Того житья, что стало мне уделом,
И я решилась предпочесть погибель.
Как некогда с триремы я в пучину
Бестрепетно нырнула, так же ныне
Низвергнусь в бездну смерти. Лишь одно
Меня страшит: я не могу избегнуть
Свиданья с тем, чей вид меня страшит,
И кто к тому же надоел до смерти,
А за гробом не даст мне жизни:
Не смогу вздохнуть свободно,
Не смогу присесть, иль лечь, иль встать,
Чтобы при этом он не терся рядом
И не нудил о том, как сильно любит
И прочее, что вспоминать противно.
Не знаю, что страшней – уродство иль занудство.
Но первое есть камень преткновенья,
Его не выношу, хотя бы и смирилась,
Будь Аристон покрыт присосками, шипами,
Имей он щупальца, копыта, гребень,
Клыки и хвост иль обрасти он шерстью…
Однако то, каков он есть на деле, —
Его несоразмерность той природе,
Какую видит глаз и коей правят боги,
Меня ввергает в ужас, неподвластный
Рассудку.
ФИЛОМЕНТА
(входит с раковиной в руках)
Так зачем же погубила,
Лишив его надежды в этом мире, обещая
Любовь в другом? Ты не одна тоскуешь,
Мне грустно без него, и я пытаюсь тщетно
С возлюбленным покойником связаться… Очевидно,
Он рáкушку свою забыл в гробнице, не успев
Еще испить воды забвения…
КОЛЛИДОРА
(гневно)
Старуха,
Не смей напоминать о мерзостном уродце,
Моем тюремщике и во дворце, и вне!
ХОР
Чем дворец тебе пришелся
Не по нраву? Ведь любой,
Предложи лишь, без раздумий
Поменяется с тобой.
КОЛЛИДОРА
Но этот неизвестный мне любой
Имеет выбор, я же не могу
Дворец покинуть по простой причине:
Отсюда не уйти, поскольку сей чертог,
Как вместе с ним и весь злосчастный остров,
Заброшен за пределы Ойкумены.
ХОР
Ладно… Ежели считаешь,
Что дворец – твоя темница,
То в деревне сопредельной
Смело можешь поселиться.
КОЛЛИДОРА
Совет хорош! Но кто-нибудь из вас
Живал когда-нибудь в селении подобном —
Среди быков и коз, средь грубых мужиков,
Скандальных баб, распущенных детей,
Коров, овец, свиней и разных прочих тварей,
Привыкших извергать навоз
На радость мухам, что потом летят
К столам затем, чтоб с тараканом спорить, 
