Владимир Органов – Озеро. Обнажение (страница 14)

Не прячась, не боясь

И не укрываясь в мрак

К свободе лишь стремясь

Блаженство только в нас

Хоть прячется подчас

В себе его открыть

Тревоги позабыть

Коль месяц в небесах

Не ведая свой страх

Висит на звезд лучах

Купаюсь я в мечтах

Что воплощаю я

Я выдохнула – меня немного пробирал лёгкий озноб. Я закрыла дверь кухни и тихонько подкралась к дому. Дойдя до дверей, замерла и прислушалась. Тихо. Осторожно, бесшумной, безумной мышкой, я скользнула к себе наверх. Одела свою обычную пижаму и залезла в постель.

Звёзды в ночном небе, в бесконечности пространства, в великой первозданной пустоте… Они были так далеко, что казались чем-то совсем нереальным. Их свет летел миллионы лет, их лучи, их волны энергии, их частицы жизни. Всё это добралось до меня, сюда, в этот крошечный момент моего существования. Я могла видеть их сияние – значит, они есть. Или были. Возможно, пока их свет дотянулся до меня, они уже исчезли, превратились в пыль, разлетелись по галактике.

Так и с людьми. Мы оставляем что-то после себя, но когда это «что-то» доберётся до других – нас самих может уже не быть.

А если там, в каком-нибудь далёком мире, есть кто-то, кто сейчас смотрит на меня? Если у них есть сверхмощные телескопы, если они разглядывают Землю и видят, как я стою ночью голая во дворе, – что они подумают? Они увидят лишь свет, который когда-нибудь долетит до них. Но когда он долетит, меня уже не будет. Значит, и стыдно мне уже не будет.

Эта мысль меня даже рассмешила.

Я хотела было уснуть, но не смогла. Тело всё ещё помнило воздух ночи, лёгкий озноб, ощущение голых стоп на тёплой земле. Я раскрыла окно. Запахи летней ночи наполнили комнату – влажная трава, далёкий запах костра, чуть сладковатый аромат цветущего шиповника. В темноте раздавались шорохи.

А потом я услышала их.

Приглушённые голоса Оли и Олега. Сначала просто шёпот, смех, потом – скрип кровати. Равномерный, мягкий, замедленный, потом чуть чаще. Их приглушённые вздохи. Звуки наслаждения. Ещё немного – и я закрыла глаза.

Им было хорошо друг с другом. А потом всё стихло.

Но наступившая тишина была ещё оглушительнее. Такая тишина, что самой захотелось закричать. Сон не шёл.

Что-то сегодня во мне изменилось, словно сломался невидимый замок, сдерживавший то, что так долго оставалось запертым. Во мне открылось что-то новое, робкое, но непреодолимое. Желание – тихое, теплое, сначала едва уловимое, а потом нарастающее, как волна, что поднимается где-то глубоко в океане, прежде чем разбиться о берег.

Я впервые осознала, что хочу… хочу позволить себе почувствовать, открыть самой себе это неизведанное удовольствие, без страха, без стыда. Быть одной – даже хорошо. Так я могу слушать себя, находить свой ритм, свое дыхание, свои волшебные точки наслаждения.

Я осторожно прикоснулась к себе, и будто дрожь пробежала по коже. Нежность, ожидание, тонкое напряжение. Я гладила себя, исследовала, доверяясь ощущениям, которые раньше не позволяла себе испытывать. Это было нечто большее, чем просто физическое удовольствие – это было про принятие себя, про ощущение жизни, про свободу.

Мне впервые захотелось, чтобы мне тоже стало очень хорошо, и пусть это будет так без кого либо, просто совершенно одной. Это даже хорошо, что одной. Я сама найду свой ритм, свои волшебные точки удовольствия. Я нащупала у себя свой маленький комочек счастья и теребила его и гладила его. Сладкое возбуждение от происходящего, спасение от всех напастей и сложностей, удовольствие от простой механики своего тела. Я старалась, я не боялась сама себя, как я потом буду переживать и думать, да никак. Не будет глупых упреков в собственное малодушие, нет никакой похоти и бесстыдства делать с собой подобное. Все это совершенно нормально и естественно. Я преломила, нет я исправила свое ложное представление о любви к себе, что во мне жило раньше, что воспитывалось и убивалось в голову всеми вокруг. Я гладила себя, я себя любила до изнеможения, пока не пришло моё восхитительное удовлетворение, тогда я распалась на тысячи кусочком счастья, вздрагивая от импульсов приятного удовольствия, волна за волной накатывающегося на меня, потом завибрировала, как натянутая струна, все мои колебания достигли своего апогея, слились с волной любви и счастья. Я сжалась, готовая свернуться в одну мельчайшую точку абсолютного блаженства.

Во мне не было стыда. Не было неправильности. Не было запрета. Только я и этот момент. Только тепло, разливающееся по телу, как солнечный свет по воде. Только желание раствориться в этом миге, отдать себя ему без остатка.

Я не заметила, когда мои пижамные штанишки оказались на полу. Они больше не имели значения. Луна заглядывала в окно, ее холодное сияние касалось моей кожи, становясь частью этой ночи, частью меня.

Я знала, что там, внизу, Оля и Олег, наверняка уже уснули, насытившись друг другом, и эта мысль вдруг больше не вызывала у меня тоску. Потому что я наконец-то позволила себе быть живой. Я поняла, что всегда этого хотела. Может, боялась, но хотела.

Теперь – не боюсь.

Я сняла оставшуюся на мне майку, открываясь этому миру, этой ночи, самой себе. И впервые в жизни почувствовала себя совершенно свободной.

Я не стала одеваться. Не стала натягивать трусы, платье, штаны – любое тряпье теперь казалось мне чем-то чужим, ненужным, грубым, словно ненавистная оболочка, из которой я наконец-то вырвалась.

Я сбросила с себя эту искусственную кожу, как царевна-лягушка сбрасывает свою лягушачью оболочку, оборачиваясь Василисой Прекрасной – или, может, Василисой Премудрой. Во мне что-то проснулось, засияло, вспыхнуло волшебным светом, и я уже не могла этого остановить.

Тихо, стараясь не скрипнуть ни одной половицей, я спустилась вниз. Осторожно прошмыгнула во двор, задержав дыхание, а потом – к калитке.

И вот я босиком бегу по дорожке.

Камешки, прохладные, чуть шершавые, колют ступни, но это не причиняет боли – наоборот, это возвращает меня в тело, в реальность, в этот момент.

Я голая. Я лечу сквозь ночь, сквозь серебряные пятна света от луны, сквозь свои собственные страхи. Я иду к Озеру. Я бегу туда, чтобы заново родиться.

Мне страшно – но уже не так, как раньше. Страшно не от темноты, не от чужих глаз. Страшно от самой себя. От того, что я больше не могу спрятаться за привычными рамками. Что я открылась. Но именно этот страх наполняет меня силой. Я сильная.

Если кто-то увидит меня – пусть. Я знаю, что скажу. «Я просто хочу искупаться».

И это будет правдой. Я пройду сквозь ночь, сверкая голым телом. Дойду до берега. Ступлю в воду, в её густой, бархатный мрак. Вода сомкнётся вокруг меня, примет, спрячется в темноте. Я поплыву. Навстречу отражениям звёзд, навстречу отблескам луны. И это будет моё новое рождение.

Я осторожно спустилась к воде. Тёплая, нежная нега обволокла меня, ласково приняла, пригласила в свой бархатный мир. Я поплыла, лёгкая, скользящая, как ещё одна звёздочка среди отражённых в воде небесных огоньков. Звезда с пятью лучами.

Я пока ещё темна и пуста, но где-то внутри уже зарождается энергия новой жизни. Скоро я начну светить, как любая другая звезда во Вселенной.

Я решилась на то, на что не осмелилась днём. Да, конечно, мне хотелось тогда плавать так же, как Оля – без всякой одежды, без этой надоедливой оболочки. Мне было жаль, что я тогда не смогла. Но всё исправимо. Будут дни, много дней, и я буду плавать, загорать, жить в своём теле, не пряча его в тряпки, не скрывая себя от самой себя.

Я перевернулась на спину, раскинув руки, и замерла. Вода держала меня, небо смотрело в меня, звёзды мерцали в пустоте. Я представила, что плыву в бескрайнем космосе, неся за собой огромный рюкзак-планету, как улитка, которая вышла из ракушки, но всё ещё чувствует её тяжесть за спиной. Я вылезла из своей раковины. Я голая улитка с домиком, но мне не страшно. Я знаю, что могу спрятаться, если захочу. Я свободна.

Я вышла на берег, стряхивая капельки озёрного блаженства. Эволюция произошла и со мной. Жизнь, как учит нас наука, вышла из воды и нашла новую форму существования.

Я тоже вышла из воды. Я тоже изменилась. Я знаю теперь, какая я на самом деле.

И в этот момент мне захотелось снова и снова дотронуться до себя, ощутить своё пробуждение, своё новое «я».

Теперь я управляю своим счастьем – где угодно, когда угодно. Волна за волной накрывает меня прилив томления, предвкушения, восторга. Я принимаю его в себя. Блаженный исход, яркая вспышка, ощущение нового рождения. Того самого чувства, к которому я так долго шла.

Я тихонько вернулась в домик. Пьяная от своего приключения, от своей метаморфозы. Тихонько поднялась по ступенькам, забралась под одеяло и затихла до утра.

Мне приснился Платон. Он был со своим фотоаппаратом и снимал Олю на фоне какой-то установки из его лаборатории, она была без животика, уже не беременна или еще не беременна, и одета. Он сказал, что он нашёл работу фотографа для модного журнала. А я спросила, когда он меня снимать будет? А он ответил мне что тогда, когда я перестану стесняться. А отвечаю вот я уже не стесняюсь ничего. И я вдруг неожиданно стою в одном лифчике. А он говорит, вот ты ещё не готова, верх тоже нужно снять или одеться по каталогу. Мне стало тогда не по себе, я побежала найти себе плащ, почему именно плащ не знаю, думаю потому что он был в каталоге. Все бегала повсюду в одном лифчике, все искала этот дурацкий плащ, меня все спрашивали, где мои трусики, стыдили меня, я забралась в какой-то дом, затем еще в автобус, доехала до местного ателье.