Владимир Медведев – Ловушка для сверчков (страница 28)
– Я же знал, что поймаете…
Это была единственная за все утро капля бальзама на израненное сердце Юрганова.
– Как вы туда забираетесь?
– Легко, – отвечает Эврипид. – Вы же видели постамент – весь в трещинах, рытвинах, дырках, как бы следами пуль и осколков. Имитация, конечно. Вот лезу. Там зацепился, здесь подтянулся… Как скалолаз. А за Алией я быстро. Она, наверное, на кухне. Там сейчас все наши дамы толкутся… Как бы помогают, рады возможности завести подруг среди больших, да еще гражданских, не театральных…
Юрганов ждет ее в гроте, который постепенно становится для него личным кабинетом, поскольку при нынешнем безлюдье в Арсенале больше никто на это место не претендовал.
Алия является в розарии как призрак: робость делает ее почти бестелесной. Она не идет, а словно бы неуверенно плывет над землей, тревожно поглядывая по сторонам – не выскочит ли из розовых кустов насильник. Добравшись до грота, девушка слегка приободряется.
Юрганов кивает на скамью напротив. Алия ухватывается за подлокотник мраморного диванчика, ловко вскарабкивается на сиденье и замирает в тревожном ожидании.
– У вас майка надета наизнанку, – говорит Юрганов, начиная разговор с пустяков, чтобы дать девушке время освоиться.
– Знаю, – шепчет Алия.
Юрганов приподнимает брови, обозначая вопрос: почему не переоделись?
– Я не хочу, чтобы он звал меня Вишенкой, – шепчет Алия.
Юрганов понимает: она вывернула майку, чтобы спрятать рисунок.
– Он вас больше не обидит.
Она неуверенно кивает – непонятно, в знак ли благодарности или из простой вежливости.
– Я говорил с его начальником. Надеюсь, его накажут, – сообщает Юрганов.
– Он мстить будет, – шепчет Алия.
– Не посмеет.
Она вновь неуверенно кивает, а Юрганов думает, что, возможно, поспешил, пообещав наказание Сому прежде, чем проведет расследование.
– Алия, расскажите, – просит он, – что произошло.
И вздрагивает от неожиданности, когда она вскрикивает:
– Он хватал меня!
– Тише, пожалуйста, тише, – бормочет Юрганов. – Постарайтесь спокойно рассказать, как все было.
– Я шла! – восклицает Алия. – Я шла, а он меня хватал. Поднял и прижал к себе, как держат на руках ребенка. Я хотела закричать, а он увидел и сказал: «Закричишь – уроню». Я испугалась и не стала кричать. А он начал говорить всякие бессмысленные глупости: «Эх, Вишенка, увезу тебя в тундру, станешь ягодкой-морошкой». Наверное, он псих. И запах от него был мерзкий – пахло одеколоном или дезодорантом. Как отдушкой в туалете. Наверное, он хотел меня поцеловать, но в это время прибежал Карл и закричал: «Отпусти ее!» Он засмеялся: «Если не отпущу, что сделаешь?» Тогда Карл изо всех сил ударил его ногой по… как это? – она показывает на своей ноге.
– Голень, – подсказывает Юрганов.
– Да, Карл бил по голень. Очень больно, я знаю. Он закричал, меня не ронял. Ставил на пол. Потом Карла толкал.
– Толкнул или ударил? – уточняет Юрганов.
– Толкал! Карл в стенку летал, он уходил.
– Понятно, – говорит Юрганов. – Не бойтесь, теперь он к вам не прикоснется. Но все-таки на всякий случай постарайтесь не ходить одна. И если, не дай Бог… сразу извещайте меня.
Алия тревожно смотрит на него, а потом, поняв, что продолжения не последует, спрыгивает со скамьи и, запинаясь, влечется по розарию назад, откуда пришла. Юрганов, вздохнув, отправляется на поиски мужчин. Он очень надеется, что они не мастерят в уголке стенобитную машину или не роют подкоп. Толку из этого не будет никакого, а неприятностей с Хратовым и охраной не оберешься.
Проходя мимо Полигона, он видит Эврипида на прежнем месте – на высоком бетонном постаменте с той же тетрадью на коленях. Юрганов останавливается у подножия.
– Вы не знаете, где мужчины?
Эврипид закладывает карандаш меж страниц, закрывает тетрадь:
– На корте. В футбол играют. Чем еще в Бурлыжнике заняться… Хотите провожу?
Он сует тетрадь в сумку и бросается вниз. Юрганов опять подхватывает. А мог и не успеть. Слепое доверие – коварная штука.
– Закончили трагедию? – спрашивает Юрганов по дороге.
– Вроде, – отвечает Эврипид. – Здесь хорошо писать, времени много. Ни спектаклей, ни репетиций. Если б сюда не попали, я бы, наверное, еще полгода чикался бы.
– Кстати… – начинает Юрганов, не зная, как спросить поделикатнее. – Простите за нескромность, почему вас Эврипидом прозвали?
– Миша наградил. Ему передали, что я специально для него написал античную трагедию. Он пристал: покажи да покажи… А я только начал, так ему и сказал. Он разгневался: «Эх ты, Эврипид». Сказал, будто выругался. С той поры и пошло…
«Бедный, бедный Кузнечик», – думает Юрганов.
– А вот вы давеча сказали «Бурлыжник»… Это как понимать? – спрашивает он.
– Ребята так поместье прозвали. По имени генерала.
Юрганов футбол презирает. Спорт для плебеев и зрелище для плебеев. Если бы он застал актеров за рытьем подкопа, был бы меньше разгневан.
– И вы туда же, Василий Иванович!
Старик Калачев за мячом, конечно, не бегает, а лишь судит, но и того достаточно. Услышав отклик Юрганова, он сует два пальца в рот, свистит долго и пронзительно.
– Конец матча!
Зрители – водитель, дворник, таджик-садовник, – с восторгом следящие за игрой маленьких человечков, недовольно ворчат.
Садовник восклицает:
– Еще играйте, пожалуйста!
Но режиссер уже уводит с поля обе команды.
– Вот что, друзья! Всем срочно умыться, привести себя в порядок и собраться в гроте через пятнадцать минут. И оповестите дам – им тоже необходимо туда явиться.
Являются.
– Побездельничали, господа актеры, порезвились, полюбезничали, пора за дело браться, – начинает Юрганов обличительную речь.
Мысленно он корит не сверчков, а самого себя. Надо было с самого начала загрузить их делом, чтоб не осталось ни минуты свободной – тогда не было бы заговоров, подкопов, футбола и прочего. А чем можно занять актеров, кроме как репетициями и разучиванием ролей?
– Слышал я, что некоторые из вас считают наше пребывание в Арсенале тюремным заключением, – продолжает он. – Я лично считаю, что нахожусь в творческом отпуске. У нас появилась бездна свободного времени, давайте тратить его экономно и разумно – на чтение и репетиции. Чтобы потом не было, как говорится, мучительно больно…
– Без текстов особо не порепетируешь, – степенно молвит старик Калачев.
– А читать что? – дурашливо спрашивает Петруша. – Тетка в библиотеку не пускает.
– Для начала послушаем, – говорит Юрганов. – Константин закончил новую пьесу.
Аристон
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
АРИСТОН, чудовище.
КОЛЛИДОРА, юная красавица.
ХОР СЛУЖАНОК из дворца Аристона. Основной хор драмы.
ФИЛОМЕНТА, старая рабыня, служанка Аристона.
АРГИРОС, слуга.