Владимир Неровитов – Консул Горский. Чисто африканское похищение (страница 4)

История умалчивает, как пращуру удалось пережить тот мор, но факт есть факт. С тех пор хотя бы один из наследников в каждом поколении выбирал профессию врача. Роберто не стал исключением, но в отличие от своего отца, известного в западном и не только мире профессора-гематолога, выбрал в качестве специализации эпидемиологию.

Судьба его неуязвимого дедушки, который практически ежедневно контактировал со смертельно больными согражданами, завораживала молодого Грациани с детства. Он все пытался понять, как старику удалось выжить в обстоятельствах, когда ни уровень доступной медицины, ни общие представления о гигиене никак не способствовали этому.

Еще подростком Роберто спрашивал себя, а не обладал ли его предок каким-то особым типом иммунитета. Он надеялся, нет, даже был уверен в положительном ответе. И тогда, развивая свою фантазию, задавал себе следующий вопрос, а не передавался ли дедов иммунитет по наследству. Еще больше Роберто интересовало, досталась ли ему хоть какая-то часть этой силы. В общем и целом, подросток бредил фантомом деда, а его родители уже были совсем не рады тому, что он так увлекся мифологизированным прошлым семьи.

Со временем эта юношеская фантазия так и не прошла. И, разменяв пятый десяток, Роберто Грациани все еще продолжал искать ответы на те же самые вопросы. Чуть меньше года назад он в седьмой раз продлил свой африканский контракт. За этот период итальянец успел повоевать с эпидемиями холеры, малярии, менингита и даже эболы. Товарищи по работе считали, что он слишком опрометчив и напрасно дразнит судьбу, а он выработал свой собственный протокол безопасности и неукоснительно следовал ему.

Жизнь стала меняться только в этом году, после того как во время короткого отпуска он познакомился с прекрасной австрийской девушкой по имени Сильвия. Она стажировалась в клинике его отца. Так совпало, что их пути пересеклись прямо на кафедре, куда Роберто заглянул, чтобы посоветоваться по поводу волновавшей его гипотезы. Молодые люди с самого начала испытали искреннюю симпатию друг к другу, которая обещала перерасти в настоящее чувство.

Расстояние, которое до этого не играло никакой роли в жизни мужчины, как-то вдруг стало раздражающим фактором. Сильвия сделала несмелую попытку присоединиться к нему, но Роберто не хотел, чтобы она видела все то, что довелось ему в Африке. При всем своем сострадании к людям, желании помочь и защитить, он был против того, чтобы Сильвия узнала такую изнанку жизни. Слишком много боли, грязи, предрассудков и насилия.

Она пробовала повлиять на него, но в этом вопросе, обычно мягкий и склонный к компромиссу, доктор Грациани оставался непреклонным. Меньше всего ему было нужно провести последние месяцы командировки в тревоге за девушку. И это не фигура речи. Несмотря на весьма условное внешнее благополучие в таких городах как Котону или Порто-Ново, жизнь в Бенине была полна опасностей. И это не только разного рода инфекции, среди которых первое место занимала желтая лихорадка, но и бандитизм, похищения людей ради выкупа, перепродажи или жертвоприношения.

* * *

Роберто зашел в хижину. Глаза не сразу привыкли к полумраку. На куче окровавленного тряпья прямо на земляном полу лежала роженица. Рядом стояла сомнительной чистоты глиняная миска с мутной водой, чаша с благовониями наполняла комнату отвратительным смрадом, который, смешиваясь с запахом крови, вызвал у него рвотный рефлекс. Бесполезная повитуха находилась в состоянии близком к трансу и по всей видимости уже попрощалась женщиной. Итальянец и сам не понимал, жива ли она.

Доктор склонился над молодой женщиной, правильнее сказать, девочкой-подростком. Роберто с горечью отметил, что ей не больше пятнадцати. К сожалению, он опоздал. Она была мертва.

Господи, как же справиться со всей этой антисанитарией, медицинским нигилизмом, но особенно с предубеждениями и суевериями. Сколько сил и средств они потратили на то, чтобы довести до местных преимущества медицинского родовспоможения. Работали не только с женщинами, с повитухами и беременными, но также и с колдунами, без одобрения которых в большинстве поселков даже кошки не чихали. Все напрасно. Немытая тетка со связкой целебных травок, коллекцией амулетов из крысиных или, черт знает, чьих еще хвостов и лапок на поясе и тупым ножом в руках оставалась главным «гинекологом» деревни.

Грациани осматривал хижину в поисках ребенка. Но малыша нигде не было. Как же так? Неужели и новорожденного не удастся спасти? Его опасения не возникли на ровном месте, а были результатом опыта и многолетних наблюдений. В целом ряде африканских стран, и Бенин среди них не был исключением, все еще существовало стойкое убеждение в том, что ребенок умершей при родах матери проклят, что он принесет беду окружающим. Люди искренне убеждены, что от подобных младенцев нужно немедленно избавляться. Ради всеобщего блага такие дети должны как можно скорее последовать к своим настоящим родителям в мире духов и местных богов. В наиболее отсталых и архаичных поселениях их могут даже утопить или отравить.

Роберто выскочил из хижины. Деревенские, которые до этого толпились перед шелтом, уже устремились в другом направлении. Итальянец догадывался, куда и зачем они спешат. Они хотели увидеть, они хотели поприсутствовать при исполнении дикого ритуала, как будто это могло защитить их и их семьи от бед и напастей. Лучше бы руки мыли, автоматом пронеслось в голове врача.

Он расталкивал гогочущих мужчин, женщин, подростков и детей, которые припустили за теткой в чрезвычайно ярком парео и топлесс. На голове у нее красовалось сложное сооружение из текстиля и перьев. За мамбой, за черной жрицей вуду. Среди общего шума и барабанного боя обостренный слух Роберто выделил скрежет, как он определил для себя этот звук, шедший от тершихся друг о друга зубов неизвестных животных. Из них состояло ожерелье колдуньи и браслеты на ее лодыжках. Новорожденный лежал на импровизированном алтаре. Жить ему оставалось не более минуты.

Роберто рванулся к алтарю. Кто-то больно схватил его за запястье. Грациани обернулся. Его собственный водитель, молодой мужчина из народа фон, крепко держал его за руку, с ужасом повторяя «нет», «ни за что», «ты не имеешь права». Пока они боролись, жертвоприношение достигло кульминации. Жрица вуду засунула палец в одну из своих многочисленных табакерок, зачерпнула неизвестную мазь и провела по губам малыша заскорузлым пальцем.

Вот и все. Младенец умер мгновенно. Грациани даже не успел узнать, кто это был: мальчик или девочка.

* * *

У итальянца не было сил выбраться из-под душа. Он надеялся, что холодные струи смоют с него весь этот кошмар. Но ничего не получалось. Чтобы снова и снова видеть убитого ребенка, ему даже не надо было закрывать глаза. Невинная жертва предрассудков стояла перед глазами, и никакая вода не освобождала его от этой картины. За семь лет на черном континенте Роберто слышал много леденящих душу историй, сам видел кое-что, но жертвоприношение ребенка было за гранью всего, что он знал и наблюдал до сих пор. Лучше бы они казнили его самого. Это был тот редкий случай, когда Грациани искренне пожалел, что у него в номере нет ничего покрепче алкоголя.

Федор Горский ждал своего нового напарника в лобби. Он уже решил провести вечер по собственной программе, когда к нему подошел незнакомец. Мужчина выглядел крайне изможденным и угнетенным.

– Привет, Федор! Я – Роберто Грациани. Извини за опоздание, но раньше у меня не получалось.

– Федор Горский, – представился русский. – Прости за прямолинейность, но с тобой что-то явно не так. Ты видел себя в зеркало?

– Не стоит, – Грациани отмахнулся. Его белое как мел лицо стало еще бледнее. – Федор, поужинай сам, а потом поднимайся ко мне в номер. Я сегодня есть не смогу. Впрочем, завтра, наверное, тоже.

– Знаешь, что, – сказал Федор, который умел чувствовать людей и видел, что товарища лучше не оставлять, – я недавно обедал и не голоден, если ты не против, давай сразу перейдем к следующей части программы.

– Давай, – Роберто вздохнул с облегчением.

Они вышли на открытую веранду. На контрасте с кондиционированной прохладой в лобби, вечерний воздух показался еще более жарким и влажным до липкости. Мужчины выбрали место в самом темном углу, подальше от остальных гостей и внимания персонала.

– Если ты не против, возьмем виски, – предложил Роберто.

– Как скажешь, – согласился Федор.

Пока они ожидали официанта, Федор осторожно разглядывал итальянца. Среднего роста, худой, нет, скорее жилистый, выносливый, подумал Горский. Тонкие черты слегка асимметричного лица, легкая небритость, темные, почти черные глаза с длинными густыми ресницами, высокий лоб с залысинами, аккуратно зачесанные назад темные вьющиеся волосы с вкраплениями седины. Федя автоматически провел ладонью по голове, его собственные непослушные пряди торчали во все стороны. Горский прикидывал, сколько лет может быть его новому знакомому, но так и не пришел к окончательному выводу. Что же такое случилось, что так сильно выбило коллегу из равновесия?

Федор обернулся на звук шагов, он решил, что это официант, и хотел сделать заказ. Однако к ним подходил совершенно незнакомый темнокожий мужчина, который, судя по одежде, не имел никакого отношения к персоналу отеля, в руках у него было что-то похожее на игрушку.