Владимир Мигунов – Сказки, которые забыли спросить. Роман о черте, менеджере и петухе (страница 2)

Теперь он стоял на старом Арбате перед тем самым домом – добротным, дореволюционным, с лепниной и тяжелой дубовой дверью. Никакой вывески «Дух Время». Только табличка «Кв. 13» и глазок, который словно бы оценивающе посмотрел на него.

Он вошел. Лестница пахла стариной, воском и тишиной. Дверь в квартиру 13 была приоткрыта.

Войдя, Илья переступил порог и на секунду замер, оценивая обстановку.

«Отлично. Или логово сектантов-миллениалов, или очень дорогой психушный пансион».

В воздухе пахло дорогим кофе и чем-то сладковато-пряным, от чего слегка першило в горле. На стене мерцал огромный экран с бегущей строкой котировок криптовалюты, а прямо под ним висела… нарисованная маслом икона, где святой колол копьем что-то очень похожее на логотип «Теслы». Рядом на полке мирно соседствовали фолиант в кожаном переплете с надписью «Неконвенциональный менеджмент: от домового до полтергейста» и стопка глянцевых журналов «Форбс». Илья отметил про себя, что это сочетание бесило его даже больше, чем ожидаемые бубны и черепа. На одной из полок, среди деловых сувениров, стояла изящная деревянная шкатулка с перламутровой инкрустацией. Из-под плотно пригнанной крышки едва заметно сочился мягкий, теплый свет, словно внутри тлел уголек, которому не нужен воздух.

За стеклянным столом, напоминавшим скорее хирургический, сидел человек – Пётр Сергеевич. Он был одет безупречно: темный кашемировый пиджак, идеально сидящая рубашка. Но взгляд задерживался на деталях: красный шёлковый платок в нагрудном кармане, слишком яркий, чтобы быть просто аксессуаром; старинные серебряные запонки с гравировкой, изображающей что-то вроде бесконечных, гипнотических спиралей; и обувь – дорогие оксфорды, но, если присмотреться, их удлиненные носки казались… непривычно острыми, почти стилетами. Его лицо было гладким, ухоженным, улыбка – идеальной, как у стоматолога в рекламе. Когда он улыбался, Илья заметил его безукоризненно ровные и белые зубы, но, когда свет от лампы падал под определенным углом, один из клыков на верхней челюсти казался чуть острее и длиннее остальных. Только глаза… они были цвета старого червонного золота и смотрели так, будто видели не Илью-менеджера, а его досье, распечатанное на пергаменте, с пометками на полях. В них мелькал холодный, древний азарт коллекционера, нашедшего редкий экземпляр.

Илья почувствовал легкий звон в ушах, будто после громкого концерта. Свет от дизайнерской лампы над столом вдруг показался приглушенным, сосредоточенным только на столешнице, оставляя углы комнаты в неестественно густой тени. В кармане его пиджака телефон, на котором только что было 80% заряда, тихо вибрировал и гас. Полная разрядка. Он моргнул, списывая это на совпадение и стресс.

Пётр Сергеевич поднял голову, и Илья почувствовал знакомое по всем совещаниям чувство – его сейчас будут продавать. Но продавать что-то очень ненужное и очень дорогое. В этот момент он поймал легкий, едва уловимый шлейф – запах дорогого парфюма с нотками сандала, а под ним… сладковатый, пряный оттенок, напоминающий гвоздику, перец и что-то ещё. Что-то, от чего в памяти всплыло слово «сера». Он отмахнулся от мысли.

– Илья? Проходите, располагайтесь. Меня зовут Пётр. Пётр Сергеевич, для формальностей, – голос был настолько гладким, что по нему, казалось, можно было катить шарикоподшипник.

– Проблема с локацией «Липки», – начал Пётр, не глядя в бумаги. – Техногенные сбои, массовые панические атаки у персонала, паранормальный… гм, неконвенциональный репутационный ущерб. Интересный кейс.

«Неконвенциональный репутационный ущерб, – мысленно перевел Илья. – Рабочие в ужасе от страха и разбегаются. Классно сформулировано. Сейчас он мне еще про синергию заговорит».

– Мне нужен результат, – отрезал Илья, сунув руку в карман и сжимая там обрывок газеты. – Чтобы стройка шла. Чтобы люди не видели… того, что они видят. Мне сказали, вы можете помочь.

– «Помочь» – это так пассивно, – с легкой гримасой сожаления произнес Пётр. – Мы не помогаем. Мы интегрируем аномалию в операционную среду проекта. Или… архаизируем её до уровня безопасного фонового шума. У Василия, кстати, дочка сейчас в МГИМО учится. Блестящий ребёнок. После нашего… вмешательства.

Он сказал это так небрежно, что у Ильи похолодело внутри. Не от мистики, а от осознания: этот человек в идеальном пиджаке на полном серьезе считает, что его манипуляции с «аномалиями» помогли девочке поступить в институт. Или… помогли.

Илья решил взять инициативу. Он расправил плечи, приняв позу, удобную для презентации.

– Хорошо. Давайте структурируем. Я предлагаю провести свод-анализ угроз со стороны… данного локального фактора неопределенности. Оценим сильные и слабые стороны… э.. оппонента.

Пётр Сергеевич налил себе из графина воды в хрустальный стакан, но не пил, а лишь медленно повращал его в длинных пальцах, вдыхая аромат – или его отсутствие. Его взгляд стал еще более отстраненным, как у профессора, слушающего бред первокурсника. Илья заметил, что его собеседник практически не моргает. Его золотые глаза были неподвижны и влажны, как у змеи.

– Милый мой, – мягко прервал он. – Они не имеют «слабых сторон» в вашем понимании. У них есть паттерны, привычки и.. договоры. Мы ценим долгосрочные контракты. Особенно… бессрочные. Вопрос не в том, чтобы победить. Вопрос в том, чтобы найти пункт в договоре, который вы нарушили, и предложить аммендмент.

– То есть мы нарушили какой-то древний контракт? – съязвил Илья.

– Нет, – Петрович поставил стакан. На столе не осталось ни капли, ни кольца от влаги. – Вы его даже не открыли. Это и есть главное нарушение. Вы начали строительство, не представившись Хозяину Места. Это как ворваться с перфоратором в кабинет гендира, не постучав. Вас просто… вышвыривают. На физическом и ментальном уровне.

– Так в чем дело? – спросил Илья, чувствуя, как его корпоративная выучка трещит по швам. – Надо прочитать молитву над экскаватором? Освятить бульдозер? Я готов на всё, лишь бы отчет за квартал не был красным.

Пётр засмеялся. Звук был приятным, но в нем звенела какая-то старая, металлическая нота.

– Молитвы – это для дилетантов. Мы работаем с причинно-следственными связями. В вашем случае, согласно предварительной… скажем так, диагностике, мы имеем дело с реакцией среды на нескоординированное вторжение. Проще говоря, «Хозяин» недоволен.

При этом слове в офисе на мгновение стало тихо. Не просто тихо – а так, будто выключили все скрытые вентиляторы, серверы и даже замерло эхо. Илья невольно поморщился. Его собственная тень от лампы Петровича на стене дёрнулась и стала на мгновение неестественно тонкой и вытянутой, словно её пытались оторвать от него.

– «Хозяин». Лесной дух. Ну конечно, – он не удержался. – А задержки поставок – это гномы злые? А перерасход бетона – водяной воровал?

Пётр посмотрел на него с холодным профессиональным интересом, с каким энтомолог смотрит на редкого жука.

– Водяной, милый мой, в бетоне не нуждается. Ему подавай ржавые гвозди да монетки медные. Но вы удивительно близки к сути. Суть в том, что ваша стройка – это неуважение. Нарушение протокола. И нарушителя наказывают. Не по злобе, а.. по старой памяти. Как операционная система бьет по рукам за нелицензионный софт.

Он встал и подошел к стеллажу, проводя пальцем по корешкам. Среди книг по менеджменту и психологии мелькнули названия: «Обрядник северных губерний», «Домовые: инструкция по эксплуатации». Илья почувствовал, как реальность окончательно дает трещину.

– Значит, что? – спросил он, сдаваясь. – Нужно принести в жертву бухгалтера? Я могу предложить пару кандидатур.

– Жертвоприношения ушли в прошлое вместе с неэффективным менеджментом, – с достоинством парировал Пётр, доставая с полки старый, засаленный лапоть на веревочке. – Сейчас в тренде осознанный синергетический обмен.

– И какова цена этого «обмена»? – спросил Илья, чувствуя, как у него в голове уже крутятся цифры из сметы. – Деньги? Золото?

Петрович повернулся к нему, и в его золотых глазах что-то дрогнуло, словно огонек в глубине пещеры.

– Деньги? – Он произнес это слово так, будто оно было смешным и немного грязным. – Деньги – это для бюрократии. Человеческая душа – это устаревшая валюта, не беспокойтесь. Сейчас в моде договоры на основе нематериальных активов. С теми, с кем мы будем говорить, валюта иная. Не волнуйтесь, платить будет не вы лично. Платить будет… проект. Частью своего будущего. Процентом от прибыли. Мелочью, которую не заметят в годовом отчете. Не волнуйтесь, это не ростовщичество. Мы называем это… синергией капиталов. Ну, может, чуть меньше удачи у следующего застройщика на этой земле. Или тенью на репутации бренда лет через двадцать. Мелочи.

– Но для начала… для начала нам нужен выезд на место. Полевая диагностика. Вам понадобится купить черного хлеба, соли, красной шерстяной нитки и.. живого петуха. Желательно, не бройлера. Бройлеры энергетически инертны.

Илья закрыл глаза. В кармане снова задергался телефон. Начальник. Опять.

«Петух, – подумал он с истерической ясностью. – Мой квартальный отчет теперь зависит от петуха. И от этого… этого пиарщика от сатаны». Внутренне он уже называл его не иначе как Чёрт Петрович, и это прозвище обретало зловещую буквальность.