…г-ну Саскачеванову… – Саскачеван – провинция на юге центральной части Канады.
С. 590. лакримальный – относящийся к слезным железам; похожий на слезу.
С. 591. …преходящей модой женского обаяния с 1930 до 1950 года… – Так в архивной машинописи и в журнальной публикации рассказа: т. е. два десятилетия; в сб. «Nabokov’s Dozen» (p. 160) и в последующих переизданиях опечатка (исправляемая в настоящем собрании рассказов): 1939–1950.
ЖАНРОВАЯ КАРТИНА, 1945 Г. (Conversation Piece, 1945. Март-апрель 1945; под названием «Double Talk» (ложь, лицемерие): The New Yorker. 1945. Июнь).
Название рассказа представляет собой термин искусствоведения: жанровыми называются картины, изображающие группу лиц, особенно членов семьи, за каким‐нибудь обыденным занятием. Другое значение устойчивого выражения – предмет для разговора, отрывок беседы.
С. 595. «Протоколы Сионских мудрецов» – антисемитская фальшивка, впервые напечатанная в сокращенном виде в петербургской газете «Знамя» в 1903 г. (под названием «Программа завоевания мира евреями»); в 1905 г. С.А. Нилус включил полный текст «Протоколов» в свою книгу «Великое в малом и антихрист, как близкая политическая возможность. Записки православного», после чего они издавались множество раз на разных языках. Публикация содержала «протоколы» докладов участников Сионистского конгресса в Базеле, на котором якобы обсуждались планы завоевания евреями мирового господства. Их подложность была доказана в 1921 г. в статье, напечатанной в «Таймс».
С. 599. козёр (от фр. causeur) – собеседник.
С. 600. «Милвоки» – Милуоки, город в штате Висконсин.
ЗНАКИ И ЗНАМЕНИЯ (Signs and Symbols. Май 1947; The New Yorker. 1948. 15 мая – под измененным редактором названием «Symbols and Signs»).
Замысел рассказа Набоков обрисовал в литературной биографии «Николай Гоголь» (1944): «В совершенно другой книге у меня будет случай поведать историю безумца, который постоянно чувствовал, что все части ландшафта и движения неодушевленных объектов были сложным кодом, намекающим на его собственное бытие, так что ему казалось, что все мироздание обсуждает его с помощью знаков» (Nabokov V. Nikolai Gogol. N.Y.: New Directions, 1961. P. 59. Пер. мой). Судя по этому изложению, Набоков намеревался написать не рассказ, а роман или повесть на этот сюжет.
В письме к редактору «Нью-Йоркера» Кэтрин Уайт, отвергшей «Сестер Вэйн», Набоков пояснил, что их особенность, как и ранее принятых журналом «Знаков и знамений», состоит в том, что «скрытая (главная) история вплетена или помещена позади внешней, полупрозрачной» (SL, 117); обнаружение этой «внутренней схемы (или конструкции)» откроет читателю истинный замысел произведения. Название рассказа многозначно. На поверхности – картографический термин «условные знаки», однако, как и в случае рассказа «Time and Ebb», оно, на наш взгляд, призвано вызвать в памяти англоязычного читателя другое устойчивое выражение, а именно библейское «signs and wonders» (знамения и чудеса); во Второзаконии: «И вывел нас Господь из Египта рукою сильною и мышцею простертою, великим ужасом, знаменьями и чудесами», 26:8.
В письме к К. Уайт от 6 июля 1947 г. Набоков сообщил, что описанную в рассказе форму умственного расстройства героя он выдумал, подобрав для нее название «referential mania» (Voronina O. Vladimir Nabokov’s Correspondence with The New Yorker regarding “Signs and Symbols”, 1946–1948 // Anatomy of a Short Story: Nabokov’s Puzzles, Codes, «Signs and Symbols» [Анатомия рассказа: набоковские загадки, шифры, «Знаки и знамения»] / Ed. by Y. Leving. N.Y.: Continuum, 2012. Р. 48).
ДВУГЛАВАЯ НЕВИДАЛЬ. СЦЕНЫ ИЗ ЖИЗНИ СРОСШИХСЯ БЛИЗНЕЦОВ (Scenes From The Life of a Double Monster. Октябрь 1950; The Reporter. 1958. 20 марта).
Подзаголовок отражает фрагментарный характер этого сочинения, представляющего собой только первую часть (из трех задуманных) романа или повести о жизни сиамских близнецов. Бойд приводит план этого незавершенного произведения: «в первой части описывается детство близнецов в Турции, потом их похищают и увозят в Америку; во второй они женятся на двух нормальных девушках-сестрах; в третьей “их разделяют посредством хирургической операции, и выживает только рассказчик, но и он умирает, завершив повествование”» (ВНАГ, 204–205). Судя по этому изложению, Набоков взял за основу историю знаменитых сиамских близнецов-ксифопагов Чанга и Энга Бункеров (1811–1874), которые после переезда в Америку выступали в цирке Ф. Барнума и были женаты на сестрах Йейтс.
С. 623. …на полгода <…> на гастроли по окрестным деревням. – В оригинале «on a six-month tour through the country» (на шестимесячные гастроли по всей стране).
СЕСТРЫ ВЭЙН (The Vane Sisters. Февраль 1951; The Hudson Review. 1959. Январь).
В начале сентября 1951 г. Набоков писал Э. Уилсону: «Ни один журнал не захотел купить или хотя бы понять (что относится и к “Нью-Йоркеру”) мой последний рассказ, а поскольку у меня нет ни малейшего позыва опускаться до предметов, имеющих “общественное значение”, я по‐прежнему пребываю в той области, которую идиоты называют “экспериментальной” литературой, за что и расплачиваюсь» (NWL, 295). Ранее, в письме к Уилсону от 13 июня 1951 г., он назвал «Сестер Вэйн» «лучшим из когда‐либо написанных им рассказов» (NWL, 293). В отличие от других его рассказов, более или менее охотно принимавшихся американскими журналами, «Сестры Вэйн» были последовательно отвергнуты несколькими издателями, в том числе сочувственным Набокову редактором «Нью-Йоркера» К. Уайт, нашедшей его стиль «самодовлеющим» и не заметившей пуанты с акростихом. В своем подробном ответном письме от 17 марта 1951 г. по поводу решения «Нью-Йоркера» Набоков сообщил следующее: «Прежде всего, я не понимаю, что вы подразумеваете под “обескураживающим стилем”, “легковесной историей” и “усложненностью”. Все мои рассказы являют собой сплетение стиля, и на первый взгляд ни один как будто не вмещает много кинетического содержимого. Ряд фрагментов в “Убедительном доказательстве”, к примеру, столь высоко оцененные вами, всего только серии впечатлений, связанные вместе “стилем”. “Стиль” для меня и есть содержимое» (SL, 115–116). Далее он раскрыл особенности устройства рассказа, в котором «именно внезапная смена стиля направляет читателя к открытию» зашифрованной концовки. Уайт не поняла мысль Набокова относительно содержательной нагрузки, которую несет его стиль, и ответила на это письмо (21 марта 1951 г.) так: «Существенное различие для нас между “Сестрами Вэйн” и рассказом о пожилой еврейской чете состоит в том, что последний вызывает в нас сострадание к вашим героям, а первый нет. Не вижу ничего плохого в том, что ваш стиль являет собой сплетение, сеть, когда эта сеть – орнамент или чудесное вместилище для содержания вашего текста, как в “Убедительном доказательстве”, однако сеть может быть также и силками, когда она становится слишком запутанной и сложной, и читатели мрут как мухи в писательской паутине стиля, если он не подходит для его цели. Убеждена в этом, как и в том, что мы по‐прежнему не считаем этих девушек Вэйн достойными их паутины» (SL, 118. Пер. мой).
Хотя Набоков и уверял К. Уайт, что «читатель почти автоматически должен прийти к раскрытию таинственного сообщения» в рассказе, он не имел возможности в том удостовериться. Очевидно, желая все же получить читательский отклик, который подтвердил бы или опроверг его мнение, он напечатал «Сестер Вэйн» в мартовском номере английского журнала «Encounter» за 1959 г., в котором рассказ появился со следующим объявлением: «Наше внимание было обращено на то обстоятельство, что читателей журнала, любящих поломать голову над загадками, может увлечь поиск зашифрованного послания на последней странице рассказа. Приз в одну гинею получат первые пятеро читателей, которым удастся раскрыть шифр» (Encounter. 1959. March. P. 88. Пер. мой). Позднее Набоков, во всяком случае, мог убедиться в том, что критики отнеслись к его замыслу скептически. Так, Хью Кеннер увидел в нем лишь разновидность известного типа «рассказа-загадки с каким‐нибудь фокусом в конце, старомодного журнального рода» и сравнил его в этом отношении с ранней набоковской «Сказкой» (Kenner Hugh. Mockings of the Master Illusionist <рец. на сб. «Tyrants Destroyed and Other Stories»> // The Saturday Review. 1975. March 8. Р. 23).
С. 635. …Анны Ливии Плюрабель (название другой священной реки, протекающей через еще один мнимый сон… – Речь идет о женщине-реке, героине романа Джеймса Джойса (1882–1941) «Поминки по Финнегану» (1939), в концовке первой части которого «две прачки на речке <…> рассказывают друг другу про Анну Ливию и, кончив стирку и сплетни, с приходом ночи обращаются – одна в камень, другая – в прибрежный вяз…» (Хоружий С.С. «Улисс» в русском зеркале // Джойс Дж. Улисс. М., 1994. Т. 3. С. 429). Отрывок «Анна Ливия Плюрабель» один из самых известных в романе, Джойс прочитал его для граммофонной записи в 1929 г., вскоре после его публикации отдельным изданием.
С. 641. Теопатия – способность переживать божественное озарение.
ЛАНС (Lance. Октябрь 1951; The New Yorker. 1952. 2 февр.).
Об этом своем последнем рассказе Набоков так отозвался в письме к Р. Гринбергу от 2 ноября 1951 г.: «Я сейчас послал рассказ “Нью-Йоркеру” <…> рассказ, увы, с клыками и в короне звезд, и совсем я не уверен, что они поймут его…» («Друзья, бабочки и монстры». Из переписки Владимира и Веры Набоковых с Романом Гринбергом / Вст. ст., публ. и коммент. Р. Янгирова // Диаспора: новые материалы. Париж – СПб., 2001. С. 501). Действительно, по поводу этого сложного, наполненного неологизмами, научной терминологией, учеными каламбурами и отсылками к старинной литературе рассказа у Набокова с К. Уайт завязалась оживленная переписка, в ходе которой Набоков сообщил, например, что досконально изучил повадки шиншилл и жанр научной фантастики. Он по пунктам разъяснил многие нюансы рассказа и даже послал для подтверждения одного места иллюстрацию из научно-фантастического журнала, на которой изображался кентавр с набедренной повязкой на передних ногах (ВНАГ, 249–251).
