Владимир Неровитов – Консул Горский. Чисто африканское похищение (страница 1)
Владимир Неровитов
Консул Горский. Чисто африканское похищение
Глава 1
ГАЛИНА
Обычно спокойная, наполненная взаимным уважением, атмосфера в семье Горского приказала долго жить. Жена консула уже несколько дней не находила себе места. Охватившие ее дурные предчувствия отражались на всех, кто попадался под руку. Особенно доставалось консулу. Дмитрий не мог припомнить, когда, если вообще когда-либо, видел свою жену такой яростной и непримиримой. Если бы опыт всей их совместной жизни не напоминал ему о том, что Галина по своей сути уравновешенная и спокойная женщина, которой не свойственно срываться по пустякам и которая за четверть века никогда не вела себя подобным образом, Горский, наверное, уже бы обиделся.
– Дима, как ты мог? – Галина, никогда не выходившая из спальни без легкого, но весьма искусного макияжа, появилась на пороге его кабинета в домашнем халате с синяками под покрасневшими воспаленными глазами.
– Галя, что с тобой? Объяснись пожалуйста! Уже который день ты разрываешь все привычные нормы поведения, – Горский с трудом сдерживал себя.
– Дима, зачем ты его туда отправил?
– Кого и куда я отправил?
– А то ты не знаешь? Я говорю о нашем сыне и тебе это прекрасно известно. Не надо включать дурака!
– Галя, ты ничего не перепутала? Мы все-таки не на базаре, – он попытался сбить накал.
– Дима, лучше бы мы были на базаре.
– Не понял, – Горский чувствовал, что заводится.
– Я ведь просила тебя, я молила тебя, не отпускай его в эту чертову Африку. А ты? Ты даже слушать меня не стал.
– Галя, – консул встал из-за стола и без особого успеха попробовал обнять жену, – Галя, наши мальчики – уже взрослые самостоятельные мужчины, которые имеют право на собственное мнение, имеют право принимать решения, исходя из своих убеждений, а не предрассудков и опасений родителей.
– Дима, это никакие не предрассудки. Нашему сыну угрожает смертельная опасность!
– Галя, прекрати! Позвони ему! Это лучший способ убедиться, что с мальчиком все в порядке. Да и хватит уже называть его мальчиком. Мне кажется, таким образом ты принижаешь его достоинство.
– Какой же ты бесчувственный! Неужели у тебя сердце совсем не болит за наших детей?
– Галя, это становится невыносимым! Наши сыновья выросли. Они занимаются любимым делом. Сами прокладывают свой путь в жизни. Сами принимают решения и отвечают за них. Мы не можем, не имеем права мешать им, – Горский разозлился не на шутку. – Мы не можем прожить их жизнь вместо них, в конце концов.
– Ну почему ты не хочешь услышать меня? Эта поездка в Африку добром не кончится.
– Галя, ты будешь звонить сыну? Или давай закончим этот неприятный разговор, мне нужно работать, – он протянул жене мобильный телефон.
Галина не стала разговаривать с Федором. Она выскочила из спальни, громко хлопнув дверью. Выкрикнула только из-за спины:
– Никогда не думала, что ты такой равнодушный дундук!
Это было уже чересчур. Он сам набрал Федю.
– Папа, что случилось? У вас все хорошо? Мы же договорились созваниваться по вечерам, – по голосу было слышно, что сын торопится.
– Сынок, все почти как обычно. Только вот мама места себе не находит. Волнуется за тебя и страшно переживает. Я не преувеличиваю. Она боится, что твоя командировка закончится… плохо, – Горский старался подбирать слова, чтобы еще больше не накалить ситуацию.
– Папа, я только-только приехал. Еще не освоился, но коллеги говорят, что у нас здесь столько работы, что времени на экзотические выходы в свет ни у кого просто нет. Наше расписание состоит из работы и дома. Передай ей, что самая большая опасность, которая мне угрожает, – это недосып. Эта неделя – вводная, а на следующей – все по-взрослому, очень плотное расписание: каждый день – новая деревня! Вакцинация, диспансеризация, профилактика малярии, текущий прием больных, борьба с предрассудками и колдовством.
– Да, Федя, ты меня успокоил! Если я скажу твоей маме, что у вас малярия, она завтра же отправит меня вернуть тебя из проклятых джунглей. Про колдовство я лучше и вовсе промолчу.
– Папа, да ладно. Наша мама и не такое видала. Даже на землетрясении отличилась, не ты ли нам со Степой рассказывал? А тут какая-то малярия. Ее и на пляжном отдыхе можно подцепить.
– Сынок, ты все-таки береги себя. И позвони, пожалуйста, маме. Ее нужно как-то успокоить, – только произнеся эти слова Горский задумался о том, что его жена и в самом деле – женщина не из пугливых, с достоинством пережила не одну и не две чрезвычайные ситуации, что, может и правда, стоит более внимательно отнестись к ее тревогам.
* * *
Сыновья Горских Федя и Степа – близнецы. С точки зрения Дмитрия они росли в меру шкодливыми, любопытными мальчишками, склонными к активному познанию окружающего мира и людей в нем. А вот их авторитарная бабушка по материнской линии Тамара Григорьевна некоторое время даже опасалась, что наследники пойдут по кривой дорожке, в связи с чем практиковала такой вид воспитательного воздействия, как в угол на горох.
К счастью, эта карательная практика любимой тещи быстро выплыла наружу и была раз и навсегда пресечена ее мужем – Сергеем Николаевичем Борцовым, обожаемым дедом мальчишек и тестем Дмитрия. Всегда спокойный и рассудительный, предпочитавший не спорить с женой ни за какие коврижки, Сергей Николаевич в тот раз, узнав о допотопном методе наказания подрастающего поколения, попросил всех выйти и о чем-то недолго, но очень спокойно поговорил с женой. На этом гороховые мучения прекратились раз и навсегда. Мальчики выросли, а вопрос о том, что же тогда тесть сказал Тамаре Григорьевне, нет-нет, да и всплывал в голове консула.
Конечно, как и любые родители, Горские хотели, чтобы их дети пошли по стопам отца, поступили в МГИМО и продолжили его дело. Тем более, что Дмитрий смог построить успешную карьеру, пользовался уважением и поддержкой среди коллег. Но близнецы категорически не хотели связывать свою судьбу с дипломатией. В детстве они довольно сильно страдали от постоянных переездов. Не то, чтобы им было неинтересно повидать разные страны и континенты, им не нравилась цена, которую приходилось платить за это. Неизбежные расставания с бабушками и дедушкой, с ребятами, с которыми только-только успели подружиться, и вот опять новые сборы, новое назначение отца и все приходится начинать сначала. Поэтому, когда пришло время выбирать вуз, Федя и Степа в один голос отвергли все попытки старших направить их в дипломатию.
Галина и Дмитрий особо не настаивали. В результате, Степа стал юристом. По иронии судьбы – международником, и сейчас стажировался в Венском университете на факультете права. А Федя – хирургом. И, вопреки желанию матери, практиковал в Африке по линии международной организации «Врачи без границ». Так что, как ни крути, привычка жить не дома взяла свое и погнала близнецов по странам и континентам.
Галина совсем не переживала за Степу. Она была уверена, что в прекрасной аристократичной Вене ее сыну ничего не угрожает. Разве что чрезмерная любовь к музыке, которую он унаследовал от нее и от деда. С каждым годом Степа все больше и больше увлекался классической музыкой, самостоятельно изучал историю этого великого искусства, пробовал писать собственные сочинения.
Гале нравилось, нет, она гордилась этой страстью сына и время от времени сожалела о том, что сама отказалась от музыкальной карьеры ради семьи. Ее любимый муж не принуждал женщину к такому решению, оно было исключительно ее собственным, совершенно сознательным выбором. Но иногда она тосковала по оркестру, по ощущениям, которые испытывала, когда музыканты еще только готовились к выступлению и настраивали инструменты, когда группа совершенно разных людей внезапно превращалась в единое целое и подчиняла себе мысли и эмоции всех, кто находился в зале. Все свое детство она провела в оркестре отца. И эти посещения остались самыми незабываемыми и яркими воспоминаниями в череде событий ее жизни.
Что касается Феди, сердце матери было не на месте. Она искренне не понимала, что погнало ее мальчика из суперсовременной московской хирургии в африканские джунгли. Неужели их с отцом вклада в дело помощи нуждающимся людям в бедных странах оказалось недостаточно для того, чтобы ее дети не видели страданий обездоленных народов? Галина осознавала, что такие рассуждения выглядят эгоистичными и даже не совсем приличными, но она хотела спокойной жизни своим детям, без катаклизмов, землетрясений и прочего экстрима.
Муж не разделял ее устремления в этой части, считал, что сыновья вправе сами выбирать свою судьбу и отвечать за свой выбор. Он часто напоминал ей, что она в свое время рассмотрела его не потому, что он был изнеженным маменькиным сынком, а потому, что к моменту их случайной встречи у него за плечами уже был опыт самостоятельной жизни, в том числе, службы в армии и работы в полковой газете, командировки на войну в Афганистане. Галочка говорила себе, что Митя прав, что она не может всю жизнь трястись над мальчиками. Она изо всех сил старалась изменить свое отношение, и порой казалось, что достигла в этом определенных успехов. Но в этот раз ничего не могла с собой поделать.
Галина с самого начала была категорически против решения Феди работать в организации «Врачи без границ». Но, обычно покладистый, в этот раз Федор проявил характер. Он не стал обсуждать с родителями свой радикальный план и поставил их перед фактом за две недели до вылета в Швейцарию, где располагалась штаб-квартира организации, а затем – в Бенин, в Котону. Она тогда некоторое время даже не разговаривала с ним. Пробовала нажать на мужа, но это оказалось абсолютно безнадежной идеей.