Владимир Орлов – Работа не хуже других (страница 2)

КИРИЛЛ. Дважды в месяц на мобильный приходят сообщения. «Вам поступила зарплата». Я много раз видел их собственными глазами.

СВЯТОСЛАВ. Любой может написать сообщение и отправить на твой номер.

КИРИЛЛ. Я же снимаю деньги в банкомате и везде ими расплачиваюсь. (Достает из заднего кармана пластиковую карточку, банкноты.) Вот. Я бы не стал работать бесплатно. Хочешь сказать, кто-то из друзей меня трудоустроил к себе и выплачивает мне зарплату, пока я бесплатно очищаю водостоки и кабельные каналы под нашим вокзалом? Кто-то пожалел меня. Что молчишь?

СВЯТОСЛАВ. Никто тебя не трудоустраивал. Возможно, ты сам выплачиваешь себе зарплату. Сделал банковское поручение семь лет назад, чтоб каждый месяц получать аванс и зарплату.

КИРИЛЛ. Зачем мне устраивать себе такую странную жизнь?

СВЯТОСЛАВ. Ладно, не могу дальше сохранять интригу. Потому что ты – не тот, за кого себя выдаешь, Кирилл. Видимо, так.

КИРИЛЛ. Это не интрига. Я еще утром понял это по твоему бессовестному лицу.

СВЯТОСЛАВ. Ты был одним из хозяев города. Семь лет назад ты продал бизнес, деньги вложил в акции и недвижимость и устроился сюда. Припоминаешь?

КИРИЛЛ. Если бы это было правдой, я бы ни дня здесь не задержался. Это если рассуждать логически.

СВЯТОСЛАВ. Как ты думаешь, что здесь делаю я?

КИРИЛЛ. Гонишь меня на нелюбимую работу. Помогаешь мне реабилитироваться после… мозговой травмы?.. передоза?.. суицида? А правда, что ты здесь делаешь?

СВЯТОСЛАВ. Я на тебя работаю. Ты меня нанял.

КИРИЛЛ. Не может быть. Семь лет назад? Это что, у меня какая-то амнезия? СВЯТОСЛАВ. Кирилл, так не пойдет!

КИРИЛЛ. Ты о чем?

СВЯТОСЛАВ. О твоей потере памяти. Это же полная фигня. Ты ни на один день ничего не забывал.

КИРИЛЛ. Но я и правда все забыл. А что это может быть? Депрессия? Кататония? Синдром Стендаля?

СВЯТОСЛАВ (строго). Таких диагнозов давно уже не ставят.

КИРИЛЛ. Мы ведь были друзьями, насколько я помню, со школы.

СВЯТОСЛАВ. Мы и сейчас друзья. Ты мне очень помог. В какой-то момент ты спас меня, я ведь катился по наклонной, дела у меня были не очень. А ты в меня поверил, приставил к проекту. Вернул человеческий облик.

КИРИЛЛ. Но я при этом – смотритель подперронных коммуникаций?

СВЯТОСЛАВ. Да.

КИРИЛЛ. Ты охрененно умеешь убеждать, уговаривать. Ладно, я иду на работу. Двадцать четыре дня! Это же почти месячный отпуск. Только подумай: я в отпуске, заменить меня некому – что за эти дни могло произойти со всем этим оборудованием, со столбами, с сеткой-рабицей?

СВЯТОСЛАВ. Ничего. Ты сам такую работу выбрал, чтобы от тебя ничего не зависело. (Задумывается.) Как-то не так сказал. Чтобы между твоим присутствием или отсутствием не было критической разницы.

КИРИЛЛ (как атлет перед подходом к снаряду, тяжело дышит и вращает головой). Уф. На работу. Ладно. Все залило, придется ползти по лужам. Это ничего. Я много раз это делал. Лужи, грязь – это не самое страшное.

Кирилл выходит на авансцену, подсвечивается софитом. Святослав исчезает в темноте.

Самое страшное под перроном – это ветер. Если сверху гуляет легкий ветерок, то там в этой яме ты еле стоишь в мощном воздушном потоке. Если сверху ветерок теплый, то внизу он может обжечь, если прохладный – то тебя пронизывает ледяной шквал. И никакой тройной брезент тебя не защитит. Рукавицы моментально примерзают к бетону, дышать приходится, закрыв глаза, сжав ноздри и стиснув зубы. Нет никаких человеческих сил, чтобы выдерживать эту бурю и еще работать. Отгибать и разгибать стальные перегородки, отдраивать почерневшие гайки, искать трещины и разломы, махать лопатой, ставить отметки черной эпоксидной краской…

ГОЛОС СВЯТОСЛАВА. Подумай, что тебе еще надо взять! (Софит гаснет, Святослав снова рядом.)

СВЯТОСЛАВ. В прошлый раз ты забыл наколенники.

КИРИЛЛ. Какое это имеет значение? Я просто не буду вставать на колени и все.

СВЯТОСЛАВ. Но тебе придется вставать на колени. Это часть твоей работы. Ты сам такую выбрал – грязную, унизительную, где нужно ползать на коленях, на четвереньках. По-другому там ничего не сделаешь. Все манипуляции смотритель выполняет или на коленях, или на четвереньках. Все это описано в твоей должностной инструкции. Ты попросил меня выучить ее наизусть, если ты что-то забудешь.

КИРИЛЛ. Но почему я так зациклен на этой работе? Почему мне нравится этим заниматься?

СВЯТОСЛАВ. Я не знаю. Нет ни одной мысли. То, что я знаю, я тебе сказал.

КИРИЛЛ. Да. Загадка. Я готов.

СВЯТОСЛАВ. Тебе не обязательно это делать. Ты можешь прямо сейчас со всем этим покончить. Черт с ним, я готов расстаться со своей работой, которую ты мне дал. Она мне досталась слишком дорогой ценой. Только чтобы ты прекратил этот сумасшедший спектакль.

КИРИЛЛ. Как быстро ты сдулся. А кто мне сказал, «давай, отдохни»? «Померь интервалы между поездами»…

СВЯТОСЛАВ. Я серьезно.

КИРИЛЛ. Я в гробу видел твою серьезность. Ты сам взялся мне помогать. Я тебя не заставлял. Я сказал, сделай это по-дружески, прислушайся к своему сердцу, чтобы не было надрыва.

СВЯТОСЛАВ. «Прислушайся к своему сердцу» – ты такой хрени не говорил.

КИРИЛЛ. Хорошо, это патетика. Но если ты что-то понял про мою работу, про то – почему я этим занимаюсь, и как для меня это важно, то ты не стал бы размазывать сопли… (Передразнивает.) Ты забыл надеть наколенники. Спасибо! Спасибо за наколенники! Ты настоящий друг.

СВЯТОСЛАВ. Не думал, что ты так это воспримешь. Прошло семь лет. И я просто попытался тебя отговорить.

КИРИЛЛ. Семь лет. Этого мало. Пойми.

СВЯТОСЛАВ. А когда будет достаточно?

КИРИЛЛ. Не знаю. Может быть, никогда.

СВЯТОСЛАВ (неожиданно для обоих). Думаешь, этим копошением в грязи ты что-то исправишь? (Они переглядываются.)

КИРИЛЛ. Что ты несешь? Что я должен исправить? Мне ничего не надо. Я всего достиг. У меня есть друзья. И лучший из них – ты. Чего мне еще желать? У меня есть работа – ответственная, важная, которая по-настоящему меня волнует. Работа, к которой я даже боюсь лишний раз подойти. (Кирилл все больше входит в раж.) Видишь, что со мной произошло? Я превзошел всех, с кем я в чем-либо соревновался. А ты знаешь, что я соревновался всю жизнь, соревновался во всем. Кто больше заработает, кто отхватит мегаподряд, кто устроит самый фешенебельный офис в центре города. И это я еще не говорю о попутных призах. О женщинах, о господстве, о вседозволенности… Все это прошло мимо меня, ты знаешь. Я сразу решил перейти в ту лигу, где я буду лучшим. Поэтому я всех их так легко уделал!

СВЯТОСЛАВ. Тебе пора на работу.

КИРИЛЛ. Да, хорошо, что напоминаешь.

Кирилл уходит на работу в огромной брезентовой плаще, как у металлурга, с тяжелым деревянным ящиком, со связанными цепью ожерельем инструментов и еще с длинной проволочной мочалкой, которая волочится за ним.

Святослав достает красивый бокал, бутылку дорогого красного вина, неспеша наливает. Делает глоток. Также неспешно достает сигару, отрезает кончик карманным резаком, закуривает от спички.

СВЯТОСЛАВ. Я еще не рассказывал про мой самый удачный год? Я стал владельцем компании «Моторные яхты «Нельсон и Ушаков», такой же победоносной, как эти два адмирала. Идея была в том, чтобы строить яхты на малоизвестных иностранных верфях, и найти доверчивых инвесторов, которые в это поверят. Я смог найти больше двадцати совладельцев и каждому продал по пятьдесят процентов бизнеса. Потом устроил изумительную презентацию в загородном клубе. Это было моё. Я чувствовал, как всем этим управлять на молекулярном уровне.

Мы каждый день с партнером отправлялись к его другу в игорный клуб «Таймыр». К шведскому столу нас подводил сам Стариков, владелец сети ресторанов. Я познакомился со всеми девчонками изо всех отделов маркетинга. И все эти мушки прилипли к моей паутине. Жизнь летела, как ракета.

А потом я подумал: что же я за урод такой? Ведь в мире столько несправедливости. Люди и мечтать не могут о таком легкой жизни, как у меня. Кому-то от рождения дается все, кого-то судьба одарила талантом забирать чужие деньги, как свои. Для остальных – единственный способ найти пропитание – честный труд. Меня тошнит от одной этой мысли. Какое у меня право всем этим пользоваться?

Я все раздал, даже квартиру в центре, которую только что купил. Потому что это было невыносимо. Для каких-то яхт мы успели придумать певучие названия, они до сих пор мне снятся. Но я не переменил своего решения.

Когда с бизнесом было покончено, меня приютил мой бывший однокурсник Андрей. Хотя ему было еще хуже, чем мне. Но в этом была вся суть, и от этого у меня наворачиваются слезы. Быть щедрым, когда тебе хуже, чем всем остальным. У него по пятницам собирался клуб настоящих неудачников, как я люблю, – клан игроков «ВарКрафт»: бухгалтеры, безработные юристы, налоговые полицейские и сисадмины. Мы все выходные пили водку. Чтобы сильно не трезветь у компании по средам был еще пивной день…

А потом Андрей исчез. Мне пришлось немедленно съехать. Я уже подумывал о возвращении домой, как вдруг…

С шумом врывается Кирилл, с грохотом ставит на пол деревянный ящик.

КИРИЛЛ. Я не дошел, я вернулся, чтобы разобраться с тем, что ты мне наговорил.

СВЯТОСЛАВ. Так и знал, что тебя нужно было проводить. Все-таки двадцать четыре дня. Когда я тебя провожаю, ты не успеваешь передумать.

КИРИЛЛ. Знаешь, в этой истории про зарплату, которую я получаю ни за что, есть что-то обидное. Я понимаю, что наши ребята мне сочувствуют, думают, что моя жизнь не сложилась. И это действительно так. Но я не смирился. Я борюсь каждый день. И ты это видишь.