Владимир Органов – Озеро. Обнажение (страница 15)

Я металась по сну, как загнанный зверёк, босиком по холодным кафельным коридорам, по мостовым, которые вдруг становились вязкими, как песок. Закройщица взмахивала рулоном ткани, словно примеряя меня под выкройку. Ателье с его мерцающими зеркалами вдруг превратилось в гигантский шоу-рум: манекены вели себя как живые, шевелились, глазели стеклянными глазами.

Я нашла плащ! Красный, тяжелый, он сползал с плеч, не желая оставаться на мне. Платон уже ждал меня у выхода, подняв камеру. «Ты всё ещё прячешься», – сказал он, щёлкая затвором. В этот момент пол разверзся, и я полетела вниз, сквозь вращающиеся вспышки фотокамер, сквозь ускользающие образы себя – то одетой, то снова обнажённой. Я падала, падала, пока не очутилась на дне тёмного озера.

Вода обнимала меня, но мне не было страшно. Вдруг я поняла: я могу дышать здесь. Я не тонула. Я была самой собой.

И тут резко – резкий вдох, утренний свет в окно, липкая испарина на коже. Я проснулась, прижавшись к прохладной простыне. Сердце колотилось, но не от страха – от какой-то странной, новой уверенности. Я улыбнулась самой себе в темноте.

Я не модель из мира мод

Для тряпок вешалкой не стану

Чем опечалю женский род

Пренебрежением к обману

Обман, что скрыт слоях одежд

В порядке тканевых препонов

И похороненных надежд

Увидеть истину без оных

Модель я только для себя

Любуюсь я сама собою

И вас ничем не беспокою

В себе нуждаюсь только я

Но без присущего белья

И прочего к тому тряпья

Купание ночью в Озере стало для меня тем, чем для Цезаря стал Рубикон, некой границей до и после. Я вошла в новые воды, пусть не реки, а Озера, за которым простиралась моя империя. Империя моих нежных чувств и моих скрытых желаний, в которой лишь я одна совершенно полноправный властелин и раб.

Под утро пошел дождь, сквозь сон я слышала, как капли стучали по железной крыше. Потом я услыхала шум отъезжающего автомобиля, это Олег отправился так рано на работу. Больше я не слышала ничего. Дождик лил – а я уснула сном праведницы, точно, поскольку грешного в моих поступках или чего-то страшного и предосудительного я не усматривала. Лишь одно блаженство и удовольствие от себя самой, которое было как-то давно потеряно и вот наконец нашлось здесь у Озера.

Далеко от Земли

Земной орбитальный комплекс «Гея-4» остался позади, а звездолёт медленно выходил на заданный маршрут. В пустоте космоса он был всего лишь искрой – металлическим телом, уносящимся в неизведанную даль.

Внутри – тишина. Экипаж полным составом находился в анабиозе. Системы корабля работали в дежурном режиме, отслеживая курс, поддерживая жизнеобеспечение, выполняя рутинные проверки. Бывали редкие моменты выхода дежурных из стазиса только их одиночные шаги раздавались в коридорах.

В этот полет дежурной была только Зоя. Она открыла глаза. Кабина капсулы была тесной, но привычной. Она плавно выскользнула из неё, оставив тонкую медицинскую простыню позади. Она проверила, остановила ли запись ККП. Она натянула свой комбинезон. Новый бейдж блеснул в тусклом свете. Она прочитала свое новое имя – и улыбнулась. Корабль встречал её привычным гулом систем и мягким светом аварийных индикаторов. Она одна. На ближайшие 48 часов она – единственное пробуждённое существо на борту.

В рубке корабля она проверила маршрут, убедилась, что курс верен, проверила все системы. Всё в норме. Затем отправилась вглубь корабля. В пустом коридоре грузового отсека многократное эхо шагов усиливало ощущение одиночества. Гравитация там на нуле, но гравитационные ботинки создали отличную иллюзию земного притяжения. Полированные стены и внешние грузовые отсеки и контейнеры, закреплённые в гравитационных замках, казались нерушимыми. Здесь не было ничего живого, кроме неё.

Зоя остановилась у обзорного люка. Перед ней – бездонная чернота с крошечными вкраплениями звёзд. Она вспомнила книгу, воспроизвела в памяти сцены из истории, в которую погрузилась стоило только заснуть в капсуле, ещё тогда, когда их корабль только отходил от «Геи-4», её первой отправили в анабиоз.

Она оказалась в другую реальности, она как героиня ККП обретала свободу через преодоление страха, через принятие себя, через полное раскрытие своей сущности.

Зоя шагнула назад, стянула с себя комбинезон, затем сбросила с себя всё остальное – даже бельё, и осталась наедине с тишиной корабля, со своим телом, со своей свободой. Освободилась от ботинок. Поплыла. Холод воздуха заставил кожу покрыться мурашками, но внутри разлилось странное тепло. Не страх, не стыд – осознание. Теперь наконец Зоя окончательно проснулась от анабиоза. Пробудилась не только ото сна. Она проснулась.

4-й день

Утренний завтрак, купание, ночные приключения.

Оля уже суетилась по хозяйству, слышны были её шаги по веранде и грохотание посуды, которую она принесла из кухни. Солнце, пробившееся из-за туч и разогнавшее сырость и скуку дождя, уже ярко светило. Я выглянула в окно. Мой сарафан, конечно, намок ещё сильнее вместе с другими вещами, висевшими на верёвке. Копаться в своей сумке в поисках альтернативы было глупо – во-первых, потому что сарафан был единственным уместным здесь предметом гардероба, а во-вторых, мне больше не хотелось одеваться. Совсем. Здесь, среди природы, одежда казалась чем-то неестественным, ненужным.

Вчера мне показали явный пример – обнажённость не проблема, не стыд, не нечто запретное. Перед Олей можно позволить себе свободу. К черту глупые приличия и условности! Я поняла вчера своё простое искреннее желание насчет одежды и белья. Я посмею быть просто собой. Оля дала мне правильный импульс, подтолкнула к осознанию. Я – голая, но не слабая и забитая проблемами. Я голая и сильная, бесстрашная. Я принимаю своё желание, и кто мне теперь помешает?

Оля, по сути, вчера оставила меня без одежды и тем самым дала прекрасный повод здесь и сейчас начать новую жизнь. Пусть терпит и расхлебывает свою опрометчивость в отношении моего поведения, раз разбудила во мне зверя. Нет, не зверя – первобытную свободу. Животные не носят одежду, это люди их одевают, надеясь навязать им своё миропонимание. Даже в мультиках они почти всегда одеты! Но я не хочу больше быть персонажем чьей-то истории, мне нужны не иллюзии, а реальность.

Конечно, сомнение было. Можно одеться во что-то и пойти на завтрак, а потом снять, если представится случай. Но какой такой случай? Нет, если уж решилась, нужно идти до конца. Или пока рано? Вдруг меня не поймут? Хотя, вряд ли…

Я решила подстраховаться и покопалась в вещах, надеясь найти что-то вроде лёгкого переходного одеяния. В комоде было много дачного барахла, которое сюда свезли из города – вещи, которые рано выбрасывать, но носить уже не хочется. Мне попались несколько старых вещей, и я представила себя в них. Конечно, можно было бы прикрыть наготу, но хочу ли я этого? Ответ был очевиден.

Если начинать – то сразу, без компромиссов. Неизвестно, хватит ли мне решимости потом. А сейчас я хочу одного – больше не заморачиваться. Я могу это. Осталось понять, как отреагирует Оля. Момент истины. Шок? Осуждение? Неприятие? Или сдержанное равнодушие? А может, даже одобрение… хотя последнее кажется маловероятным. Посмотрим.

Оля позвала меня снизу очень громко, подумав, наверно, что я еще сплю или что меня утащили злые духи. Так громко, чтобы, если это духи, наверняка их испугать или отогнать.

– Ты думаешь просыпаться?

– Я уже встала. Не кричи так!

Я ещё стояла наверху, но слышала, как Оля на веранде разливала чай по кружкам.

– Ну, спускайся!

Уже чуть потише.

– — Ты одна?

Это был самый глупый вопрос, который я могла ей задать сейчас. Конечно, она была совершенно одна, я это знала прекрасно, но нужно было как-то подготовить мой выход.

– Я вечером постирала там свой сарафан. Можешь его принести?

– По-моему, он ещё мокрый, ночью был дождь. Спускайся так!

– А Олег уехал? Мы одни?

– Да! Ну, ты идёшь, а то каша стынет!

Будто бы я не знала, уехал он или нет, был ли дождь или нет. Это была моя игра. Теперь был мой ход.

– Мы же точно одни?

Нужно сыграть вынужденную оплошность.

– Одни! Кого ты боишься? Ты идёшь?

– Иду… а ты не будешь против? Можно я так?

– Как?

– Налегке, как спала!

– Спускайся, как спала! Хоть голой, каша ждёт!

С языка слетело ради красного словца, но тем самым и у меня пропали все сомнения в правильности моего поступка. И я пошла так. Я спустилась на веранду, не надев ничего на себя. Без одежды, без пижамы, без какого-нибудь белья. Конечно, это было замешательство. Слабенький, но шок! Оля лишь немного обалдела от моего вида. Она явно не ожидала такого от той ещё вчерашней зажатой девушки, которая боялась оголиться, стремилась прикрыться как можно скорее. Вначале Оля старательно избегала смотреть в мою сторону. Чего она боялась? Может, полагала, что ей это причудилось? Не знаю.

– Так ты так, ты голой спишь?

– Нет, обычно нет. Но этой ночью… не спалось.

– И долго не спалось? Мы там ворочались тоже. Наверное, слышно было.

– Нет, я вас не слышала. Уснула сразу!

– Ты же сказала, не спалось!

– Ну, сбросила пижаму и сразу уснула.

– Хорошо.

Оля немного успокоилась, наверно, переживала, вдруг я расслышала их упражнения любви.

– Ну, конечно, можешь вот голышом утром вставать… но если это из-за вчерашнего? Хочешь мне что-то доказать?