Владимир Неровитов – Консул Горский. Чисто африканское похищение (страница 2)

Федор уехал, обустроился на новом месте. Хотя обустройством это можно было назвать с большой натяжкой. Условия, в которых работали врачи на программах организации, были спартанскими. Хорошо хоть ночевал в отеле, когда не выезжал из города в глухие деревни. Галя снова и снова рассматривала фотографии, которые нашла в сети, и находила африканский быт до слез убогим. Снимки природы, конечно, поражали буйством красок и ботаническим разнообразием. От такой красоты захватывало дух. Как человек, который любит все прекрасное и умеет это ценить, Галина радовалась, любуясь тропическими пейзажами. Но это продолжалось недолго.

Она упиралась взглядом в кадры, на которых объектив чьей-то фотокамеры захватил местных жителей, и вся радость куда-то улетучивалась, сменялась тревогой. Особенно ее расстраивало то, как выглядят сельские дети: худющие, часто с опухшими от недоедания и рахита животами, одетые в какое-то убогое, хотя и яркое тряпье. Она представляла, какими красивыми они могли бы быть, если бы нормально питались и имели доступ к гигиене и медицине, и сердце наполняла печаль. Слишком разительный контраст для ХХI века.

Муж делал попытки успокоить ее, но в этот раз у него почему-то плохо получалось. Обычно податливая на его уговоры, Галина никак не могла погасить внутреннюю тревогу, которая усиливалась с каждым днем. Она вспомнила о том, что что-то подобное происходило с ней в Афганистане. Все началось, когда они попали в первое в их жизни землетрясение и прекратилось только в Файзабаде, когда ее тревожность сработала как сирена, предупредив о надвигающейся сейсмической катастрофе. Тогда они с вице-консулом Цыгановым за считанные минуты спасли кучу народа, в том числе коллег-дипломатов. Позже стало известно, что в тот день от землетрясения погибло более трехсот человек.

В этот раз беспокойство достигло критических масштабов ровно неделю назад и нарастало, нарастало, нарастало. Оно было настолько сильным, что в последние дни стало причиной постоянных ссор с мужем, а это в их жизни было огромной редкостью. Галина пыталась взять себя в руки, но ее словно черти носили. Она перестала спать, она перестала нормально есть, перестала следить за собой, только пила кофе и нервно исследовала интернет в поисках любых новостей из Бенина. Она осознавала, что становится абсолютно и совершенно невыносимой, пробовала сбить напряжение седативными препаратами, но ничего не помогало.

* * *

Галина приняла контрастный душ, сделала легкий макияж, надела любимые джинсы, белую майку и легкий хлопковый пуловер, обула мокасины. Она зашла в кабинет к мужу.

– Митенька, прости, я была не права. Давай прогуляемся. Погода стоит отличная, самое время отвлечься от тяжелых фантазий.

– С удовольствием. Дай мне пару минут, – согласился Горский, с облегчением отметив, что Галина наконец-то успокоилась.

Они вышли из консульской квартиры в прекрасный осенний вечер. Сентябрь в Милане скорее похож на московское лето, нежели на осень. Теплый и совершенно безветренный воздух лениво обволакивал прохожих. Обычно торопливые, сегодня миланцы выглядели слегка зачарованными этим избыточным природным спокойствием. Даже звуки автомобилей, доносившиеся с проезжей части, проникали в сознание с некоторым опозданием. Листва деревьев, которых в городе великое множество, в основной своей массе еще сохраняла насыщенный зеленый цвет, хотя от внимательного взгляда не могли ускользнуть первые признаки увядания. Ленивые воробьи, на первый взгляд, совершенно бесцельно топтались по газону. Создавалось впечатление, что за щедрое миланское лето они отъелись на сезон вперед.

Консул поглядывал на жену. Ему казалось, что природа подействовала на нее самым наилучшим образом. Они не спеша брели по парку Монтанелли, переименованному так в честь известного итальянского журналиста. С соседних аллей доносился смех, дедушки с внуками играли в серсо. Дети хохотали, полагая, что они куда ловчее своих пожилых родственников. Старшие делали вид, что это так и есть. Каждый получал свое, все были довольны. Дмитрий начал расслабляться.

– Митя, – жена взяла его под руку, – хотел бы ты вот так, как эти пожилые люди когда-нибудь играть с внуками?

– Конечно, хотел бы. А ты, дорогая, уже задумываешься о внуках? Не рановато ли? Нашим парням еще как минимум предстоит жениться, – ответил он. – Так что не торопи события. Здесь и сейчас я хочу только одного: идти рядом с тобой, ни о чем не думая, и больше никогда не ссориться.

– Согласна. Но, Митя, поверь мне, если ты сейчас не послушаешь меня и ничего не сделаешь, чтобы вернуть Федьку из Африки, то наших внуков по его линии может и не быть, – она развернула мужа к себе и посмотрела прямо в глаза. – Ты меня знаешь, я не отступлюсь.

ГЛАВА 2

ФЕДОР

Федор Горский закончил ординатуру в Сеченовском университете в числе лучших студентов. Ему повезло сразу после выпуска устроиться в Национальный центр трансплантологии имени академика Шумакова. В ближайшие планы молодого хирурга входило совершенствование практических навыков и поступление в аспирантуру. Парень имел четкий и понятный план жизни на ближайшие десять-пятнадцать лет. Работа, требовавшая ювелирной точности, доставляла ему ни с чем не сравнимое удовольствие. После каждой новой операции, во время которой ему приходилось ассистировать ведущему хирургу отделения трансплантологии почки, Федор переживал ощущение первооткрывателя, гордость от принадлежности к классу людей, от мастерства которых зависят вопросы жизни и смерти.

Он не то, чтобы грешил снобизмом, ни в коем случае, он снова и снова испытывал восторг неофита, допущенного к тайнам мироздания. Федя не просто стремился стать лучшим, он внимательно относился к закрепленным за ним пациентам, считал, что от качества послеоперационного ухода зависит успех всего предприятия. Рассказывая о своей работе родителям и друзьям, он всегда выделял тот факт, что работа трансплантолога требует особой преданности профессии и готовности в любой момент, как только появится донорский орган, войти в операционную.

Горский младший был настолько сильно переполнен энтузиазмом, что Дмитрий Алексеевич время от времени даже подшучивал над сыном, стараясь приземлить наследника. Консул хорошо знал, что завышенные ожидания часто становятся причиной разочарований и личных драм, но сыном гордился и надеялся, что его надежды исполнятся и оправдаются.

Все шло по плану. И даже лучше, пока брат-близнец Степа не познакомил Федю со своей девушкой. Увидев Аню, Федор понял, что произошло самое худшее из того, о чем он только мог предполагать. Он влюбился в девушку брата. Это открытие перевернуло мир парня с ног на голову. Он и в страшном сне не мог себе представить, что такое произойдет именно с ним.

А Аня без зазрения совести флиртовала с обоими, могла позвонить поздно вечером, как бы невзначай подкараулить Федора после работы, без всякого стеснения заглядывала ему в глаза, как будто приглашала нарушить все правила долга и чести. Федор не стал ходить вокруг да около и попросил девушку прекратить провокации. Она засмеялась ему в лицо и сказала, что близнецов у нее еще не было. В тот момент Федя страшно разозлился, больно схватил ее за руку, встряхнул и сказал, как отрезал: «И не будет».

Он не стал тревожить брата, понимая, что никакие аргументы не выдержат напора девушки, отдавая себе отчет в том, что она, без сомнения, переиначит все его слова так, как выгодно именно ей. Федор не хотел испытывать судьбу, брат был самым близким и дорогим ему человеком, не считая, конечно, родителей. Он решил, что должен уехать, исчезнуть из этой истории, а там время все поставит на место.

Несомненно, существовали другие, менее радикальные способы решить этот моральный вопрос, но Федору было двадцать пять. Воспитание, уклад жизни в семье, присущий ему от рождения максимализм не оставляли ни малейшего шанса на то, чтобы обратиться за помощью к старшим, вообще к кому-либо. И ни за какие коврижки, ни под какими пытками он не смог бы признаться, что попал в такой недостойный порядочного человека переплет.

Федор связался с «Врачами без границ», изучил имеющиеся вакансии, выбрал привлекательную с его точки зрения программу, заполнил все положенные анкеты и стал дожидаться результатов. Отбор кандидатов в этой международной организации, которая занимается оказанием медицинской помощи населению беднейших стран, жертвам катастроф и стихийных бедствий, происходит на конкурсной основе. Поскольку работать предстояло вне рамок Евросоюза, вопрос признания диплома не стоял. А специальность Горского младшего говорила сама за себя.

Он сожалел, что придется прервать карьеру в трансплантологии, но успокаивал себя тем, что работа в Африке, а именно этот континент он видел местом своей будущей врачебной практики, поможет ему освоить медицину солидарности, превратить свою природную способность к сочувствию и сопереживаю в каждодневный труд по спасению людей. Нажав клавишу отправить, он ощутил спокойствие. Именно это состояние позволило парню перевернуть страницу истории, которая, если дать ей возможность развернуться назад, не могла ему принести ничего кроме позора.

Коллеги не поняли Федора, они считали, что перед молодым человеком с блестящими способностями открывались перспективы, от которых невозможно отказаться, но Федор душой уже был на черном континенте. Его богатая фантазия рисовала экзотические пейзажи, а благородство новой миссии позволяло чувствовать себя свободным.