Владимир Медведев – Ловушка для сверчков (страница 26)

– Как знаешь, – сказал Сом равнодушно. – А Вишенка все равно никуда не денется.

Я с трудом подавил возмущение и отвращение.

Сверчки разбрелись кто куда. В поле зрения маялся только Сеня, привычно ожидая моих распоряжений. Я велел ему разыскать и привести в грот Ольгу.

Никогда не демонстрировал особого к ней отношения из-за того, что ее отец дает средства на театр. Она была просто одной из актрис, и деньги к этому не имели никакого отношения. Как и все прочие сверчки, она получала крохотную зарплату.

Мне даже в голову не приходило использовать ее для решения финансовых проблем театра. Однако в тот вечер я обращался к ней не как к актрисе, а как к дочери Берсенева. Так сказать, наследной принцессе. Решил говорить напрямик, без вступлений.

Ждать пришлось недолго. Минут через десять я увидел, как она пробирается по цветущему розарию, и невольно загляделся на стройную, чрезвычайно женственную фигурку. Спешу оправдаться: любовался абсолютно эстетически. Ольга остановилась около куста, сорвала алый бутон и подошла ко мне, держа его возле лица и наслаждаясь ароматом, но на самом деле, подумал я, пряча за цветком свое смущение.

– Что же вы стоите-то? – произнес я. – Нам поговорить надо. Располагайтесь.

Она присела на нижнюю ступеньку. Так сказать, у ног учителя. Я похлопал по ступеньке, расположенной выше той, на которой сидел сам: пересаживайтесь, мол, сюда. Она послушно встала и переместилась повыше. Теперь наши глаза были на одном уровне.

– Оля… – начал я и увидел удивление в ее взгляде. Прежде я неизменно именовал ее полным именем. – Оля, хочу попросить вас о помощи.

Она вспыхнула.

– Кирилл Максимович, вы знаете… Я для вас все что угодно. Меня просить не надо. Просто скажите, что я должна сделать.

Другого я не ожидал.

– Видите ли, Оля, я оказался в весьма затруднительном положении. О, разумеется, мы все в сложной ситуации. Но у меня она особенно щекотливая. Очень и очень, поскольку дело связано с деньгами. Театр заключил договоры в нескольких городах, и, если мы не появимся в срок, боюсь даже вообразить, какие нас ждут финансовые неприятности. Понимаете?

Ольга кинула.

– Но как я… – она не закончила.

– Чтобы выбраться отсюда, необходимо, в общем-то, совсем немного денег.

Оля соображала быстро.

– Чтобы подкупить кого-то… Так ведь?

– Только это и сумел придумать. Вопрос лишь в том, что нечем заплатить. Не буду входить в подробности, но единственная надежда на Павла Николаевича.

Я замолчал, втайне рассчитывая, что Ольга воскликнет что-нибудь вроде: «Ну, конечно, почему мы сразу о нем не вспомнили!» И прочее.

Она молчала.

– Оля, что вы думаете о нашем положении?

Она заговорила оживленно:

– Мы напрасно ждем неизвестно чего. Надо бежать. Я постоянно обдумываю план, как выбраться отсюда. Перебрала уже десяток вариантов, но пока не нашла такого, который бы сработал. Есть один… Правда, для него не хватает… – она замялась, – ресурсов.

– Любопытно, – сказал я. – Не хотите ли поделиться?

Она колебалась. Надо было подбодрить.

– Смелее, я не стану смеяться…

– Пожалуйста, не обижайтесь, Кирилл Максимович, – произнесла она нерешительно, – но, если бы вы умели водить автомобиль и были немного радикальнее, мы могли бы уехать на микроавтобусе.

Я был неприятно поражен и постарался, чтобы в голосе не слышалось обиды:

– А как бы я в вашем предполагаемом варианте завел машину? Уверен, ключи в ней не оставляют.

– Карл сумеет завести без ключей. Я у него спрашивала.

– Предположим. А ворота?

– Карл говорит, что микроавтобус высадит ворота.

– А если не высадит?

– Карл говорит, что высадит, – повторила она упрямо.

– Предположим! Но бежать пришлось бы, разумеется, ночью. Собачек в вашем плане кто уговаривает? Вы или тоже Карл?

– Что-нибудь придумаем.

– Ольга, я в ужасе от вашего плана. Вы хоть представляете, что произойдет, если кто-то из вас даже нос высунет за дверь…

– Вы правы, с собаками мы не справимся. Поэтому уходить надо днем, когда они заперты в клетках.

– Отличное решение! – воскликнул я. – Именно так, средь бела дня, на глазах у всего двора, под присмотром камер.

Обсуждать всерьез заведомо абсурдный план бессмысленно, но я хотел показать Ольге, что препятствием является отнюдь не мое неумение водить автомобиль.

– Никто на нас не взглянул бы, – сказала она. – В этом-то соль плана. Я обошла все доступные места и нашла три помещения, где нет камер. Если заложить заряд в одной из этих комнат…

– Оля, вы в своем уме?! Ладно, я не говорю про саму безумную идею, но этот ваш «заряд»… Где вы мечтали его добыть?

– О, это самое простое. Йован может сделать. Он говорит, что на кухне и в шкафу с бытовой химией столько всего, что хватит, чтобы взорвать весь этот уродский дом, а не только одну комнату.

Она говорила совершенно серьезно, а я не мог удержаться от смеха. Сверчки-террористы! В жизни не слышал ничего смешнее.

– А теперь представьте, что нашелся человек, который умеет водить, и ваш план удался. Далеко ли вы успели бы сбежать? Номера известны, так что вас остановит первый же дорожный патруль. А что дальше? Суд? Не знаю, какой срок дают за подобные геройства. За один лишь взрыв – лет десять, не меньше, а тут еще угон автомобиля… Об участи минимала в тюрьме или лагере я даже думать боюсь…

Она вспыхнула:

– Они что же, думают, если мы ростом не вышли, то с нами можно как с игрушками обращаться? Захотел – запер в ящик, вспомнил – вытащил наружу.

Я осторожно напомнил:

– Оля, высоких тоже держат в неволе.

– Им проще сопротивляться. Если не отстаивают себя, значит, заслуживают.

Вон куда завернула! Я попытался вывести разговор на правильную дорогу:

– Никто не заслуживает. Есть же, в конце концов, право личности на свободу.

Ольга пренебрежительно махнула розой, которую все еще держала в руке:

– По-моему, это право, как и все другие, придумали затем, чтобы обиженный мог кричать: «Не имеете права…» А для обидчиков это пустой звук. Вроде как муха жужжит, пока ей крылья обрывают. Право надо завоевывать, отстаивать, а не ждать, что кто-то его будет соблюдать.

Она явно путала реальную жизнь со сценой, на которой произносятся героические монологи. Спорить в таких случаях бесполезно.

– Оля, давайте оставим философию до лучших времен, – сказал я. – Сейчас мне нужна конкретная помощь. Беда в том, что Сева профукал наши средства, а просить не у кого. К вашему отцу я обратиться не могу. По некоторым причинам…

– И вы хотите, чтобы попросила я. Кого подкупаем? – спросила она деловито.

– Сома.

– Он же негодяй!

– Конечно, негодяй. Хорошего человека не подкупишь.

Она воскликнула:

– Нельзя мерзавцам давать деньги за то, что они мерзавцы.

Я возразил:

– В том-то и дело, что подкупить можно только негодяя. Хорошего человека невозможно соблазнить. – И сразу же опомнился: – Конечно, вы, Оля, правы… Ну, вы понимаете, в каком я смысле.