Владимир Мизантропов – 10 ужасных свиданий (страница 2)
В то время я жил с родителями уже полгода и своего угла для подобных встреч у меня не было. Но Даша дала понять: «Ты, как мужчина, должен взять на себя ответственность и решить эту проблему». И я решил: уговорил ее поехать к ней.
На самом деле настаивать долго не пришлось. Достаточно было лишь слегка направить ее мысли в нужное русло. Убедительным тоном сказать, что это самый безопасный для нее вариант. Она на своей территории, в комфорте и привычной контролируемой обстановке. Даша согласилась, но обозначила несколько строгих условий.
Она жила в центре Москвы, снимала комнату в квартире с малознакомыми соседками. Поскольку заехала недавно, приводить кого-то на ночь стеснялась. «Если увидят, подумают, что я шлюха, которая таскает мужиков», – примерно так она это объясняла. Для Даши было крайне важно, чтобы меня никто не увидел. Мне предстояло стать тенью: бесшумной, как безрукий барабанщик, и незаметной, как яйца старика в сказке о золотой рыбке.
Мы прокрались в темную прихожую почти ночью. В просторной «трешке» с минимальным ремонтом на ощупь сняли обувь и добрались до комнаты. Там мы пили пиво и болтали о чем-то – нельзя просто так взять и заняться сексом. Но мы пили не для расслабления, а чтобы хоть на пару часов притвориться уверенными. Хотя бы сыграть в близость.
Пока Даша отвечала на чье-то сообщение в Телеграме, мой взгляд упал на полку над ее столом. Среди баночек с косметикой, пачек со стиками IQOS и пустых банок из-под энергетиков стоял детский кубок по художественной гимнастике. Верхушка была отколота и почти незаметно приклеена обратно. Он выглядел как артефакт из другого мира, затерявшийся в этом хаосе взрослой, нарочито грубой жизни.
– Красивый? – она заметила направление моего взгляда. – Мама в чемодан засунула, когда я уезжала. Сказала: напоминать будет.
– О победах?
– О них самых, ага, – она спрятала эмоции за улыбкой, откладывая телефон в сторону. – А еще о том, что, если усердно трудиться, то можно побеждать на соревнованиях, представлять область, очаровывать судей, выступая в блестящем купальнике под «Реквием по мечте»… и все равно оказаться здесь. Пей давай, чего уставился.
Даша отхлебнула прямо из горла, ее взгляд на секунду задержался на кубке. В нем не было ностальгии – только холодное, привычное отчуждение. Казалось, она ненавидит этот предмет, но не может выбросить. Это был не трофей, а памятник ее прошлому, в котором она жила своей мечтой. Мы сменили тему.
Через какое-то время я захотел в туалет. Спросил у Даши полотенце, чтобы заодно принять душ. Она отнекивалась: мол, вдруг кто-нибудь выйдет и увидит меня. Но я, уже изрядно пьяный, настоял.
Холодная вода не протрезвила. Я вытерся, намотал полотенце на бедра, тихо вышел из ванной в темный коридор и застыл. Память о том, какая дверь нужна, смыло ледяным душем. Но мне повезло: за одной из них послышался тихий шум. «Точно Даша, все остальные наверняка уже спят», – решил я и направился на этот звук.
Приоткрыл дверь и шагнул внутрь темной комнаты. «О, серьезно? – пронеслось в голове. – Выключила свет для атмосферы и подготовила эротический сюрприз?» Во мраке лишь экран ноутбука давал яркий свет, мешающий рассмотреть пространство вокруг. Через пару секунд картина прояснилась, как раз в тот момент, когда я уже вошел и закрыл дверь. «Кажется, эротического сюрприза не будет – будет просто сюрприз», – под учащающееся сердцебиение включилась голова. Девушка меня не ждала, не знала, и звали ее не Даша. Лежа под одеялом, она смотрела на меня в возмущенном недоумении и с немым вопросом: «Ты кто?» Вопрос резонный…
Себя я потерял на финальной бутылке пива или еще на свайпе вправо и поэтому начал прикидывать варианты спасательной операции. Включить омежку и молча смыться, быстро перебирая ногами. Включить юмориста и спросить, как пройти в библиотеку. Включить альфача и поинтересоваться, не хочет ли она стать третьей. Или включить подонка и проспойлерить финал «Игры престолов». Но я не сделал ничего. Просто поднял руку в глупом приветствии и брякнул: «Привет».
Выглядело это невероятно тупо. Ладно бы в парке или в метро. Но тут в комнату, где она уже в кровати, вламывается незнакомый мужик в одном полотенце, и что он ей говорит… «Привет?» Она не пошевелила и пальцем, только уставилась на меня выпученными глазами. А я – на нее. Искра? Буря? Безумие? Неловкость. Ступор. Слабоумие. Следующее, что видела девушка, как тот самый незнакомый полуголый мужик неловко помялся и потянулся к ручке. Дверь не открывалась. Схватился за нее двумя руками, и полотенце упало. Идиот. Нервно подняв его и с трудом сообразив, что ручку нужно крутить в другую сторону, я вывалился наружу. И отбил себе фейспалм до отпечатка на лице.
Следующая дверь была правильной. Я вошел к Даше, улыбаясь как дебил. На что получил справедливое замечание: «Ты дебил?» Она пристально смотрела на меня, мы молчали еще несколько секунд, а потом она все поняла и отбила себе фейспалм такой силы, что чуть не отлетели наклеенные ресницы. В тот момент мы понимали друг друга без слов, снимая мишуру образов: я – идиот, она – дура.
И мы стали пить. Пить и трахаться. Но, как показывает практика, это сочетание работает только в кино: там герои страстно падают на кровать, а в жизни вы просто падаете. Тут стоит вернуться к разговору о размерах. Скажу так: если бы я был фильмом, то «Легендой номер 17». Но утром Даша совершенно некстати упомянула своего бывшего, который был бы «Номером 23».
Друг позвонил, пока я возвращался домой по вылизанным, идеально красивым улицам, будто их готовили к показу президенту со всей его свитой.
– Слушай, нас этот… Не помню, как его зовут, короче, тот странненький друг Лехи на какую-то выставку тащит, говорит, окультуриться нам надо. Ты за?
– Какая вам, маргиналам, выставка, берите билеты «Спартак – ЦСКА» на вираж и не выебывайтесь, – ответил я, оглядываясь на проходящую мимо стильную девушку.
– Понял. Короче, напишу ему «плюс один». Как там у тебя? Встретился с той, у которой фотки прикольные?
По тону было слышно, будто друг надеялся, что у меня с ней не получилось.
– Ага, и заодно с ее подружкой. Не понравился ни первой, ни второй, – пожал я плечами, хотя по лицу у меня бродила улыбка.
– Я в тебе не сомневался, но ты рассказывай.
– Да нечего рассказывать. Попробовал – не подошло – дальше.
– А подробности? Что ты как обувь примерил сходил.
– Ну, нормальная девушка со своими тараканами.
– И все? Ты вообще деревянный?
– Славик, не пизди. Я говорю, как вижу, мне больше нечего добавить.
– А что радостный такой тогда, если вы не подошли друг другу?
Мне показалось, он хотел, чтобы я грустил от этого факта.
– Да как-то все честнее сегодня, чем вчера, свободнее.
– Что честнее? Ничего не понял. Короче, мы на встрече пить будем, жена сказала, что больше не хочет слушать нытье этого бобыля про одиночество, как все просто, комфортно, но бессмысленно.
– Какого бобыля? У тебя жена что при Николае II родилась? В общем, я не виноват. Ну не везет мне с девушками…
Связь прервалась на входе в метро.
2. Анна и жертва
Встреча с друзьями началась спокойно. Мы пошли в бар, потому что это был единственный известный нам ритуал, который оправдывал совместное присутствие. Алкоголь оставался не целью, а социальным клеем. После, к моему сожалению, нас понесло на выставку картин какой-то представительницы высшего света. Там собрались якобы сливки общества: разодетые напыщенные старперы с не менее разодетыми душными и надменными женами. Не хватало только раздать всем по моноклю и предложить каре ягненка.
Единственный из нас, кто не чувствовал себя плебеем среди господ, был мой приятель Константин. Он же – единственный, кто внятно потом прокомментировал работы с выставки: «Когда чувства вымирают, искусство превращается в крик. И чем тише становится душа, тем громче должны быть картины». Не знаю, его это фраза или нет, но мне запомнилась, звучит интересно.
Шазам услышал «Вальс цветов» Чайковского. Мое утонченное эстетическое чувство было атаковано одной из картин, на которой доминировал весьма абстрактный, но не оставляющий сомнений мужской половой орган внушительных размеров. И то ли взгляд у меня был мечтательный, то ли завистливый, но он привлек аристократичной наружности девушку. Она поравнялась со мной и, глядя на полотно, произнесла:
– Хотела бы я посмотреть на человека, с которого это писали.
– Я бы тоже с удовольствием позировал для кого-нибудь, – с самоуверенной ухмылкой сказал я.
– Да что вы, не все подходят для этой роли, – с самоуверенной ухмылкой сказала она.
– Да какой там талант нужен? Съел пару таблеток, чтобы не потерять формы, и жди, пока художник закончит.
– А я думаю, не все так просто, нужен очень даже большой… талант, – она смерила меня взглядом гинеколога, диагностирующего хламидиоз.
Я начал накидывать в голове варианты: включить альфача и наврать, что у меня такой же огромный член, как и на картине; включить труса, фыркнуть, закатывая глаза, и уйти; или включить правдоруба и признаться в несостоятельности тягаться с картиной. Я включил затупка и не выдавил ни слова. Девушка-аристократ с грудью первого размера удовлетворенно усмехнулась, развернулась и ушла. А я почувствовал жгучее желание сделать обрезание тому члену на стене.