Владимир Охримец – Морские байки (страница 3)
И как это они себе представляют? – Возмущался я, исходя праведным гневом. – Механизм их эвакуации уже запущен. Страны, готовые их принять, уведомлены через посольства и консульства относительно количества будущих эмигрантов. Все посчитано, распределено и подготовлено и вот… Капитан объявляет, что сдал всех желающих в Сингапуре? Да его расстреляют нафиг, сразу по приходу во Владивосток! Прямо так, на причале, перед строем испуганного экипажа!
Примерно такими словами, но на английском языке моего качества, пытался я объяснить любознательной вьетнамке суть случившейся ситуации, чтобы она довела ее до сведения своих коллег. Выполняя роль полпреда своей страны, я не стеснялся в красках, описывая все круги ада, предстоящие капитану, ослушайся он приказа.
Время шло, дни бежали и чем ближе мы подходили к Сингапуру, тем задумчивее и, не побоюсь этого слова, смурнее становились наши гости. Все их попытки изменить предначертанную судьбу, сталкиваясь с мощью капитанской решительности, откатывались на свои слабые позиции. Ну, как можно идти наперекор волевому решению того, на чьем судне ты находишься?
И вот он – долгожданный день прибытия на место.
Мы встали на якорь в 25 милях восточнее Сингапура. Тропические ароматы зелени и цветов, долетающие до судна со стороны берега, сводят нас с ума после долгой работы в туманной курильской экспедиции. Головы кружатся от этих ароматов и оттого ходить по краю планшира становится опасно. Хорошо еще, что мы по нему не ходим обычно. Находясь на мостике во время вахты, я с фанатичностью приговоренного к пожизненному созерцанию снегов Сибири, жадно впитывал диковинные эксклюзивные запахи, пытаясь представить себя в шезлонге посреди неземного сада, с бокалом коктейля и широкополой шляпе на голове. Так, почему-то, как мне казалось, должно было бы выглядеть беззаботное существование простого русского моряка в раю. Впрочем, я не задумывался тогда, зачем мне нужны была такая шляпа, но без нее картинка рая выглядела совсем не логично.
А вокруг…. царит райская жизнь. Повсюду на акватории шмыгают юркие малазийские шаланды, занятые ловлей рыбы. Такие ладные и быстрые, логичные и подходящие для теплых вод морского рая, что любоваться на них – сущее удовольствие. И мы следим за ними, знаем примерное количество и даже курсы, которыми они в любой момент ходят мимо нас, протягивая свои тралы. Итак, от нечего делать, в ожидании выходящего с ремонта нашего нового судна, мы наблюдаем, мечтаем и отдыхаем. Время работает уже на нас.
Дорого бы я сейчас заплатил за возможность побывать на этом далеком берегу. Но, наше судно не визировано, а это значит, что берега, омываемого местными водами нам не видать, как своих ушей, ибо любые сношения с иностранцами для нас были под запретом. Естественным исключением стали наши гости, но… это уже не то нарушение правил наших властей, за которое могли бы наказать. Другое дело – поездка на берег… Уж тогжа точно гильотины (или что там у советских пограничников из наказания?) капитану точно было бы не миновать.
Вскоре подошло, пахнущее свежей краской и сияющее чистыми иллюминаторами, назначенное судно, мы пришвартовали его у своего левого борта и… началась такая суета и переполох, что многие мысли, которые до того момента занимали мой мозг, поневоле вылетели оттуда организованной стаей.
Задача была ни много не мало, а перегрузить все снабжение с нашего ржавого корыта на отремонтированное судно и перевезти свои личные вещи. А с него, уже нашего нового дома, перегрузить в обратную сторону вещи и снабжение второго экипажа, эдаких счастливчиков из разряда блатных, сидевших в сингапурских ремонтах годами. Это была каста. Элитное подразделение, попасть в которое мечтал каждый моряк еще с момента задумчивого жевания мамкиной титьки.
Перезгруз шел не без проблем. Туда-сюда сновали по трапам, груженые вещами люди, связанный «телефоном» летал гак грузовых стрел, в обе стороны загруженный по максимуму, медленно и неуклонно опустошалась палуба старого нашего дома и заваливалась, загромождалась палуба нового. Но, что-то постоянно терялось, разыскивалось потом долгое время, а будучи найденным, оказывалось уже не нужным и выбрасывалось в утиль. Бывало так, что какая-то вещь, валяющаяся под ногами долгое время, всем мешала, будучи бесхозной, ее пинали, об нее спотыкались до тех пор, пока какому-то инициатору это не надоедало, и он не кидал ее в мусорный контейнер и тут же, как по мановению руки с волшебной палочкой в замасленных пальцах, возникал из небытия истинный владелец этой вещи, он усиленно ее разыскивал, тряс за грудки всех и каждого, считал все пинки, что достались на долю пропажи и убивал своими жалобами мозг капитану до тех пор, пока кто-то не вспоминал о чем, все-таки, идет крик и не отправлял его по известному адресу. И только после ковыряния в этом месте, счастливый обладатель пропажи успокаивался. Так, с трудом и муками происходило наше великое малайское переселение.
Что-то тайное обсуждалась во всех подразделениях судовых служб. Механики, о чем-то пошептавшись, мудрили с бункером, оба боцмана, запершись в кладовке, били по рукам в знак достигнутых договоренностей относительно краски и только нам, штурманам, не имевших что предложить своим коллегам из элитного экипажа, оставалось только хоть и грустно, но с легким налетом радости, наблюдать, как их холеные, загорелые на Сингапурском воздухе лица, меняются при виде места, в которое они теперь попали. Повсюду в коридорах пахло фруктовой сингапурской жвачкой (тогда она еще была разрешена к продаже), а некоторые счастливчики, обнаружив в соседнем экипаже друзей или, даже друзей друзей, становились счастливыми обладателями сингапурских ценностей в виде календарика с обнаженными красавицами или легких газовых женских косынок с люриксом. Само собой, косынки они брали не для себя, а своим любимым, но вот относительно календарей я не стал бы такое утверждать.
Здесь же, грустно поглядывая на далекий берег, шмыгая носами и едва сдерживая слезы, туда-сюда сновали спасенные нами женщины. Они переносили своих детей и баулы с вещами. Мужчины же, помогая им при этом, шмыгали глазками по сторонам, пытаясь найти выход из положения, чтобы войти в такой заманчиво-близкий Сингапур на борту старого судна.
За каких-то десять часов мы сделали, казалось невыполнимое – смогли перегрузить все, что планировалось и, собрав на новом борту всех людей, включая вьетнамцев, произвели подсчет.
Оказалось, что на новом нашем траулере, новом месте жительства, нам остро не хватает четырех человек. Все это были особи мужского вьетнамского пола, и найти их на старом борту было просто невозможно. Мы обшарили все каюты, все служебные помещения, трюма и даже в танки заглянули – ничего! И лишь после осмотра швартовных вьюшек, зачехленных от непогоды брезентом, обнаружили-таки двух бывших жителей Социалистической Республики. Они, конечно, пытались воспротивиться выдворению с палубы судна, следующего в порт Сингапур, но, видя многократное превышение по отношению к себе массы тел, их к этому принуждающих, с удрученным видом проследовали к месту дислокации.
Однако, оставалось еще два человека, не найденных инквизицией и это был уже тревожный знак. Мало того, что количество сданных на родине людей будет отличаться от заявленного, еще и два зайца могут быть обнаружены Сингапурской иммиграционной службой, что, вероятно, грозило штрафными санкциями тому капитану, который их привезет.
Найти этих ребят теперь стало основной задачей. Перерыли все, что можно на обоих судах по несколько раз. Прошерстили даже там, где судовые крысы брезгуют появляться, и никого!
И вот, в тот момент, когда оба капитана, гневно отчитывая своих старпомов, уже заготавливали удручающие письма в береговой офис, пытаясь всю вину переложить на кого-нибудь послабее и сидящего на более низкой ветке служебного дерева, я, находясь на вахте и любуясь утренним горизонтом с рыскающими по нему шхунами, внезапно обнаружил пропажу.
Недаром в свое время эти ребята смогли победить такую мощную армию, как американская! Их сообразительности можно было только позавидовать и, даже взять на вооружение. Хотя, подобный случай уже случился однажды с бывшим советским подданным, который проделал нечто подобное в тех же водах.
25 морских миль, расстояние конечно большое и даже для опытного пловца это тяжкое испытание. Но, эти два паренька, пользуясь тем, что мы занимались перегрузом всю ночь, потихоньку спустили с промыслового слипа две доски, оставшиеся от грузовой сепарации и медленно, но верно плыли себе в сторону берега. По моим подсчетам, они проплыли уже едва ли не четверть всего расстояния, и только их невезение и мое зоркое зрение помешали завершить задуманное беспрепятственно.
Э-эх! Вы бы видели в этот момент глаза нашего старпома! Получив возможность реабилитироваться, он напомнил мне царского приказчика, снаряжающего экспедицию для травли дикого вепря. Сколько огня и задора! Сколько экспрессии и энергии рвалось из него во время спуска одной из наших шлюпок! Казалось, сломайся она, он спустит другую. А не заведется вторая, он помчится прямо по воде, аки посуху, зачерпывая широкими яловыми башмаками соленую малазийскую воду!