С. 362. …гантируя расправленную руку. – Гантировать (галлицизм) – надевать перчатки (от фр. ganter – перчатка).
МУЗЫКА (начало 1932; Последние новости. 1932. 27 марта). Рассказ вошел в сб. «Соглядатай».
В недатированной черновой рукописи рассказ озаглавлен по одному из его ключевых образов («музыка окружала их оградой и как бы стала для них темницей») «Ограда» (LCA / Writings, 1918–1964 / Box 8, reel 7).
С. 370. «Молитва Девы» (1856) – незамысловатая, но популярная фортепианная пьеса польской пианистки и композитора Теклы Бондаржевской-Барановской (1834?—1861). Упомянута в связи с чеховскими мотивами в рассказе, один из персонажей которого врач, вертевший «пенсне на чеховской тесемке». В «Трех сестрах» (1901), среди действующих лиц которых военный доктор Чебутыкин, Ирина слушает, как в доме на рояле играют «Молитву девы» и замечает: «А завтра вечером я уже не буду слышать этой “Молитвы девы”, не буду встречаться с Протопоповым…» (д. 4).
«Крейцерова соната» отсылает не к музыкальному произведению (бетховенская соната написана для скрипки и фортепиано, в то время как в рассказе звучит фортепианная пьеса), а к повести (1890) Л.Н. Толстого, в которой Позднышев излагает историю совершенного им из ревности убийства жены (ср. в рассказе: «Глупо было думать о том, чтоб убить ее»). Летом 1926 г. в Берлине Набоков исполнил роль Василия Позднышева на импровизированном литераторами суде над героем «Крейцеровой сонаты», составив блестящую речь подсудимого (см. «Речь Позднышева»: Набоков В. Трагедия господина Морна. Пьесы. Лекции о драме. С. 544–546).
ХВАТ (21 апреля – 5 мая 1932; Сегодня. 1932. 2, 4 окт.). Рассказ вошел в сб. «Соглядатай».
С. 371. Психоанализ: мы все Эдипы. – Незадолго до сочинения рассказа Набоков написал фельетон «Что всякий должен знать?» (1931), в котором высмеял психоанализ и учение о комплексах З. Фрейда.
Сумароков. Да, родственники. – Дворянская фамилия, самый известный носитель которой – русский поэт, драматург и публицист А.П. Сумароков (1717–1777). В английской версии рассказа названа еще более знатная фамилия – Оболенский, принадлежащая русскому княжескому роду.
СОВЕРШЕНСТВО (июнь 1932; Последние новости. 1932. 3 июля). Рассказ вошел в сб. «Соглядатай».
С. 380. солнышник или солнишнык – народно-диалектное название зонтика.
женгел – старое русское название джунглей.
С. 386. …редчайшая птица птеридофора… – Чешуйчатая райская птица (Pteridophora alberti) принадлежит к воробинообразным, семейство райских птиц.
АДМИРАЛТЕЙСКАЯ ИГЛА (окончен 23 мая 1933; Последние новости. 1933. 4, 5 июня). Рассказ вошел в сб. «Весна в Фиальте».
С. 393. Чехов считался декадентом, К.Р. – крупным поэтом, Блок – вредным евреем, пишущим футуристические сонеты… – К декадентам при жизни Чехова относили Ф. Сологуба, Д. Мережковского, Л. Андреева. Сам Чехов в шутку называл себя декадентом в письмах к Суворину. В «Чайке» (1895) Аркадина иронично называет «декадентом» писателя Треплева. Продолжатель классических традиций К.Р. (вел. кн. Константин Константинович, 1858–1915), многие стихи которого были положены на музыку, несмотря на известность, считался поэтом второго или третьего ряда. Проникнутое антисемитизмом отношение к А. Блоку, которого Набоков называл одним из лучших русских поэтов, как к «вредному еврею», возможно, указывает на то, что Блок был среди тех, кто во время процесса Бейлиса подписал воззвание-протест «К русскому обществу. По поводу кровавого навета на евреев» (1911). В пьесе Набокова «Человек из СССР» (1927) эмигрантка Ошивенская схожим образом замечает по отношению к большевикам: «У них, говорят, какой‐то великий поэт есть, Блок или Блох, я уж не знаю. Жидовский футурист. Так вот они утверждают, что этот Блох выше Пуш- кина-и-Лермонтова» (Набоков В. Трагедия господина Морна. Пьесы. Лекции о драме. С. 333).
…футуристические сонеты об умирающих лебедях… – Комичное смешение противоположных направлений в русской поэзии, символизма и футуризма. Последнему к тому же приписана традиционная поэтическая форма (сонет), подвергнутая представителями авангардных течений радикальному переосмыслению (к форме сонета обращались Б. Лифшиц, Г. Иванов, И. Северянин, В. Шершеневич и др.). В русской литературе рубежа веков тема умирающего лебедя, восходящая к стихотворению В.А. Жуковского «Умирающий лебедь» (1827), была особенно популярна у символистов. Упоминание сонета, кроме того, обращено к французскому источнику и отсылает к сонету С. Малларме «Le vierge, le vivace et le bel aujourd’hui…» (1885) о застывающем во льду озера лебеде, имеющему богатую традицию русских переводов под заглавием «Лебедь» (В. Брюсов, М. Волошин и др.). Однако главным объектом пародии в сочинениях Набокова (в том числе в «Пасхальном дожде») стал бальмонтовский «Лебедь» (1895), следующие строки которого позднее будут обыграны в пьесе «Событие» (1938) в связи с известным балетным номером М.М. Фокина «Умирающий лебедь» (1908): «Заводь спит. Молчит вода зеркальная. / Только там, где дремлют камыши, / Чья‐то песня слышится печальная, / Как последний вздох души. / Это плачет лебедь умирающий, / Он с своим прошедшим говорит, / А на небе вечер догорающий / И горит и не горит» (Бальмонт К.Д. Стихотворения. М., 1969. С. 98).
С. 395. Они были во всех смыслах ужасно печальны, эти стихи <…> отголоски недавно прочитанного: «Souvenir, souvenir, que me veux-tu? L’automne…» – хотя осень еще была далека… – Эту начальную строку стихотворения П. Верлена с английским названием из Э. По «Nevermore» (1866), «Воспоминание, воспоминание, чего ты хочешь от меня? Осень…», Набоков вновь приведет во второй части «Лолиты» (гл. 26) в схожем контексте. Она будет сопоставлена со стихотворением Ф. Тютчева «Есть в осени первоначальной…» (1857) и романом М. Пруста «Беглянка» (1925, под таким названием – 1954) из цикла «В поисках утраченного времени» в связи с ее ведущей темой воспоминания и с бегством возлюбленной героя: «Утратив всякую надежду выследить беглянку и ее похитителя, я вступил в новую фазу существования: я теперь пытался ухватиться за старые декорации и спасти хотя бы гербарий прошлого: “souvenir, souvenir, que me veux-tu?” Верлэновская осень звенела в воздухе, как бы хрустальном» (Набоков В. Лолита. М.: АСТ: Corpus, 2021. С. 434).
КОРОЛЕК (июль 1933; Последние новости. 1933. 23 июля). Рассказ вошел в сб. «Весна в Фиальте».
Расхождения между текстом газетной публикации и книжной версии отмечены Юрием Левингом в примечаниях к рассказу (Набоков В. Собр. соч. русского периода: В 5 т. Т. 3. С. 819–820). Как и в ряде других произведений, в этом рассказе Набоков пользуется техникой обнажения приема, служащей более общим задачам его искусства, главная тема которого, по известному замечанию В.Ф. Ходасевича, – «жизнь художника и жизнь приема в сознании художника» («О Сирине», 1937).
КРУГ (февраль 1934; Последние новости. 1934. 11, 12 марта, под названием «Рассказ»). Рассказ вошел в сб. «Весна в Фиальте».
Черновая рукопись «Круга» (автограф), тематически и сюжетно связанного с романом «Дар» (1938), озаглавлена «Деталь орнамента» и ошибочно датирована (красным карандашом – очевидно, постфактум) 1936 годом (BCA / Manuscript box. Detal’ ornamenta. Holograph draft of short story). В предисловии к английскому переводу рассказа Набоков отнес его к середине 1936 г., к завершающей стадии работы над романом, в то время как «Деталь орнамента» относится к ранней стадии сочинения «Дара», о чем Набоков писал Р.Н. Гринбергу 5 ноября 1952 года:
Больше всего мне хотелось бы тебе предложить прелестный маленький королларий[162], который я написал к «Дару». Это вещица в несколько страниц, называется «Круг» и построена по принципу «без начала, без конца», впоследствии употребленному Джойсом в «Fin<negan’s> W<ake>». Я написал ее в 1934 году, когда сочинял схему «Дара». Она появилась довольно незаметно, в «Последних Новостях», между 1935 и 1938‐м годом, а вернее всего, в 1936 году («Дребезжание моих ржавых русских струн…» Из переписки Владимира и Веры Набоковых и Романа Гринберга (1940–1967) / Публ., предисл. и коммент. Р. Янгирова // In memoriam. Исторический сборник памяти А.И. Добкина. СПб. – Париж, 2000. С. 378–379).
Вместе с рукописью рассказа сохранились наброски и заметки к нему, из которых следует, что Набоков для отца Тани сперва избрал имя Кирилл или Константин Павлович Годунов-Занович (возможно, с отсылкой к знаменитому авантюристу Стефану Зановичу, выдававшему себя за императора Петра III), а его имение Лешино называлось Воскресенском (как и в «Машеньке», ближе к набоковскому имению Рождествено). Начальная сентенция набросков к рассказу (не включенная в него) имеет отношение к теме потусторонности в «Даре» и похожа на фразу из «Трактата о тенях» вымышленного Набоковым философа Делаланда, «цитируемого» в романе в связи с темой смерти и «освобождения духа из глазниц плоти»: «Как мне не нежить, не пестовать, не украшать моей земной жизни<,> которая в царстве будущего века будет служить прелестной забавой, дорогою игрушкой для моей бессмертной души». Научным работам энтомолога К. Годунова-Чердынцева Набоков посвятил «Второе приложение к “Дару”», которое (предположительно в начале 1940‐х гг.) намеревался поместить в первый том расширенного двухтомного издания романа после «первого приложения» – рассказа «Круг» (подр. см.: Бабиков А. Прочтение Набокова. Изыскания и материалы. С. 325–326).
