Владимир Никитин – За шаг до близости (страница 11)

Разговор незаметно свернул на тему одиночества, особого, но не редкого его вида – одиночества в мегаполисе. Когда посреди надрывных криков зазывал, хохота праздных бездельников, звонков телефонов и клаксонов машин, голосов миллионов людей, шума баров люди остаются одни.

Ник говорил:

– Я представляю себе большую обшарпанную квартиру с огромной парадной, от которой отходят узкие коридоры, и где-нибудь, в самом тусклом, душном и позабытом закутке мы бродим большую часть жизни.

– Я как будто вижу старушку, – сказала Алёна, глотнув пива. – Которая бродит по пустой полутёмной квартире в полной тишине…

– …и в забвении, – добавил Ник. – После этого невольно покажется, что свет в конце коридора – это путь наверх, а не внуки, которые наконец явились за наследной площадью или почтальон со счетами за коммуналку.

– Будто она и правда сейчас ходит по коридорам, – вздохнула Алёна.

Ник опустил голову и, помолчав, тихо сказал:

– Действительно, есть такая. Внуков нет, а может, забыли. Давно хотел заехать, да каждый раз откладывал. Понимаю, что много таких покинутых, но начать стоит хотя бы с одной.

Ник снова замолчал и, не поднимая глаз, допил кофе. Алёна быстро сказала:

– Давайте заедем вместе.

Она зарумянилась, глаза блестели. Лёля хотела вставить слово, но не получилось.

– Далеко ехать? – опередила Алёна.

– Да нет, дорогу быстро проскочим. Только продукты купить надо. Составим список.

Он взял салфетку со стола, попросил у официанта ручку и стал с помощью Алёны набрасывать перечень продуктов. Это было так приземлённо и понятно, что Лёля сдалась. Списки «что купить» мама всё время писала отцу.

Алёна живо обсуждала, подсказывая самое необходимое. Лёля участвовала в обсуждении, она не могла избавиться от давящего чувства неестественности. Девушка изучала предметы интерьера, тяжёлые шторы и картины с портретами мужчин, чьи лица скрывала темнота.

Из кафе она вышла первая, торопясь оказаться на воздухе. На улице было прохладно, пахло каштанами. Прошла компания ребят оживлённо спорящих о фильме по комиксам, они были в шортах и бейсболках, со спортивными сумками… Пронёсся на самокате длинный паренёк в бриджах, и даже мгновения хватило, чтобы оценить яркость его зелёных мокасин. Были ли на улице взрослые в однотонных тусклых пиджаках, в рубашках с подтёками пота и с телефонами и ключами от машин в руках? Да, конечно, были, но Лёля их не замечала.

Вокруг висели билборды с премьерами, горели экраны с прогнозом похожей точности – погоды и пробок. Из динамиков неслись мотивы, призванные сделать бодрыми служащих и работников в начале трудового дня.

Этот город делал невидимыми не только «блёклых и скучных», но и попавших в беду, завязших в долгах, несчастливых, сломленных, отчаявшихся и потерянных, переживающих разлуку, одиночество и болезни.

От этих мыслей хотелось избавиться действием.

– Поехали уже, – сказала Лёля.

– Садитесь, – Ник махнул рукой на машину.

– Мы уж думали, что сегодня накатались на чужом авто.

– Ну, нет! У меня двух мест не найдётся. От меня удирали и по прямой доедете.

Алёна на секунду замялась, но её подруга в задумчивости села за руль и завела машину, приглашая к поездке. Алёна примостилась рядом и спросила:

– Ты поведёшь?

Та только кивнула и выехала. На светофоре они остановились одновременно с новым знакомым. Он подъехал со стороны водителя и знаком показал опустить стекло.

– Давай кто быстрее разгонится и дойдёт до финиша?

– Машина мощнее, – сказала Лёля.

– Ну вот и увидим, – ответил он.

– Если по прямой, то можно, – пожала плечами Лёля.

Отнекиваться было лень.

– Жёлтый! – крикнул он и газанул.

У Лёли не было азарта, и она отстала. Мотоцикл, взревев, улетел со старта, словно и не было – лишь листья на дороге прибило к обочине. Девушка подняла бровь и вжала педаль газа. Ничего виртуозного она не делала, только плавно подтапливала. Когда Лёля приблизилась, Ник попробовал покрутиться перед машиной, но это не смутило девушку, и скорость она не сбавила. В итоге он вынужден был уйти в сторону и пропустить. Финиш она пересекла первая; впереди был крутой поворот, перед которым она остановилась, как и договаривались. Парень же, не тормозя, заложил вираж и едва не вылетел с дороги. Было рискованно, опасно, но главное бессмысленно – гонка была проиграна. Поняв это, он резко затормозил и крутанул мотоцикл на месте. Но, видно, рывок с досады не рассчитал, и байк вместе с водителем завалился набок.

– Хорошо, что мы едем старушку навестить, а не на любовное свидание с ним, – улыбнулась Алёна. – А то бы точно всё обломалось.

Ник поднялся на ноги и стал вручную отгонять мотоцикл к обочине. Даже через шлем Алёна чувствовала, как у него пылает лицо. Но когда он подошёл к ним, то был спокоен и сосредоточен.

Ник заскочил в магазин с вывеской «Продукты». Девушки остались вдвоём и оглядывались, словно рассчитывали встретить знакомого. Не так далеко они забрались от привычных мест…

Ник вышел с пакетом, из которого проглядывали кефир и бананы.

– За мной, – сказал он и направился по тропинке во двор.

Компания быстро миновала старую кирпичную пятиэтажку. За ней были котлован и остов разрушенного и разобранного здания. А ещё через двадцать шагов – ветхая трёхэтажка с немногочисленными целыми стёклами в окнах. Около неё не было машин, и, судя по виду, её ждала судьба соседа – снос в недалёком будущем. Ник, не останавливаясь, вошёл в покосившуюся дверь, и тихий вопрос Лёли «Нам сюда?» повис в воздухе. Внутри от здания сохранились лишь перегородки и лестницы на верхние этажи, по одной из которых компания поднялась. Дверей не было, лишь редкие стены отделяли то, что раньше называлось комнатами. Ламп не осталось, провода болтались в беспорядке.

– Не верится, что здесь можно жить, – громко сказала Лёля, делая акцент на словах «не верится», но разговор никто не поддержал.

Алёна шла впереди, медленно ступая и смотря под ноги, – на полу валялась сломанная арматура и разбитые бутылки. Чем дальше от окон и естественного света, тем становилось темней. Лёле показалось, что Ник запнулся, и она услышала звук падения и стон Алёны. На ощупь она прошла вперёд, и видя, что Ник медлит, сделала пару шагов.

А потом был удар в темноте о каменные перекрытия, и в глазах потемнело. Сознание затуманилось, ноги подогнулись, и Лёля упала на холодный шершавый камень. Девушка звала Ника по имени и чувствовала, как кто-то её переворачивает, хлопает по карманам, говорит «Сейчас, сейчас», кладёт удобнее. Вытирает пот с неё или кровь, а она говорит, слыша стон Алёны: «Помоги ей». И проваливается в сладкое беспамятство.

Очнулась она от запаха извёстки и тут же чихнула. Снизу её тихо позвала Алёна. Лёля попыталась двинуться, но не смогла.

– Кто меня связал? Где Ник?

– Надеюсь, далеко.

– Он что, не помог тебе?

– Ты сошла с ума? Он меня и толкнул, сбросив. Ты связана?

– Да, и ноги тоже. А ты?

– Вроде нет.

– Значит, можешь идти.

– Нет, на ногу встать больно.

Лёля помолчала.

– Ты помнишь ту рыжую дуру, что попыталась прыгнуть с подоконника?

Алёна почувствовала, что боль в руках ушла, – может, глупые вопросы отвлекли?

– Несчастная любовь, – добавила Лёля.

Эти слова после знакомства с парнем, который привёз в разрушенный дом и связал, были несколько смешными.

– Там не было ни любви, ни несчастья. А у нас как минимум половина. И зачем ты о ней вспомнила?

– Почему такие истории не происходят с подобными девчонками? Которые не хотят жить.

В ответ тишина.

– Что мы ему сделали?

Алёна пожала плечами:

– Унизили, так он думает. А с тобой что?

Лёля сидела, вытянув ноги. Она оперлась на руки, чтобы встать, но тут же рухнула. Мышцы почти не слушались, при попытке перенести вес в запястьях вспыхивала боль.

– Башка раскалывается. Думала, сама врезалась. А это он меня головой о балку.

Снизу донёсся шорох – Алёна не теряла надежду освободиться.