Владимир Орлов – Работа не хуже других (страница 3)

СВЯТОСЛАВ. Да, я свидетель.

КИРИЛЛ. И я продержался уже семь лет. И мне было нелегко.

СВЯТОСЛАВ. Никто не понимает – зачем ты себе это устроил.

КИРИЛЛ. Вот! Никто не понимает. А ведь все очень просто. Я вдруг осознал ценность своей жизни.

СВЯТОСЛАВ. Семь лет назад?

КИРИЛЛ. Нет, я осознаю это каждый день. Я другого не пойму: тебя-то вдруг с чего так припекло? Семь лет ты нормально справлялся. Все нормально справлялись, все смогли это выдержать. Те, кто не смог, ты знаешь, я с ними распрощался. Тут же. Мне хоть и приходится заползать под перрон, но я не потерял хватку. И люди, которые мне мешают, разрушают мои планы, очень быстро освобождают площадку… Что с тобой не так?

СВЯТОСЛАВ. Семь лет – этот срок оказался слишком долгим для меня. Я все это время помогал тебе. Как друг. К тому же, некоторые моменты мы обговорили в контракте…

КИРИЛЛ. Давай, мы сейчас не будет отвлекаться. Дальше.

СВЯТОСЛАВ. Мне было очень важно твое доверие, что ты меня взял. А главное, мне казалось, что я понимаю, зачем ты все это затеял.

КИРИЛЛ. Понимал?! Очень сомневаюсь. Так глупо. (Качает головой.) Ты, наверное, решил, что это какая-то терапия. Групповая терапия анонимных неудачников? Или какое-то покаяние. (Изображает оратора, сжав перед собой кулак.) Постоять за наших ребят, за бизнес сообщество, за все, ради чего мы рисковали! Ты так подумал?

СВЯТОСЛАВ. Да, я решил, ты уж прости, что ты нащупал этот переломный момент в своей духовной жизни. Но при этом в своем обычном стиле решил всем устроить дурдом. Озарение настигло тебя, а отдуваться должны все остальные.

КИРИЛЛ. Ну уж и отдуваться. Кто здесь отдувается? Я вроде бы предусмотрел, чтоб всем, кто в это вовлечен, было удобно.

СВЯТОСЛАВ. Не знаю, как остальные, я с тобой только из-за стокгольмского синдрома. Я симпатизирую тем, кто хочет меня убить.

КИРИЛЛ. Только честно, что ты думаешь о моей работе?

СВЯТОСЛАВ. Я уже много раз говорил.

КИРИЛЛ. Ну еще раз, пожалуйста, повтори самую суть.

СВЯТОСЛАВ. Грязная, унизительная, бессмысленная.

КИРИЛЛ. А что на самом деле, знаешь? Это головокружительная, волнующая, как поцелуй симпатичной незнакомой девушки, захлестывающая эмоциями возбуждающая каторга. Вся моя предыдущая деятельность – чепуха и дребедень, не заслуживающие упоминания. Можешь себе такое представить?

СВЯТОСЛАВ. Почему же ты не ходишь на эту чертову фантастическую работу? Почему мне приходится тебя часами уговаривать?

КИРИЛЛ. Я сам не понимаю!

СВЯТОСЛАВ. Больше сегодня не пойдешь?

КИРИЛЛ. Хотелось бы, но второй раз нельзя. И третий. Но ты сегодня неплохо тянешь время. Тебе почти удалось меня смутить насчет профориентации. Все-таки я в тебе не ошибся. Ты держишь меня в тонусе.

СВЯТОСЛАВ. Завтра все сначала.

КИРИЛЛ. Ровно в семь утра – не успею продрать глаза.

СВЯТОСЛАВ. Но если хотя бы на секунду решишь, что ошибаешься?

КИРИЛЛ. Я этого не вынесу.

СВЯТОСЛАВ. А почему нельзя было все проще сделать?

КИРИЛЛ. Я и сделал проще. В тот день я понял, что больше ничего не хочу. Я бесцельно шлялся по улицам, пока не добрел до станции, по дороге я раздобыл упаковку снотворного. В принципе я приготовил таблетки себе на вечере, чтобы запить бутылкой виски… Но когда я оказался на перроне, я понял, что нет смысла идти домой, что я все закончу здесь. Я спрыгнул на пути и чтобы никому не мозолить глаза, забрался под перрон. Там меня и нашел Коля, через какое-то время. Пока я глотал таблетки и переползал с места на место, мне вдруг кое-что открылось. Я как будто попал в другое измерение. Вначале я не испытывал ничего, кроме отвращения к себе, но неожиданно я почувствовал легкость и стал слышать эти звуки и эту музыку. (Звучит полифонический фрагмент на грани беспорядка с визгом духовых и вскоре стихает.) Но не из-за таблеток, я их почти сразу выплюнул. Я понял, что это место совсем не такое, как я представлял. Мне вдруг стали понятны все связи, все значения. И я увидел, каким ничтожным я был раньше, когда мог получить все, чего пожелаю. Мой расчет, мое умение придумывать одну схему заработка за другой показались мне вселенской тухлятиной. И дело не в морали. Это чисто по-человечески оскорбительно.

СВЯТОСЛАВ. А потом явился Коля с ангельским ликом и нимбом над головой.

КИРИЛЛ. Да, именно так он и выглядел. Человек, который с трудом смог окончить железнодорожное ПТУ, стоял передо мной во всей славе. И небесная музыка гремела в моих ушах.

Музыка нарастает. Затемнение.

ВТОРОЙ ДЕНЬ

Кирилл и Святослав заняты бытовыми делами. Кирилл проверяет на прочность застежки на рабочем плаще, при этом совершает покатушки на мобильной вешалке. Святослав выравнивает на столе дощечки неизвестного назначения деревянным молотком, приседая и «пристреливаясь», а за окном – шум строительной техники. Наконец Кирилл подкатывает к окну, приставляет стул и закрывает окно, шум стройки исчезает.

СВЯТОСЛАВ. Все-таки тебе пора взять паузу.

КИРИЛЛ. Помнишь, к чему вчера привел твой совет? Ты чуть не отправил меня на работу без наколенников.

СВЯТОСЛАВ. Я каждый день зачеркиваю и снова вписываю наколенники в свой список. Ты не сможешь воспользоваться этой лазейкой. Я составил актуальный перечень всего, что ты должен брать с собой. Восемь пунктов. Можешь не беспокоиться, твои ползунки – первые в списке.

КИРИЛЛ. Почему ты так со мной разговариваешь? Потому что вчера сболтнул лишнего и теперь я в курсе всего?

СВЯТОСЛАВ. А раньше не был в курсе? Придумал простой повод не ходить на работу – с этого надо начинать.

КИРИЛЛ. Я сам плачу себе зарплату – это очень травмирующая новость.

СВЯТОСЛАВ. Думаешь только о себе. Мы столько лет понимали друг друга с полуслова, обходились одними намеками и вдруг эта буря откровения. Сколько слов мне наговорил. А главное, ты меня обвинил, что я не понимаю твоей работы.

КИРИЛЛ. Пойми, моя работа никогда не была сложной. В первый же день меня за полчаса ознакомили с рабочим местом, потом провели десятиминутный инструктаж и все – я специалист высшей категории, можно без допусков работать лет двадцать.

СВЯТОСЛАВ. И такой простой набор обязанностей оказался главной проблемой всей твоей жизни.

КИРИЛЛ. Да, это испытание, вызов, но для меня это рутина. Надеюсь, для тебя тоже. Я хоть раз говорил тебе, что надрываюсь, что делаю работу на пределе своих возможностей? Нет. Я пытаюсь быть честным с тобой.

СВЯТОСЛАВ. Тогда ты слишком близко к сердцу принимаешь – осадки, повышение температуры, состояние грунта, цветовые градации бетона. Даже кошки не различают столько оттенков серого.

КИРИЛЛ. Работа и должна изводить и даже наносить увечия, хотя бы символически. Тем более такая, как моя. Но я выбрал самую простую работу, какая может быть. Чтобы никто не ждал от меня каких-то достижений.

СВЯТОСЛАВ. Ну да. Как раз из-за ее простоты я пережил в тридцать три года микроинсульт. Помнишь, когда появились планы реконструкции станции, как мне пришлось побегать? Я заплатил членам комиссии, чтобы твой участок оставили без изменений и продлили действие прежней документации. Реконструировали всю ветку этой железной дороги, все станции, все коммуникации, полностью изменили регламент, не тронули только твой перрон. Мне пришлось решать вопрос на уровне министерства и подергать за ниточки в областном администрации. И все для того, чтобы для тебя эта работа оставалась несложной.

КИРИЛЛ. Из-за чего ты завелся? Может, я забыл сказать тебе спасибо? Не надо было так напрягаться. Я бы справился и с новым оборудованием, и с новой конструкцией перрона. Я сообразительный! А у тебя в глазах был ужас, ты смертельно испугался, что здесь все переделают. Я до сих пор не понимаю почему.

СВЯТОСЛАВ. Я вижу, ни один позорный эпизод не застревает в твоей чудо-памяти. Как у тебя получается?

Кирилл отмахивается и начинает собирать ящик, потом заворачивать и отворачивать обшлага брезентовой куртки, делая вид, что полностью поглощен сборами. Святослав молча наблюдает.

СВЯТОСЛАВ. Ты ведь до сих пор не знаешь, о чем я договорился с железнодорожным начальством.

КИРИЛЛ (перестает копаться в ящике и замирает). О том, что реконструкцию этого участка отложат?

СВЯТОСЛАВ. Не совсем.

КИРИЛЛ. О том, что ты сам найдешь подрядчиков для ремонта, потому что у этой территории трудный собственник?

СВЯТОСЛАВ. Я, может, единственный, кто поверил, что твоя одержимость этой работой – это твое озарение, твой момент истины.

КИРИЛЛ (сосредоточено). Что именно ты сделал? О чем ты с ними договорился?

СВЯТОСЛАВ. Я пытался понять, почему это продолжается так долго и все время происходит на грани нервного срыва…

КИРИЛЛ. Ты вывел этот объект из оборота? Через эту станцию идут только маневровые и этот перрон уже не действует? Ты ЭТО сделал?

СВЯТОСЛАВ. Подожди секунду. Я долго прокручивал в голове Николая с нимбом и эти ангельские песнопения в тот день. Это ведь все не могло быть игрой воображения…

КИРИЛЛ. Ты сделал мою работу бессмысленной и наша станция больше не функционирует? Ответь!

СВЯТОСЛАВ. Нет. Со станцией все в порядке. На твоем перроне, как и раньше, толпятся пассажиры. Если бы ты не являлся на работу в полном помутнении, ты бы это заметил. Мне кажется, пассажиров даже стало больше. В этом районе появились новостройки. Ты об этом знал? (Кирилл отрицательно качает головой.) А мне кажется, это одна из твоих потерянных инвестиций. Извини, что я не сделал именно так, не отменил здесь движение и не закрыл эту ветку. Это нам всем упростило бы жизнь.