Владимир Охримец – Морские байки (страница 1)
Владимир Охримец
Морские байки
Шхуна
Теплело с каждым днем. После холодных, покрытых туманами вод Курильских проливов, душа, что называется, стремилась в полет и, обласканная нежными ароматами, оттаивала в райском тепле субтропических широт Тайваньского. Траулер был старый, ржавые потеки по корпусу выдавали его долгую карьеру, и теперь он на всех парах мчался в Сингапур на ремонт.
Мы оставили Тайвань слева по борту и сотни рыбаков уже перестали махать кулаками вслед со своих лодочек, выказывая свое разочарование из-за бессердечности нашего стального гиганта, прогулявшегося по их рыбным угодьям, как вдруг, на ровном зеркале штилевого моря я заметил небольшую посудину. Она, неподвижно влитая в поверхность воды, лежала в стороне от нашего курса, но что-то в ней показалось мне странным. Взяв в руки бинокль, я вышел на крыло, под палящие лучи солнца.
На всем протяжении горизонта не было больше ни единого судна, и, естественно, наш траулер был замечен. В бинокль хорошо было видно, как по шхуне бегали какие-то люди. Они махали майками, яркими, броскими тряпками, а один из них, вынув из крепления шест с белым флагом, вдруг тоже начал полоскать им из стороны в сторону, чтобы раскрыть полотнище полностью. Благодаря ему я и заметил эти три, известные всему миру, буквы, намалеванные красной краской на белой простыне – “SOS”.
Оставление судна, терпящее бедствие, в беде – это, по международным законам, вообще-то уголовное преступление. Впрочем, никто и не собирался просто так проходить мимо посудины. Даже простое любопытство, уживающееся рядом со вполне понятным желанием разнообразить скучную жизнь на судне, продиктовало мне единственно оправданное действие – звонок в каюту капитана. Не прошло и пяти минут, как, сманеврировав курсом и сбавив ход до минимального, наш траулер направился в сторону шхуны.
Гладкая, блестящая на солнце поверхность океана визуально поглощала ее размеры на большом расстоянии. Вблизи же она смотрелась солидней, чем можно было предположить. В длину – около двадцати пяти метров, она оказалась вполне морским, самостоятельным хоть и деревянным от киля, до конца небольшой мачты сооружением, и для ответов на наши вопросы относительно выставленного знака “SOS”, требовалась дополнительная информация.
Низкая настойка на корме с машинным отделением и жилыми помещениями, занимала чуть больше половины всей шхуны. Остальное пространство – носовая часть, была открытой палубой, на которой толпилось сейчас, кажется, все население суденышка, высыпавшее навстречу нам, своим спасителям.
Легли в дрейф и пришвартовали шхуну к борту. По шторм-трапу, обычно используемому довольно редко, сейчас же приняли с нее людей. Всего на борт поднялось 19 человека – 13 женщин и детей и 6 мужчин, и все они были вьетнамцами. Вахтенный матрос в сопровождении зевак, непременно присутствующих при каждом из подобных событий, случавшихся крайне редко, повел спасенных в судовую столовую. Группа людей, состоящая, в основном из женщин и детей, одетых, несмотря на бедственное положение, довольно чисто и прилично, расположилась вокруг столов, где уже суетилась буфетчица с поваром, накрывая для них питание. Время обеда еще не наступило, но борщ был уже готов, да и макароны сварились быстро. Так что вскоре основная масса вновь прибывших с удовольствием занялась поглощением таких странных, с их точки зрения, блюд. Несколько мужчин, представлявших из себя старших в этом небольшом экипаже, выразили желание побеседовать с капитаном, и были препровождены в его каюту. Нужно сказать, что капитаны русских траулеров, постоянно занятых ловлей рыбы, часто в течение полугода и без заходов в порты, тем более, порты иностранные, не могли похвастаться знаниями английского языка, однако наш мастер, являя собой образчик специалиста в своей профессии и должности, был в данном случае редким исключением. Вообще-то он даже на переходах и рыбалке не поднимался на мостик, будучи не выбритым или без капитанской формы, заставляя собственным примером следовать и всех штурманов. Ну и, конечно же, английский у него был на очень приличном уровне.
Смуглые туземцы, ничуть не робея и не смущаясь от присутствия в их жизни такого события, как счастливое спасение, но полные достоинства и с лицами, озаряемыми добрейшими улыбками, небольшой группкой вошли к капитану, заполнив его кабинет своим присутствием. К сожалению, не на всех траулерах того времени капитаны были обладателями больших рабочих помещений.
И вот, после полагающихся обязательных для спасенных людей изъявлений благодарности, поклонами и дружеских рукопожатий, они начали рассказывать о сути своих злоключений.
Два года назад эти люди, в составе группы из нескольких судов подобного типа, отправились из голодного в то время Вьетнама на сверкающий огнями городов, богатый и развивающийся Тайвань. Они планировали эмигрировать туда, выучить китайский, подтянуть английский и остаться навсегда. С собой взяли минимум вещей, накопленные деньги и, естественно, свои семьи. Время для своего вселенского переселения, правда, они выбрали не совсем удачное. На Тайване в это время властвовала хунта – там до сих пор царило многолетнее военное положение.
Вьетнамцам стоило больших усилий удержаться на острове в течение двух лет, после чего, воспользовавшись надуманным предлогом, военные выдворили группу этих беженцев из страны, просто посадив их на ту же шхуну, на которой они там и появились и, отбуксировав суденышко за пределы территориальных вод, бросили в море с минимумом горючего, сломанным двигателем, заклиненным от качки румпелем и с ограниченными запасами питьевой воды.
Совершенно без перспективы добраться до берега самим, подсчитывая последние запасы, несчастные болтались в море уже несколько дней, но ни одно, проходящее мимо судно так и не соизволило изменить свой курс, чтобы помочь терпящим бедствие. Несколько контейнеровозов проходили настолько близко, что были видны даже люди на верхних палубах. Все они равнодушно созерцали шхуну с белым флагом, кричащих, мечущихся в отчаянии людей и прекрасно распознавая знак “SOS” на нем. Не подбери их наш траулер, через день-два у них кончилась бы вода. Из еды были только сухие и жесткие галеты, а горячей пищи люди не ели с момента покидания порта.
В общем-то, так обстояли дела, по словам рассказчиков, и оснований им не верить у нас не было. Советский Союз был еще довольно крепок. И хотя экономические невзгоды и продажные правители уже подтачивали его основание, готовя к скорому и неминуемому развалу, людей из братской страны мы, естественно, не могли лишить помощи. Однако и оставаться долго на месте, без хода, тоже не могли – условия рейса требовали прибытия в район Сингапура для смены судов в сжатые сроки.
Первым делом, конечно, капитан отрядил механиков посмотреть, что на чужом судне не так с двигателем. Сгрузив на борт лодки инструменты, третий механик, в сопровождении моториста отправился на осмотр. В то же время, среди матросов кликнули добровольцев понырять, и началось обследование рулевого устройства снаружи, благо солнце сияло жарко и вода, по тропически теплая, не вызывала желания отговориться от такой работы.
Ныряли плотник с матросом по очереди. В абсолютно прозрачной воде их маневры смотрелись почти как плавные движения Ихтиандра во время выхода из своей тайной пещеры. Сделав работу по обследованию, они даже умудрились зарисовать потом, увиденное под водой и это увиденное пока не внушало опасений. Ремонт можно было бы произвести и силами экипажа, однако он потребовал бы от судна потерю массы драгоценного времени, которого и так катастрофически не хватало. Мы уже выпали из графика, и следовало бы продолжить движение на юг, как можно быстрее, пока еще можно было его нагнать. С двигателем же дела обстояли хуже. Требовались кое-какие запчасти, которые, если и можно было бы изготовить на судне, отняли бы у нас еще больше времени.
Возникла дилемма. Остаться мы не могли, а оставить судно с людьми без помощи было невозможно, по понятным причинам. Единственно логичный выход из положения напрашивался сам собой, и капитан принял решение взять шхуну на буксир, чтобы идти с ней в сторону Сингапура, пока вопрос с ремонтом судна и дальнейшей судьбой вьетнамцев не решится где-то на более ответственном уровне.
Гостям выделили две большие пустующие каюты и, за короткое время туда были перенесены матрасы и личные вещи с их бедственного суденышка. Так и возник на борту у нас небольшой цыганский табор с маленькими детьми, шумными женщинами и сохнущим повсеместно бельем.
В то же самое время, оставив на шхуне вахту из двух матросов с рацией, мы взяли ее на буксир и, дав средний ход, рванули со скоростью 6 узлов к месту назначения.
Однако, темная тень неудач, несмотря на солнечный день, мрачным роком нависающая над бедной посудиной, не могла так просто разрешить нам вмешаться в ее судьбу. Прошло каких-то полтора часа, в течение которых вахта исправно докладывала, что все у них ОК, как вдруг рация опять ожила, и плотник, назначенный старшим в далеком дозоре, благим матом заорал, что в шхуну изо всех щелей поступает вода! Не рассчитанная на такие скорости и давление, деревянная конструкция судна стала расходиться по швам и внутрь нее полилась теплая вода Южно-Китайского моря.