Владимир Мишин – Поле битвы (страница 7)
Когда тронулись, ускоряя бег, вагоны, когда замелькали за окном пригороды столичные, успокоился Черепан, кипятком разжился, стал думать, как ловчее ему дальше ловушки гэбистские, на тропе южной расставленные, обходить.
Уверен был Черепан, что в Азербайджане всех местных чекистов мобилизовали на его поиски и поимку. Дежурить – круглосуточно! – будут гэбисты на всех железнодорожных станциях и автовокзалах, будут проверять каждый вагон, каждый автобус, каждое такси. В помощники им отрядят сотрудников милиции, окружного ГРУ и курсантов пехотного и морского военных училищ Баку. Много сетей на пути Черепана поставят хитроумные чекисты, трудно через их ячейки – одна другой мельче – проскользнуть такой крупной рыбе, как беглый полковник ГРУ. «Но и у меня есть козыри, – думал, „трясясь в прокуренном вагоне“, Черепан. – Во-первых, на месяц залёг на дно. За это время чекисты подустали, глаза у них замылились, нюх притупился, хватка ослабла – не та уже, что по горячим следам. Во-вторых, искать меня будут по фотографиям, где я ладный, гладкий, щекастый, победный – интеллектуал при погонах, мыслью великой марксистско-ленинской одухотворённый. Чтобы сейчас признать во мне того Черепана, что на парадном глянце запечатлён, надо быть очень внимательным, очень умным. В-третьих, о пяте ахиллесовой – о пальчиках своих – заранее побеспокоился: с год уже отпечатками не разбрасывался, а там, где оставлял (даже в Брюсовом!), аккуратно так их потом салфеточкой, платочком! В-четвёртых, паспорт у меня надёжный, затёртый-затасканный, по имени-фамилии, серии да прописке – никакой я не Черепан, а провинциальная „серая мышка“. А фотография вклеенная – шедевр конспиративный! На ней я мрачный, хмурый, низколобый, в глазах мутных сплошь инстинкты звериные. Пришлось ради фотки той год назад на пару отпускных недель в тайгу на охоту отправиться, на заимке охотничьей с гримом поработать да две кассеты автоспуском отщёлкать, но результат получился отменный! В-пятых, хозяева снабдили чудом заморским – линзами контактными. Не шапка-невидимка, но цвет глаз иной! Ничего, авось, с такими козырями к персам да прорвёмся! На Курском вокзале проскользнул же через московскую сеть КГБ! А она – наикрепчайшая, в Баку опера послабее будут!»
***
Уверенности Черепану в удачном исходе побега прибавили три дня тряски в вагоне, забитом людом простым, «гегемонистым»: рабочими да крестьянами. За это время чекисты раз десять обошли поезд, всматриваясь в лица пассажиров и сверяя их с фотографией беглого полковника. А Черепана – заросшего щетинкой, с тёмными болезненными кругами под глазами (немного растёртого грифеля – вот и весь походно-полевой грим), с дурно пахнущим ртом (раскрывал,
«Да-а, а раньше я КГБ высоко ценил! Выходит, напрасно. Жалостливые да убогонькие, граждане чекисты, заслуживают внимания куда более пристального!» – мстительно, не без самодовольства, думал Черепан, провожая взглядом улыбчивым брошенных на его поиски гэбистов, и уходил в тамбур дымить махоркой. Пока в зоне дачной бичевал, научился «козьи ножки» из махры крутить да к ним, грудь рвущим, глотку нежную, о насилии махорочном после заградотрядов забывшую, приучать. Опять же попутчики у Черепана были почёсывающиеся да попахивающие – не приведи Бог от таких педикулёз подцепить! Так что махра не только для того, чтобы цигарки вертеть, дым в глаза пускать, а ещё вшей и прочую мелкую сволочь отпугивать. Потому и расстарался, рассовал щепоти махорочные по всем карманам – к иной ведь жизни привык Черепан: чистой, сытой, обеспеченной, благоуханной.
Ближе к Баку Черепан совсем успокоился. «Нет, измельчал, измельчал КГБ! Сотни, тысячи гэбистов ищут меня по всей стране! Эти вот, озабоченные, шепчутся с проводником вагона: все проводники – доверенные лица36 Комитета, стукачи! А я, гонимый, преследуемый, вот, перед вами, весь на виду, ваньку валяю, а вы верите! В Москве думал, что сойду с поезда не в Баку, где на вокзале капканам гэбистским несть числа, а пораньше, в Яламе или Хачмасе, а оттуда на юг на автобусе покачу. А теперь, глядя на фарс комитетский, решаю – еду до Баку!»
После проверки очередной – в Дербенте – вспомнил Черепан важное, переживаниями «дней минувших» из памяти вытесненное, укрепившее его «решение генеральское» не покидать поезд до Баку. Гэбисты азербайджанские стоят сейчас на всех станциях от административно-пограничной Яламы до столицы каспийской. Стоят по инструкции, допускающей, что беглый полковник ГРУ может сойти с поезда не в конце пути, а на две-три остановки раньше, нанять машину и двинуть на юг, к границе. Этот приём ухода от проверки милицейской использовали бакинские спекулянты, имевшие обыкновение выходить с московским товаром в Баладжарах – последней перед Баку станцией. Черепан был птицей высокого полёта, ему по канонам специальных служб тем более положено вылететь из вагонной клетки в провинции, где у чекистов силёнок маловато. А он, мудрый и прозорливый, презрев каноны, не станет! Потому что на провинциальных станциях с поезда сходят единицы – все местные, все свои, всех – даже спекулянтов – милиция в лицо знает! А чужак – каждый! – на виду. Каждый – подозрителен! Каждого – остановить и проверить! Каждого, рвением пылая да на Лубянку ссылаясь, повязать – и в отделение к начальству «на разборку».
«Да-а, покинь я сейчас вагон, для меня этот – никаких оперативных тонкостей и политеса! – милицейский провинциализм (вовремя о нём вспомнил!) вполне мог обернуться провалом, – провожая взглядом проплывающие за окном Баладжары, зябко повёл плечами беглый полковник. – На платформе – сошедший с поезда абориген, двое милицейских и с ними тип в гражданском – наверняка гэбист! Знать уберегла, уберегла фортуна от роковой ошибки!»
Так и доехал 15 июня Черепан до Баку, скромненько сошёл с поезда и по платформе к зданию вокзала заковылял, в мыслях потаённых над гэбистами потешаясь и в успехе «ухода на юг» не сомневаясь.
Глава 7. Роковая ошибка
Пятую неделю дежурили азербайджанские гэбисты в бакинском аэропорту Бина, на морском и автобусном вокзалах столицы республики, на всех железнодорожных станциях от Яламы до Баку. На столичном желдорвокзале опера выискивали беглеца на платформах, в зале ожидания, на привокзальной площади. У трёх вокзальных выходов в город стояли чекистские «Волги», утыканные антеннами спецсвязи (для профи антенны те, что «красные флажки загонщиков»). Отчётные радиоволны на центральный пульт наружки азербайджанского КГБ шли в июне вялые, затухающие – все брошенные на поимку предателя опера и топтуны заметно подустали от слепых, на авось, поисков словно надевшего шапку-невидимку изменника и мечтали лишь об одном – поскорей бы вся эта чрезвычайка закончилась! Как – уже неважно.
Пульт комитетской наружки расположился – под вывеской геофизической лаборатории – на улице Коммунистической, в сотне метров от Бакинского совета, в семиэтажном, дореволюционной постройки, здании. Информация о поисках Черепана шла сюда неутешительная – сотни сотрудников КГБ, ГРУ, МВД за месяц поисков так и не смогли выйти на след беглеца. Но эхо грозового лубянского приказа: «Любой ценой взять предателя!» – в который раз погнало оперов к прибывающему из Москвы поезду. Стояли чекисты на платформе, смотрели на выходивших из вагонов пассажиров, зевали, скучали. А мимо гэбистов бочком-бочком – тип небритый, помятый, в рубашонке латаной, с чемоданчиком дерматиновым, с глазками хмельными, виноватыми, как у побитой дворняги, махрой за версту несёт – ничего общего с настоящим полковником ГРУ! Опера подходили к проводникам, вопрошали «добровольных помощников КГБ» от желдора: «Ну что, есть подозрительные в вагоне?» – и, получив неутешительные ответы, вяло брели по платформе, по инерции скользя взглядами по лицам прибывших из столицы СССР сограждан и не находя среди них хоть чем-то похожее на то, единственное, фототелеграфом из Москвы «особо отмеченное».
Черепан, прошмыгни он «мышкой серой» по платформе, да растворись в привокзальных толпах, да протопай от вокзала пару кварталов, да возьми такси до пригородного посёлка Баилов (от него шоссе на Иран устремляется), а там тормозни рукой щедрой грузовик, на юг пылящий – и всё, гладкая дорожка до явочного домика в городишке Сальяны беглецу обеспечена! Такси, несущиеся из Баку на юг по автостраде прибрежной – те да, те проверялись на всех постах милицейских от столицы до зоны пограничной, начинавшейся как раз за Сальянами, а на грузовики с людом рабочим правоохранители лишь позёвывали равнодушно – каждый останавливать да документы у всех проверять – это ж с ума сойти можно!