Владимир Нестеренко – На Херсонском направлении (страница 10)

Более навязчиво возникает вопрос: можно ли было предотвратить эту войну? Общество с патологией фашизма невозможно реанимировать без хирургического вмешательства, особенно если главный орган – власть – безнадежно им заражен. Необходима трепанация мозга. Власть Януковича все же была более менее здоровая, но бесхарактерная. У него иная патология: нерешительность очистить от заразы весь организм и обеспечить защитную деятельность. На эти же грабли наступаем мы, упорно не желая разуть глаза на обстоятельства, увидеть эти грабли и не наступать. Даже пленный Высочин подсказывал, где, в каком месте можно было не наступать на эти пресловутые грабли.

«Враг всегда коварен, – бичевал себя Иванов, – ему нельзя верить. Русский рубаха-парень несколько раз умывался кровью от веры врагу. Битва на Калке. Одна из тех неугасающих болей поражения русских князей от веры врагу, предтечи будущему трехсотлетнему монголо-татарского игу. А что было: разногласие между князьями, стойкое отражение татар под знамёнами Дмитрия Мстиславича в кольце телег, превращенных в полевую крепость. Затем преступная вера в увещевание врага о пощаде, о возвращении домой доблестных воинов, если сложат оружие! Согласились. Были схвачены и раздавлены деревянными помостами возликовавшим врагом и пировавшим победу на телах князей.

Через год после победы на Куликовом поле хан Тохтамыш пришел к Москве в то время, когда великий князь Дмитрий собирал ополчение. Три дня москвичи отбивали приступы татар. Снова последовала та же песня: восхваление врагом доблести русских воинов. Увещевание через юных нижегородских князей открыть ворота с пощадой хана. Под давлением духовенства поверили в милость. Открыли ворота и были сожжены вместе с городом.

Мудрый Кутузов отверг всякие переговоры с Наполеоном. Он знал уроки истории и победил.

Ленин и Троцкий стали затягивать переговоры с Германией о подписания мира, вместо того чтобы встать с оружием в руках против врага, и затянули петлю на шее народа. Весной первого года специальной военной операции в Стамбуле шли обнадеживающие мир переговоры. Запад возразил: „Нельзя вести переговоры с пистолетом у виска. Отведите войска от Киева. Только в этом случае можно вести продуктивные переговоры“. Поверили, войска отвели, получили наглую провокацию в Буче и продолжение кровопролитной войны. Ранее в 2015 году были Дебальцевский котел и свободный Мариуполь. Наметившееся успешное очищение Донбасса от нацистской скверны остановилось из-за февральских Минских соглашений, которые, как выяснилось, Запад не собирался выполнять. Получили фигу с маслом в мешке!»

Иванов с неприязнью вспомнил брошенную реплику солдата, лежащего через кровать от Высочина. «Посмотрите видео шествий патриотов Украины, их марши, клятвы. И вам станет ясно, кем мы стали!»

У Иванова есть в запасе анекдот, раскрывающий суть: «Два соседа-ирландца жили очень дружно. Однажды крупно и навечно поссорились. Значит, у них побывал англичанин». Переговоры России и Украины в Стамбуле шли трудно, но все же стороны согласились почти по всем пунктам: нейтралитет, внеблоковый и безъядерный статус. Россия даёт гарантии безопасности Украины, которые обеспечат постоянные члены Совбеза ООН. Делегатам стало легче дышать от наметившегося компромисса. Но в Стамбул прилетел премьер-министр Великобритании Борис Джонсон. Соглашение сорвано.

Кровь славянских народов продолжает литься. Запад, стравивший две страны одного и того же народа, потирает руки с людоедской ухмылкой. Расслабившись в мирные годы, особенно после развала СССР, многие страны мира утратили боевое чутье и дух, армии измельчали. Теперь они задним числом учатся у россиян, у тех же украинцев, воевать в новых экономических условиях и достижениях военной техники и науки. Враги по-прежнему горазды на провокации и терроризм, нагнетания истерии. Иванову понятно – столкновение было неизбежно. К сожалению, не все граждане разделяют эту точку зрения, далеко не так едины, как во время нашествия Гитлера. Страна тогда встала на защиту от мала до велика. Ныне есть те, кто осуждают специальную военную операцию, среди них бытует злобное отрицание этой меры.

Подруга жены Иванова осудила. Надежда рассказывала, как пыталась убедить подругу в ошибочном мнении, рисовала ей мрачную картину разгрома на Донбассе, не приди туда мы.

– Как ты не понимаешь, что ополчение было бы смято регулярными войсками укров, – кипятилась Надя, доказывая подруге вынужденную помощь наших военных. – В Украине создана сильная национальная гвардия, как грибы повырастали националистические батальоны. Они жестокие и беспощадные, вооружены до зубов натовским оружием. Смяли бы ополчение, вырезали население, как вырезали нас гитлеровцы, угоняли в рабство. Режим бы создал прочный плацдарм для броска на Россию. Первым бы ощутил пламя войны твой любимый Ростов-на-Дону, пострадала бы твоя любимая команда гандболисток.

– Ну и как, убедила? – с интересом спросил Иванов.

– Нет. Говорит, до такой крови бы не дошло. Урезонили бы укров международные организации. Несчастная! Заблудилась в двух соснах. Благо у неё две дочери, на войну, если что, не попадут.

– Наш сын всё крепче прирастает к войне через снабжение армии. Я бы этого не хотел.

– Что в том плохого?

– Объёмы возрастают, боюсь соблазна самохвальства – начальный мостик самоуправства и самоуверенности.

– Вечно у тебя чёрные краски о сыне. Он невнушаем.

– На это и уповаю.

– Отцы чаще всего недовольны сыновьями, поскольку недостатки отцов передаются с генами. Но ты, слава богу, никогда не маялся самоуверенностью, верь в порядочность нашего сына.

– Я верю! Но большие деньги портят человека.

5

После новогодних праздников и придуманной Сладой поездки к самодельному трамплину этого невообразимого чудака Гера Бурятин почувствовал резкое охлаждение своей подруги. Гера не без основания считал – невесты. Знакомство с родителями Слады, как Гера окрестил неофициальную помолвку, сочности отношениям не принесло. Напротив, потянуло суховеем. Обещанная официальная помолвка на 8 Марта под вопросом. Вопрос этот пошатнул самоуверенность Геры, возомнившего о своей неотразимости. Если раньше Слада ссылалась на институт, на широкую практику в клинике, подготовку к сдаче госэкзаменов, пропуская назначенные свидания, то теперь заявила, что не видит в нём прочной материальной опоры, поскольку за душой Гера ничего не имеет. Не только высшего образования, но своего заработка, по существу, пользуется отцовским покровительством в строительном бизнесе и состоит у него на побегушках. Она замечала, что при отце он тише воды, ниже травы, но на людях груб, самоуверен, считает себя незаурядной личностью, разъезжает на дорогой иномарке.

Мордашка у него недурна. Тонкие черты с контрастной черной шевелюрой и тонкие усики вызывают симпатию, атлетическая фигура закрепляет мужскую красоту. В юности играл в юниорской баскетбольной команде города, бросил спорт, как сам признался, из-за лени. Познакомились они в результате несчастного случая на стройке. Бурятину-старшему сообщили о падении человека с третьего этажа. Сам не поехал, отправил сына. Слада в качестве практикантки оказалась в бригаде «скорой помощи». С той сумбурной встречи он запал на неё. Это было год назад. Гера считает его лучшим в своей жизни. За плечами у него срочная служба в армии, учеба в строительном техникуме. На институт замахиваться не стал, не верил в свои силы, хотя папаша мог устроить поступление.

Бурятин быстро разыскал своего соперника. Им оказался программист районного многофункционального центра «Мои документы», бывший контрактник, десантник Вячеслав Егорычев. Гера решил с ним поговорить по-мужски. Подбирался к нему медленно и осторожно, изучал. Обыкновенный парень, каких полно в городе, почти его ровесник, звёзд с неба не хватал, чем мог увлечь Сладу? Решил никого из друзей не посвящать в свою тайну. Не позволяла гордость лидера.

Семья у Слады, как и она сама, сплошь романтики. Отец Святослав – геолог, мать Марианна – тоже. Сын-первенец Всеволод, младшая сестра – Любомира, самый малый братишка – Милослав. У всех сложносоставные славянские имена. Оригинальничают, не иначе. Слада с гордостью говорила, что предки у них русские инженеры, строили Николаевскую железную дорогу – Транссиб. Потом служили большевикам. В советские времена о родословной умалчивалось, теперь она рассказывает о генеалогическом древе с гордостью. Саму Любосладу постоянно заносит куда-то. То она сплавлялась с компашкой по горной реке в Саянах, то забралась на Белуху, правда, полного восхождения у неё не было, оставили, как новичка, в лагере на высоте три тысячи километров, то она понеслась к какому-то чудаку, самодеятельному прыгуну. Им-то и оказался Егорычев, с которым она познакомилась заочно, находя время для переписки. К сожалению, с ним такого времени у неё всегда мало. Особенно в последнее время.

Бурятин проследил путь предполагаемого конкурента от конторы к дому. Этот чувак не имел даже машины. В годы службы она ему ни к чему, но теперь-то? Ездит на работу на автобусе. Не могла Слада на него запасть, здесь кто-то другой затесался, не иначе. За выяснением личности и слежки пролетел январь и заканчивался февраль. Гера однажды все же решил поговорить с чуваком по-мужски с поддержкой друзей, но в последний момент отказался от затеи, сомневаясь в явном конкуренте. Попросту струсил, убедившись, что имеет дело с крепким и смелым парнем, откладывая столкновение на завтра, на потом. И как гром среди ясного неба громыхнуло объявление о специальной военной операции по защите жителей Донбасса. Гром, конечно, сильно не напугал: слишком далеко те земли. Неприятно скребнула мысль: что дальше, надолго ли? Спортивная молодость уготовила Бурятину службу в десантных войсках, восторга не испытал, даже клял за накачанные мышцы, считал себя интеллектуалом. Например, хорошо знал любовную лирику Есенина, обладал эффектными жестами при чтении стихов, вызывая восторги у прекрасного пола. И уж десантники всегда востребованы в военных заварушках. Этот же болван Егорычев, очевидно, слеплен для такой грубой работы, поскольку, отслужив срочную, подписал контракт на три года. И вот вернулся, встал поперек горла. Знакомство с семьей Слады ни к чему не привело.