Владимир Охримец – Морские байки (страница 2)

Что уж там, теперь аварийная ситуация потребовала принятия срочных решений. Пришлось сыграть тревогу, легли в дрейф и, подтянув шхуну к борту, начали усиленную борьбу за ее спасение.

Поскольку течь была приличной, и это было заметно по испуганным лицам мокрой вахты, рассчитывающей вообще-то отсидеться в спокойном месте, поигрывая в картишки, капитан распорядился собрать с заведований судна все погружные насосы, что были в наличии и отправить их вниз, на борт деревянного бедствия, доставшегося нам в виде бонуса за внимательность, доброту и взаимопомощь. Шхуну тем временем принайтовали к траулеру всем, чем только можно, дабы замедлить ее погружение в процессе затопления. Толстыми швартовами опоясали ее бак и корму, привязав к нашему борту так, что траулер даже накренился слегка под тяжестью новой ноши.

Планы на прибытие в порт назначения летели ко всем чертям – сообщив по инстанциям о проблемах, связанных со спасением, мы в течение шести часов методично откачивали воду из трюмов и всех помещений шхуны, но ничего, кроме потери времени и усталости экипажа не получили. Вода не только не убывала, но продолжала поступать в количестве, намного большем, чем позволяла общая производительность всех насосов. Не помогали и швартовы. Шхуна тонула, но, не смотря на все усилия, траулер кренился все больше и больше. Теперь уже возникала опасность и для нашего судна.

Безвыходность ситуации потребовала от капитана новых действий. К нему в кабинет пригласили старейшин вьетнамского сообщества, наблюдавших за медленной и неуклонной гибелью их средства передвижения и, после длительного совещания, с обещаниями капитана в любом случае устроить их дальнейшую судьбу, было решено прекратить спасение шхуны и затопить ее.

Дело за малым, подготовка к покиданию аварийного судна началась – остатки снабжения вьетнамцев в виде множества пластиковых канистр, дефицита в то время, и прочих их вещей были подняты на борт. Вернули на борт все судовые насосы, отдали концы и отошли. Шхуна, продолжая погружаться на наших глазах, все еще торчала своей надстройкой над водой. Но ждать, пока ее приберет хозяйственный Посейдон, мы уже не могли – время работало против нас, а оставлять в таком состоянии тем более – в ночное время, неосвещенная шхуна могла быть причиной столкновения с небольшим судном, что могло повлечь еще более страшные последствия, вплоть до гибели людей. Тогда, развернувшись курсом на этот погибающий, но не сдающийся вьетнамский Варяг, мы разогнались и, протаранили корпусом, разламывая его на мелкие куски. Так, в виде раскиданных во множестве обломков, завершился многострадальный путь шхуны, судьбе которой не позавидовала бы даже посудина капитана Врунгеля.

Желание выпить, не чокаясь, хоть и зародилось при этом в наших головах, все-таки реализовалось каждым членом экипажа по-своему. Именно потому, что в то славное время наш свет-в-окне – Михал Сергеевич уже доказал пользу алкогольного воздержания, весь тропикан перед самым отбытием в рейс, нам заменили на виноградный сок. Справедливости ради стоит сказать, к моменту выхода соответствующего указа нам уже завезли на борт положенное в тропиках белое сухое вино, но, воспользовавшись удачно вышедшим законом, уничтожали его люди, ответственность которых позволяла принять на себя эту страшную тяжесть в борьбе с зеленым змием, а именно – капитан, старпом и артельщик. Мы же, нижестоящие по служебному трапу, довольствовались сладким виноградным соком или кислым самодельным вином, сделанным из этого сока, путем добавления пшена и выстойки в темном помещении в течение двух недель – рецепт верный и безопасный. Так что, гибель Варяга мы отметили очень скромно, без оркестра и помпы – в тишине одиноких кают.

Однако жизнь продолжалась. Вьетнамцы освоились, познакомились с экипажем и, даже не смотря на трагическую кончину их суденышка, продолжали благодарить нас за спасение от гибели. Это выражалось разными способами, но с одинаковой доброжелательностью. К примеру, однажды, проходя по какой-то надобности по открытой шлюпочной палубе, я был замечен одним из дружелюбных парней из спасенного экипажа, бродившим по палубе с упаковкой какой-то одежды и тут же, с выражениями благодарности и наилучшими пожеланиями, был одарен двумя белыми футболками хорошего качества. В те нелегкие для нашей страны времена, когда китайская промышленность еще только набирала обороты для снабжения всего мира дешевыми товарами, это был достаточно дефицитный и ценный подарок. Так что, благодарил я его искренне и от всей души, на которой, конечно, темнело пятно сомнений, относительно заслуженности такого приза. Однако другие наши ушлые члены экипажа вовсе не стеснялись пользоваться добротой спасенных и, при помощи нехитрых манипуляций на пальцах доказав преимущество наших часов фирмы «Заря», легко меняли их на качественные электронные «SEYKO» японского производства. Незаметно исчезли из виду и пластиковые канистры, поднятые с борта погибшей шхуны. Впоследствии их видели в разных местах, начиная от боцманской кладовой и кончая машинным отделением. По тому же пути, в неизвестное ушли и галеты спасенного экипажа. Уж кому они понравились, не знаю, но несколько ящиков этого продукта я как-то обнаружил все в той же боцманской кладовой.

На этом вьетнамцы не останавливались, не уставая поражать нас своим поведением. Однажды, демонстрируя свои физические возможности, один из них, знаток джиу-джицу, показал прием, который не мог не вызвать удивления и уважения. Это был худенький, невысокого роста, как и все они, паренек, с доброй улыбкой, но со стальными руками. Сложив ладонь под прямым углом, в виде коробочки, он оперся кончиками пальцев о палубу и попросил встать на эту конструкцию самого тяжелого среди зрителей. На его беду там был помполит, надо сказать, мощной комплекции мужчина. Известно ведь, что помполитов на судах никогда не любили, но здесь, почему-то именно ему досталось испытать силу пальцев маленького гостя.

И вот, стокилограммовая обезьяна огромной ножищей становится на незащищенную крохотную ручку вьетнамца и переносит весь свой вес на эту ногу. Мы, естественно, ожидаем увидеть гримасу боли на лице, крики, возможно слезы в миндалевидных глазах гостя и проклятия, но…

Но, картина, которую наблюдали, поразила нас своей нереальностью – помполит стоит на пальцах маленького героя, по-прежнему согнутых под прямым углом, а на азиатском лице несчастного ни один мускул не шевелится. Пальцы побелели, конечно, от нагрузки, но ничуть не дрогнули и не распрямились, хотя вес владельца этого тела был раза в три больше веса циркача. Будь на месте помполита сам вьетнамец, со своим бараньим весом, удержать его вот таким образом, на согнутых пальцах, не смог бы ни один, даже самый накаченный мужчина нашего экипажа. Уж мы-то впоследствии в этом легко убедились. И это было нечто неординарное, способное оставить впечатление на всю жизнь.

Я слышал, конечно, о чудесах джиу джицу, но видеть тренированного человека вживую до того момента мне не приходилось. Если такие вещи он вытворяет только мимоходом, в виде представления, то что, в случае необходимости может сделать со своими врагами? Даже представить себе страшно, как могло бы обернуться для нас наше гостеприимство, возжелай эти маленькие ребятки захватить судно. Тот же паренек, после принятия с королевским достоинством всех причитающихся ему похвал и восхищений, продемонстрировал нам приемы тайского массажа и возможности человеческого тела. Я даже понятия не имел, что с человеческим позвоночником можно проделывать подобные вещи…

Итак, жизнь текла по своему руслу. Разосланные в разные стороны радиограммы требовали найти пристанище найденным и спасенным людям и уже некоторые страны даже согласились их к себе принять. В частности, Швеция и Канада выразили такую готовность, и единственное, что требовалось от капитана после перегруза людей и снабжения с этого траулера на другой, выходящий из сингапурского ремонта, перевести на него и всех найденных в море людей, чтобы вернуться в нашу альма-матер. Но, вьетнамцы неоднозначно относились к перспективе обратной поездки в Советский Союз, в котором, как они знали было не так уж и радостно, к тому же и совсем холодно зимой. Пользуясь тем, что мы в это время уже проходили мимо Филиппин, на траверзе как раз маячил остров Луссон, они стали убеждать капитана сдать их там, на этом острове, и умыть, как говориться руки. Возможно, с кем-то другим такой фокус и прошел бы. Может быть, к примеру, испанский капитан или голландский шкипер сделали бы незапланированный заход на Филиппины ради такого поступка… Не знаю… Но, наш – глыба-скала, от взгляда которого по утрам зажигались даже сломанные светильники, никогда не позволил бы отступить от принятого и утвержденного руководством решения.

Нет – было ответом на их желание остаться на Луссоне. Нет – тем, кто захочет осчастливить своим присутствием Сингапур. Советский Союз и… там далее, по планируемому ранжиру! Разговор окончен!

Спасенные люди, под влиянием обстоятельств поневоле разделились на два лагеря за те недолгие дни, пока мы шли до места назначения. Одна из вьетнамок, ее звали Сун, неплохо говорящая по-английски, иногда поднималась на мостик во время моей вахты и рассказывала про свои планы относительно дальнейшей судьбы. Оказывается, ее дядя давно уже эмигрировал в Канаду и готов принять ее у себя на новой родине с распростертыми объятиями. Поэтому она и не была против попасть в СССР, чтобы оттуда уже перелететь к родным. Уехать с ней в Канаду планировали еще несколько человек. Но, большинство людей, все же желали жить в теплых широтах. Они очень надеялись на то, что им удастся уговорить капитана расстаться с ними в районе Сингапура или Малайзии.