Владимир Мигунов – Сказки, которые забыли спросить. Роман о черте, менеджере и петухе (страница 3)

– Хорошо, – сказал он вслух, открывая глаза. – Договор, предоплата, петух. Поехали. Только, ради всего святого, если вы мне сейчас предложите провести обряд по видеосвязи, я.. я что-нибудь сделаю.

Чёрт Петрович улыбнулся своей идеальной, бездонной улыбкой.

– Видеосвязь – для рутинных проклятий первого уровня. У вас, Илья, случай уникальный. Личное присутствие обязательно. Захватите, кстати, сменную одежду. Леса… они грязные. И обидчивые.

Илья лишь кивнул, разворачиваясь к выходу. Он вышел на шумный Арбат. Сразу на него обрушился гул машин, треск уличных музыкантов, гомон туристов. Яркое солнце, запах жареных каштанов и выхлопных газов. Это был его мир. Мир ключевых показателей эффективности, отчетов, кофе с собой и стрессов из-за логистики. Он судорожно выхватил телефон, который, к его удивлению, снова включился, показывая те же 80% заряда. Десять уведомлений: почта, мессенджер. Входящий вызов – начальник. Он выдохнул. И именно в этот момент, глядя на этот сияющий экран – символ всей его рациональной, пахнущей озоном и карьерой жизни, – он с абсолютной, леденящей ясностью принял новый порядок вещей.

У него в голове уже складывался новый, безумный чек лист:

Заказать петуха (НЕ бройлера! Уточнить породу у Петровича).

Нитки, хлеб, соль (проверить ГОСТы? Черный = бородинский?).

Составить для Петровича отчет о коммерческой тайне проекта.

Сохранить остатки рассудка (или создать их видимость для отчета перед собой).

Спасти квартальный отчёт.

Порядок, пожалуй, был именно таким. И пункт номер три казался сейчас едва ли не самым важным.

Воспоминание Ильи

Вечером, уже после встречи с Петровичем, Илья не смог заснуть. Перед глазами стояло то золотое, нечеловечески спокойное лицо. «Специалист по урегулированию неконвенциональных рисков». Какая чушь. Но ещё ярче, навязчивее, всплывала другая картинка – из прошлого. Всего три месяца назад.

Конференц-зал в башне «Москва-Сити». Гладкий стол, как ледяное поле. На огромном экране – презентация проекта «Липки: эко посёлок будущего». Он, Илья Волков, стоит у трибуны, идеально выбритый, в новом костюме, голос – ровный, убедительный, стальной. Он говорит о «синергии экологии и комфорта», о «новой философии загородной жизни», о «беспрецедентной доходности». Глаза инвесторов горят жадным интересом. Руководитель кивает ему, его взгляд говорит: «Молодец, Волков. Ты сделал это». В тот момент Илья чувствовал себя не менеджером, а творцом, полководцем, покоряющим новые территории. Он видел не лес, не холмы, не старые липы. Он видел цифры. Красивые, растущие цифры в таблицах, которые сулили ему премию, новую машину, а главное – признание. Он был победителем.

А теперь он лежал в потной постели и составлял в уме список, где первым пунктом значилось «купить живого петуха». И победителем уже не был. Он был просителем. Просителем в кабинете у того, кто, возможно, сидел в тени на тех самых совещаниях столетия назад и шептал на ухо другим таким же «победителям» сладкие слова о несметных богатствах, которые лежат просто под ногами, надо лишь немного поднажать.

Ирония была горькой, как полынь. Он сам, своими руками, составленными им же графиками и отчётами, загнал себя в эту ловушку. И теперь единственный выход вёл не через привычные схемы, а через абсурд. Через петуха.

От этой мысли стало не смешно, а страшно. Потому что это значило, что все его прежние победы были иллюзией. Карточным домиком, построенным на песке забытых правил. И теперь песок уходил из-под ног.

За тяжелой дубовой дверью квартиры №13 воцарилась тишина. Пётр Сергеевич остался один. Его идеальная, продающая улыбка медленно сползла с лица, как ненужная маска. Лицо стало невозмутимым, древним и пустым, как гладь глубокого колодца. Он щёлкнул пальцами – тихо, но выразительно. На стеклянной столешнице перед ним вспыхнуло маленькое пламя. Без спичек, без зажигалки. Ровное, синеватое, холодное. Оно не давало тепла, лишь отбрасывало резкие тени. В его отражении, а также в тёмной поверхности стола, на секунду исказилось собственное отражение Петровича: острые скулы проступили четче, золотые глаза стали совсем узкими и раскосыми, а на стене за его спиной тени сложились в нечто, отдаленно напоминающее острые, изломанные силуэты рогов. Но только на мгновение.

Он дунул на пламя, и оно погасло, оставив после себя лишь стойкий, пряный запах гвоздики, перца и чего-то несомненно сернистого.

– «Липки», – произнес он беззвучно, глядя в ту точку, где только что горел огонь. В его глазах вспыхнул тот самый холодный азарт коллекционера. – Интересно. Там же старый знакомый. Очень, очень старый».

Он провел ладонью по столешнице, сметая несуществующую пыль. На лице снова появилась та же безупречная, деловая улыбка. Прием окончен. Готовился следующий. Всего лишь еще один контракт в долгой, долгой череде.

Глава 2. Энергетически инертные бройлеры

На следующее утро Илья стоял на парковке у гипермаркета «Глобус» и чувствовал себя идиотом. В руках у него был новый чек-лист, дополненный после краткого, душераздирающего созвона с Петровичем.

«Для справки:

Петух. Порода – любая деревенская, «несущая в себе архетип бдительности и территориальности». Бройлер – категорически нет («мертворожденный с энергетической точки зрения»). Цвет предпочтительно пестрый или рыжий.

Нитки. Шерсть, красные. Не акрил, не хлопок. ГОСТ не приветствуется, требуется «ручная работа или близкое к тому».

Хлеб. Черный, кислый, желательно из дровяной печи. Не нарезной.

Соль. Крупная, каменная. Не йодированная («йод гасит тонкие вибрации»).

Дополнительно: Глиняный горшок (новый), медная монета СССР 1961 года (обязательно), пучок полыни.

P.S.: Петуха назвать. Имя должно нести смысловую нагрузку. Васька, Борька, Гоша – подойдут.»

Илья смотрел на список и думал о том, чтобы сесть в машину и уехать в неизвестном направлении. Но в кармане лежал договор, подписанный электронной подписью (Чёрт Петрович, как выяснилось, был зарегистрирован как ИП «Дух Время», ОГРНИП начинался с цифр, которых, по идее, не должно было существовать). Аванс в криптовалюте был уплачен. Путь назад отрезан.

Отдел «Живая птица» находился в самом углу торгового зала, рядом с рыбным отделом, от которого пахло так, словно море пришло в гости и забыло уйти. За прилавком стояла женщина лет пятидесяти с лицом, видевшим всё, и руками, знавшими цену всему живому и не очень.

– Мне… петуха, – выдавил Илья, чувствуя, как краснеют его уши.

– На суп? – бодро спросила продавщица. – Вот эти хорошие, молодые.

Она указала на клетку с апатичными, почти лысыми бройлерами.

– Нет, – Илья покачал головой. – Мне нужен… деревенский. Бдительный. Территориальный. Чтобы нес в себе архетип.

Женщина посмотрела на него так, будто он только что попросил курицу с докторской степенью по философии.

– Архетип, говоришь? – Она прищурилась. – У меня есть один. Зверь, а не птица. Последний из деревенских. Но он дорогой. И характерный.

Она вынесла из подсобки клетку. В ней сидел Петух. Не просто петух, а ПЕТУХ. Рыжий, с черным отливом на хвосте, с взглядом полководца, проигравшего битву, но не смирившегося. Его гребешок был изодран в боях, одна шпора отсутствовала. Он уставился на Илью одним круглым, желтым, полным немого презрения глазом.

– Его зовут Царь, – сказала продавщица. – Отдам за полцены. Он всех кур запугал, соседского кота загнал на дерево, почтальону Шарикову штаны порвал. Характер – огонь.

Илья смотрел на Царя. Царь смотрел на Илью. Между ними пробежала искра понимания. Оба оказались в ситуациях, которые их явно недооценивали.

– Бройлер? – для проформы спросил Илья.

– Да ты что! – фыркнула продавщица. – Он чистый боевой ливенский! Энергии в нем – хоть космос запускай!

Час спустя Илья сидел в своем «Пассате». На пассажирском сиденье, пристегнутый ремнем безопасности (Илья настаивал), в клетке восседал Царь. Он не издавал звуков. Он просто смотрел в лобовое стекло с видом полководца, которого везут на эшафот, но он уже планирует государственный переворот. В багажнике лежали горшок, полынь, бородинский хлеб, каменная соль «Поморка» и моток красной шерстяной нитки, купленной у бабушки на рынке, которая, кажется, смотрела на Илью с одобрением.

На стрелке у въезда в лесную зону «Липки» его уже ждал Чёрт Петрович. Он был одет в стильную, но практичную экипировку от отечественного бренда «Сев Восток», но на ногах по-прежнему были те самые острые оксфорды. Рядом с ним стояла алюминиевая кейс-капсула на колесиках, похожая на снаряжение для съемок фильма про Марс.

– Пунктуальность! – приветствовал его Петрович. – Первое правило успешных переговоров. И кто у нас тут? – Он заглянул в машину. Его золотые глаза встретились с желтым глазом Царя. Петрович усмехнулся. – Отлично. Боевой дух. Хозяин это оценит. Или… спровоцирует. Поживем – увидим.

Они оставили машину и пошли по тропинке к стройплощадке. Чёрт Петрович катил за собой кейс. Лес встретил их неестественной тишиной. Ни птиц, ни насекомых. Только шелест листьев под ногами Ильи и тихий, раздражающий гул колесиков кейса. Воздух был густым и влажным, пахло прелыми листьями и.. чем-то металлическим, как будто впереди лежал огромный, проржавевший механизм.

– Прежде чем начать, – сказал Петрович, останавливаясь на опушке, откуда была видна замершая стройка с ее желтой техникой, – нужно провести диагностику современными методами. Понять частотный диапазон агрессии.