Владимир Органов – Озеро. Обнажение (страница 13)
Будем одеваться
Чтобы понырять
Что б поплавать в море
Что бы отдохнуть
Нужно будет вскоре
Купальник натянуть
Спрятаться за тканью
От самой себя
Прошлому приданию
Порочна нагота
Я помню, как носилась босиком по горячему берегу, как ела мороженое, слизывая растаявшие капли с ладошек, как наивно и беззаботно плескалась в волнах. В те дни одежда не была обязательной. Я могла целый день оставаться голышом, и никто не придавал этому значения. Наш домик стоял недалеко от пляжа, и, возвращаясь туда после купания, я чувствовала на коже только тёплый ветер и соль.
Тёплые ночи юга. Я спала невинной под лёгкой простынкой, чувствуя приятную прохладу ночного воздуха. Было хорошо, сладостно, уютно. Я долго не засыпала, прислушиваясь к шёпоту родителей, к их смеху, к звукам ночи. Их голоса были наполнены любовью, и мне казалось, что в этом мире нет ничего более естественного.
Днём мы резвились в тёплом море, а вечерами иногда уходили далеко, туда, где не было людей. Там, среди тишины и шёпота волн, мы купались под звёздами – свободные, лёгкие, счастливые.
Но сейчас…
Сейчас я стояла здесь, едва прикрытая, и по спине пробежал холодок. То ли от вечернего воздуха, то ли от мыслей. Почему теперь нагота – это что-то запретное? Почему я больше не могу просто смеяться, бежать босиком, чувствовать себя свободной?
Оля шла рядом, болтая о чём-то своём, а я словно застряла между прошлым и настоящим. Детский восторг и взрослый страх спорили во мне, боролись.
Я вспомнила, как всего несколько минут назад боялась выйти из воды без купальника. А потом бежала, летела – как тогда, в детстве. Всего пару мгновений, но в них было настоящее счастье.
– О чём задумалась? – Оля толкнула меня в бок.
– О том, когда я в последний раз чувствовала себя по-настоящему свободной.
Она посмотрела на меня внимательно, потом улыбнулась.
– Так ведь свобода – это не место и не время. Это то, что у тебя внутри.
Я молчала. Возможно, она была права. Но тогда почему внутри всё ещё сидел этот этот страх.
Мы молча шли по узкой тропинке, стараясь не наступать на выступающие корни и камешки. В воздухе стоял терпкий запах нагретой солнцем травы и влажной земли. Слышится шелест листьев, легкий плеск озера, уже далеко позади нас.
– Ты не обиделась? – вдруг спросила Оля.
– Нет. – Я покачала головой и улыбнулась. – Это было… странно, но весело.
Она фыркнула.
– Да ладно, тебе понравилось! Признайся, ведь было что-то такое, чего ты сама от себя не ожидала?
Я задумалась. Было.
Что-то глубоко внутри меня шевельнулось в тот момент, когда я бежала босиком по траве, когда ветер касался кожи, когда я смеялась так искренне, без остатка, забыв обо всех тревогах.
– Наверное… да.
– Вот видишь! Ты слишком зажата, дорогая. Надо расслабляться, жить!
Я только усмехнулась. Оля всегда была такой – порывистой, спонтанной, смелой. А я… я все еще боролась с этим внутренним напряжением, с тенью каких-то страхов и запретов, что сидели во мне с детства.
Мы вышли на дорожку, ведущую к даче. Уже виднелся забор, за которым нас ждал Олег.
– Пойдем, голышонок, пока он там всю картошку не сожрал! – весело бросила Оля.
Я фыркнула и, нагнав её, легонько толкнула плечом.
– Кто тут голышонок?!
Она засмеялась. А я поймала себя на мысли, что всё поменялось неизвестным образом, особенно сейчас.
Мы вернулись на дачу. Олег уже начистил картошку и жарил её с луком. Мы сделали салат из помидоров и огурцов, нашли банку тушенки из каких-то древних запасов и поужинали. Болтали за чаем, лениво перебрасываясь словами. Уже совсем стемнело. Они ушли к себе спать, оставив мне всю немытую посуду и беспорядок на столе. Завтра Олег уедет рано, оставив нас с Олей на несколько дней совершенно одних.
Мысли о случившемся днем крутились в голове, но я старалась не копаться в них слишком глубоко. В последнее время такие размышления приводили только к бесконечным петлям тревоги. Я посмотрела на небо – звезды должны были светиться миллионами далеких миров, но яркий свет на веранде заслонял их, оставляя только отражение лампы в стекле окна. Там, в комнате, где спали Олег с Олей, свет уже погас.
Я убрала со стола, сложила посуду, погасила свет. Теперь темнота больше не казалась пугающей. Скорее наоборот – манящей, глубокой, живой.
Вдруг я вспомнила, что не повесила свой купальник сушиться. В чем я завтра буду плавать? Я вышла во двор и нашла брошенные второпях наши мокрые вещи и полотенца. Их нужно было сполоснуть.
Летняя кухня стояла в стороне, чуть в тени деревьев. Я зажгла свет, вымыла посуду, потом принялась за купальники, отжала их и развесила на веревке. Намочила сарафан. Ладно, раз уж так – его тоже стоит постирать. К утру он точно высохнет.
Я выключила свет и замерла. Тишина. Густая, обволакивающая, мягкая. Ночь, теплый воздух, темное небо, которое теперь, наконец, засияло миллионами огней.
Я сняла сарафан, быстро прополоскала его и тоже развесила рядом с купальником. Теперь я стояла под открытым небом, обнаженная, лишь с каплями воды на коже. Дыхание стало чуть глубже.
Шаг вперед – и воздух ласково обволакивает меня, прохладный и легкий, гладя горячую кожу. Вокруг никого. Только звезды, только я.
Я сделала ещё один шаг, босые ступни скользнули по траве. Теплая земля, чуть влажная от ночной росы, приятно холодила. Я ощутила на себя – странное чувство. Будто вижу свое тело по-настоящему впервые. Без одежды, без защитной оболочки, без привычных рамок. Просто я.
Но всё же… чувство некой эйфории. Казалось, что вся вселенная смотрит на меня, как на крошечную песчинку среди бесконечного моря звезд. И в этом взгляде не было ни осуждения, ни стыда – только принятие.
Моя кожа дышала, впитывая ночной воздух, тепло, прохладу, нечто неуловимое, что было в этой темноте. Почему вчера это пугало? Почему раньше казалось невозможным? Я вспомнила себя днем – скованную, сомневающуюся, прячущуюся за руками, за одеждой, за мыслями. А теперь… Всё изменилось.
Я сделала ещё шаг, подняла голову к небу. Смешно, но я почти чувствовала, как оно накрывает меня своим бесконечным куполом.
Хотелось стоять вот так долго-долго. Дышать. Ощущать. Жить.
Мне показалось, что все эти бесконечные миры смотрят на меня. Разглядывают. Видят каждую складку кожи, каждый волосок.
Я улыбнулась. Какой вздор.
Но вдруг со стороны дома послышался звук – тихий, почти неразличимый. Я замерла. Прислушалась. Шаг? Или мне показалось? Нет, что-то определённо шевельнулось. Теплая волна только-только пришедшего покоя тут же сменилась резким уколом тревоги. Кто-то не спит. Я вгляделась в темноту.
Я улыбнулась. Какой вздор.
В прогулке под луной
Приятно быть одной
Чтобы побыть собой
Что б обрести покой
И отдохнуть душой
От пошлости сплошной
Под звездами сверкать
Своей лишь наготой
Обид не замечать
И жить одной мечтой
Прожить все дни вот так