Владимир Мизантропов – 10 ужасных свиданий (страница 3)

Я вернулся к друзьям. Они стояли рядом с изображением безраздельно властвующей над партнером женщины. Самый пьяный из них был до слез расстроен – его только что бросили по телефону. Второй в топе опьянения решил его подбодрить заученным воодушевляющим монологом Сталлоне. И так проникновенно, что бафф боевого духа подействовал и на меня. Во мне проснулись чувство несправедливости, жажда мести и праведный гнев!

И я решил отомстить за своего приятеля всем женщинам разом, выбрав мишенью надменную богатенькую любительницу больших членов, посмевшую задеть мое мужское достоинство. Подняв подбородок и выпятив грудь колесом, я двинулся в атаку, ведомый реваншистскими настроениями.

Спустя несколько недель, убегая от избившей меня агрессивной мужеподобной женщины, я, пьяный, блюющий и голый, буду жалеть об этом. Но речь Сталлоне в исполнении Славика воодушевила бы на подвиги даже бомжей с Ярославского вокзала.

Какое-то время я незаметно наблюдал за ней, проводя разведку. И когда цель приблизилась к картине с огромной шикарной грудью, я понял – это мой шанс на контрнаступление!

– О, какая потрясающая работа, – почти уверенно заявил я, глядя на полотно. Да, на нашей войне приматов проигрывал и был унижен тот, кто не имел выдающихся половых признаков. И в таком контрасте с шедевром моя соперница выглядела беззащитной. Она медленно повернула голову. На лице ее читалась безысходность и понимание: после ее атаки у большого члена я зол и готов к контрнаступлению. Ее положение было похоже на последние дни Гитлера в бункере, последние минуты капитана «Титаника» и, наконец, последние секунды Джоффри перед смертью.

Я продолжал:

– Какие линии, какие мазки! А какова натурщица! – сделал паузу, чтобы это не выглядело грубой местью, и дал ей шанс ответить. Но она молчала. Был слышен лишь скрежет зубов, превращенных гневом в тиски, да хруст пальцев, сжимающихся в кулаки. – Нет, нет, определенно, нужен просто огромный талант, чтобы так позировать! Прямо талант, помноженный на два.

В глубине души я надеялся, что после моих слов мы рассмеемся и признаем, что это просто игра, и на самом деле нам совсем не обидны попытки унизить друг друга. Конечно, я ошибался, посмеялась только она.

– Ты охуел? – вежливо осведомилась она.

– В смысле? Э-э-э… – опешив, я что-то промямлил.

– Ты что о себе возомнил? – ее голос становился громче с каждым словом. – Решил, что можешь вот так просто подойти и оскорблять меня? – она перешла на крик: – Кто вообще пустил сюда это быдло?! Олег, что ты смотришь, выведи его отсюда!

Под осуждающие взгляды псевдокультурных псевдоаристократов, надменные гримасы бомонда и хихиканье друзей-дебилов охранник выдворил меня с этого светского и крайне омерзительного мероприятия. Я не вырубил Олега прямо там только из уважения к его возрасту и еще потому, что он был вдвое больше меня.

Через пять минут вслед за мной выкинули все смеющееся быдло – и друзья присоединились ко мне. Они объяснили, что сучка без чувства юмора – автор и организатор этой, в самом прямом смысле, хуевой выставки.

В баре напротив играл шикарнейший «Hold On I’m Coming», и мы решили продолжить веселье. В этом деле я преуспевал, был просто великолепен и уже через час переходил на стадию «тебе нужен секс во что бы то ни стало!»

Трубку взяла моя давняя знакомая – Зоя, или, как я ее называл за IQ комнатной температуры, «МезоЗоя». Зато у нее были другие сильные стороны – она умела глубоко и с самоотдачей погружаться в дело с головой.

– Привет! – ответил мне приятный женский голос.

– Привет, ты как, чем занимаешься?

– Я с подружкой в баре каком-то. А тебе что опять потрахаться захотелось?

Если на провокационный вопрос сложно найти ответ, правильнее всего его проигнорировать. Так собеседник поймет, что ты дружелюбно настроен и не хочешь его задеть.

– Не все понял, тут так шумно. Я тоже в баре сижу и тоже с другом. Остальные разошлись. Его девушка бросила, пытаюсь взбодрить страдальца, но, по ходу, делаю только хуже. Может, у нас троих что-нибудь получится?

– В смысле, а я тут при чем? – Как и большинство, она не хотела казаться легкодоступной, хотя все поняла: я звоню не для разговоров о трендах в бьюти-индустрии.

– Ну, встретились бы вчетвером. Я давно хотел позвонить. И, думаю, неспроста, что ты с подругой, а я с другом в баре без компании противоположного пола…

– Ночью.

– Да, ночью. Ну что? Мы угощаем.

– А вы где сидите?

«Да, блять!» – отбивалось от стен черепа теннисным мячиком.

– Да мы тут, недалеко от Тверской. А вы где? – спросил я, поддерживая друга, падающего с барного стула.

– Да ладно, мы тоже у Тверской! Будет прикольно, если мы еще и в одном месте.

Я начал незаметно озираться. В темном, набитом людьми баре было непросто кого-то найти. Мы двинулись вглубь, к диванчикам с кальянами, подошли к последнему столику в углу. Лицом ко мне сидела Зоя, я узнал ее по афро. Ее подружку разглядеть не успел…

Вряд ли можно переоценить важность первого впечатления. Я это знал. Уже поправил волосы, натянул самую сногсшибательную улыбку из всех своих улыбок, выпрямил спину и попытался излучать уверенность. Но мой невменяемый приятель, бормоча что-то про «блять» и «всех баб», споткнулся, схватился за меня, и мы с грохотом и матом повалились прямо под столик моей знакомой и ее подружки.

Мне было так тепло и уютно лежать под этим столом, укрываясь безнадежно обмякшим телом друга. Шли минуты, часы и дни. Внешний мир оказался слишком громким, чтобы услышать себя. А в моем была гармония. Побулькивал кальян у меня перед лицом. Сквозь дым я видел, как две пары стройных ног в чулках то расходились, то смыкались вновь, гипнотизируя, как маятник. Витал легкий запах пролитого красного полусладкого. Музыка басила где-то снаружи. Не в моем мире. В моем были умиротворение и покой. Пока я не осознал, что пару секунд назад ударился головой об столешницу.

Удивительно, но мой второй пилот уже пытался меня поднять. Я встал и, отряхиваясь, искал в пострадавшей голове шутку, чтобы сгладить неловкий момент, но ничего там не нашел, кроме самой идиотской улыбки из всех моих улыбок. Через мгновение я с трудом сфокусировал взгляд на Зоиной подруге. Сучка с выставки сидела, закинув ногу на ногу, и поигрывала мундштуком кальяна. На ее лице застыли все тот же надменный взгляд и едкая ухмылка, как и пару часов назад. Она выдохнула дым в мою сторону, и я готов был поспорить на печень своего друга, что он сложился в слово «loser».

«Каков пиздец!» – подвел я итог вечера. Есть незыблемое правило: когда ее подруга смотрит на тебя, как на клопа на белой простыне, считай, лифт на твой эротический небоскреб застрял между этажами. Если, конечно, речь не о каких-то высоких чувствах. Но осознание этого мне помогло. Смекнув, что мне уже ни хрена не светит, я расслабился и перестал что-либо из себя изображать. Эта естественность сыграла мне на руку.

После нашего эксцентричного появления было видно, что Зое стало стыдно за нас перед подругой. Она, отводя взгляд, пробормотала:

– Аня, это вот…

– Ага, привет, Анна, очень приятно, – перебил я.

– А что вы так смотрите друг на друга? Вы знакомы? – спросила Зоя.

– Нет, просто видел рекламу какой-то выставки в «запретграме», и лицо Анны показалось знакомым, – соврал я.

– Да, Аня – крутая художница! Она рисует обалденские картины всякие.

– Да что ты! И какого же рода картины? – спросил я, глядя на Анну, непринужденно потягивающую кальян.

– Ну, всякие там, разные, я даже ей как-то позировала.

– Как интересно. Анна, а расскажи о себе?

Она улыбнулась, допила то, что оставалось в фужере. Мы с другом заказали дамам еще бутылку вина, а себе – пиво.

– Я Аня, художница, как вы, возможно, догадались. Но это хобби. Я занимаюсь раскруткой брендов. В выходные встречаюсь с подругами и иногда организую выставки, – она наконец посмотрела на меня. – Люблю талантливых и вежливых людей и не люблю быдло. – Казалось, что к ее надменному взгляду и очаровательной улыбке, заставившей меня машинально проверить карманы, вот-вот добавятся клыки и змеиный язык.

Я парировал:

– А я люблю быдло. Точнее, смотря кого так называть. Если мы о тупых высерках из глубинки в дутых куртках, шапках «Россия» и с пацанскими цитатами в соцсетях – это потрясающие простые и прямолинейные люди. С ними не нужно гадать, что у них на уме. А вот с учтивыми, вежливыми и приличными – понятия не имеешь, какое дерьмо они выкинут в следующий момент. – Я ткнул локтем своего безнадежно пьяного приятеля.

– Согласен полностью! – подтвердил он, еле выговаривая эти сложные слова.

Дальше каждую минуту мы с Анной пытались уколоть друг друга. У меня получалось плохо, у нее – отлично. Но мой здоровый пофигизм был выкручен на максимум, я не пытался ей понравиться, и она, конечно, это заметила.

Исчезли Анна, друг, Зоя, бар. Я проснулся дома от ударов Царь-колокола в голове, звуков бензопилы и солнечных лучей, прожигающих глаза до остатков проспиртованного мозга.

Прошло пару недель. Я сидел дома перед монитором и пытался работать. Ютуб на втором экране часто сменяющимися кадрами боролся за мое внимание. Уведомления в телефоне делали вид, что в них очень важная информация. Музыка из колонки кричала о любви. Я устал придумывать, что бы такого написать Анне, и просто предложил встретиться. В ответном сообщении были время и адрес.