенно отрезал я.

— Призрак требует⁈ — спросил Дмитрий, а затем крикнул своим людям: — Готовьте артефакт сдерживания!

Моранов лишь рассмеялся. С каждым вздрагиванием его призрачного тела, во все стороны расходилось по новой волне холода.

— Мне не нужно твоё тело. Они слишком смертно и уязвимо. К тому же мне хватило возни с Серебряковым, на разуме призрака одержимость тоже оставляет след, — оскалился он, отсмеявшись. Затем провёл бдительным взглядом по суетящимся сотрудникам посольства. — Успокой их. Иначе они прервут нашу беседу на неизвестное количество времени. А ты, кажется, очень торопишься отыскать князя.

— Стойте, — я резко выставил руку в сторону, останавливая сотрудников посольства. — Возникло недоразумение. Не препятствуйте.

— Призраки лгут! — сказал Дмитрий, беря из рук коллеги небольшой предмет, похожий на восковую печать.

— Этот призрак торгуется. Но моего тела среди товаров нет, так что убери эту непонятную штуковину и успокойся, а затем успокой своих людей. Потому что этот некромант, — я ткнул в Моранова пальцем, — может решить геополитическую задачу Российской Империи. А вы, сейчас, собираетесь этому помешать. На пользу нашим врагам!

— Он основательно промыл Вам голову, — твёрже заявил Дмитрий, поднимая печать. — Но я не позволю ещё одному человеку превратиться в одержимого.

— Идиот, — закатил глаза Моранов.

И я был с ним целиком и полностью согласен.

Потому что Дмитрий уже поднял руку с печатью, наводя её прямо на призрака Моранова. Предмет начал сиять.

Но я тут же шагнул навстречу и резким движением выхватил печать из его руки. Дмитрий не успел ничего предпринять.

— Ты что творишь? — процедил он, буравя меня неодобрительным взглядом. По обе стороны от меня встали сотрудники посольства.

— То, что должен творить ты, — я не мигая отвечал на его взгляд. — Решаю государственную проблему. А ты из-за трепета перед инструкциями, которых сам не понимаешь, готов похоронить карьеру всех находящихся в этой гробнице живых. Хочешь потерять работу? Устрою. Как только закончим здесь. Нет? Тогда не мешай мне.

Мои слова звучали жёстко.

Но иначе никак. Сейчас не было ни времени, ни возможностей для нежных бесед. Только для открытого честного диалога, который сразу расставит точки над i.

— У тебя нет таких полномочий, — ответил он.

— Ты думал то же самое, когда отказывался идти в гробницу со мной. Это решилось одним звонком послу. Могу повторить, если не веришь.

— Моя задача — обеспечить и твою безопасность.

— Я сам с этим справлюсь. А вы — не мешайте. Разговор окончен, — я развернулся к Моранову, который с любопытством наблюдал за всей нашей беседой. — Какой сосуд тебе нужен?

— Подойдёт предмет, с достаточной вместимостью. В идеале — кристалл. Кварц подойдёт, под триста-четыреста карат.

— Найдём, — я кивнул. Повернулся к Дмитрию. — Призрак некроманта, которого вы так боитесь, прекрасно осознаёт ситуацию в которой оказался и своё положение. Он не горит желанием становиться целью номер один для всех экзорцистов в пределах этой страны, так что в качестве сосуда не побрезгует кварцем. Я могу рассчитывать, что вы достанете его в кратчайшее время?

Дмитрий помедлил несколько секунд. Но сквозь зубы спросил:

— Какой?

— Четыреста карат. В течение дня. Очень срочно. От этого буквально зависит, сможем ли мы отыскать князя.

— Будет сделано, — без радости выплюнул он эти слова и, развернувшись строго на сто восемьдесят градусов пошёл на выход. Его люди остались здесь.

Я взглянул на Моранова.

— Остальное — позже, — я намекнул ему на метку. И он это понял. Хмыкнул даже. — Что со вторым призраком?

— Этим? — он засунул руку в свою призрачную грудь и вытащил оттуда, за шкирку, другого призрака. Одного из тех, кто при жизни покушался на Софию.

— Видимо.

— Его рассудок помутнел. С неосознанными мертвецами, которых подавляющее большинство, такое бывает. Особенно если они всё же находят тело, в которое можно вселиться. Они соединяются с разумом его хозяина, а потом тоже слегка… сходят с ума. Редко кто из них способен полностью взять контроль над телом и довести до полной одержимости.

— Он может ответить на вопросы?

— Может… — Моранов сдавил призрака за шею, тот трепыхнулся, — но только если засунуть его в пустой сосуд и постоянно подпитывать несколько недель, пока структура его личности хоть немного восстановится. Но в общем и целом он для тебя бесполезен. Разумнее будет, если я поглощу его, чтобы продлить своё призрачное существование.

— Стой, — сказал я и потянулся к призраку заговорщика. — Хочу… докоснуться.

— Господин Добрынин, это небезопасно! — воскликнул один из сотрудников посольства.

Я повернулся к нему.

— Насколько я знаю, некротическая энергия такой плотности не несёт угрозу, — подметил я. — В тело я его не приглашаю, а наш достопочтенный некромант плотно удерживает этого призрака под контролем. Так чего же опасаться?