Владимир Медведев – Ловушка для сверчков (страница 21)
Петруша усмехнулся и запищал делано тонким голоском:
– Как говорят в британской армии, если вас…
Я резко ткнул в его сторону указательным пальцем: молчи! молчи! Говорить был не в силах. Рука тряслась от напряжения.
Вот тут они испугались по-настоящему. Я видел это по их лицам, которые в разных визуальных стилях выражали одну мысль: если уж из Юрганова полезла обезьяна, значит, положение из рук вон плохо. Один только Карл смотрел мрачно и бесстрастно. А Данила Квон был спокоен.
– Господь милостив, – сказал старик Калачев. – Сыны Израилевы освободились из египетского плена заступлением Божиим. И нас Он не оставит.
К сожалению, я пока плохо справлялся с ролью Моисея. Правда, и тот долго бездействовал, пока сыны Израилевы страдали в неволе. Сейчас я его понимал. Против обстоятельств непреодолимой силы не попрешь.
Некоторые из сверчков перекрестились. Реплика Старика как нельзя эффектнее завершила очередное действие нашей трагикомедии, потому что начинался новый акт: к гроту приближалась здешняя служанка Марина, что явно сулило новый поворот сюжета.
– Вас ждет Марта Рудольфовна, – сообщила Марина.
Всего-то?! Я ожидал великих событий, а оказалось, попросту объявили антракт. Домоправительница составила смету и хотела убедиться, что ничего не пропустила. Я проглядел список. Учтено было все до мелочей. Вплоть до зубных щеток. Я заикнулся было о долге, но Марта Рудольфовна отмахнулась:
– Отдадите потом, когда…
Продолжать не стала. Я понял, что ей совестно принимать участие в неблаговидном, чтоб не сказать преступном, деле, но и она, и Хратов, и охранники, и все прочие, кто работал в замке на Бурягу, всего лишь исполняли его распоряжения. Можно было бы, конечно, провести аналогию с теми, кто выполнял приказы в Дахау или Освенциме, но, бога ради, избавьте меня от необходимости повторять банальности.
– Мужчины будут ночевать в тренажерном зале, – сказала она. – Надеюсь, места хватит. Я пошлю водителя в город купить постельное белье для вашего детсада. Ну и матрасы, конечно. Женщин немного, их я размещу в двух свободных комнатах для служанок. С туалетами сложнее. У женщин санузлы помещаются при спальнях, а мужчинам придется довольствоваться всего лишь двумя на всю ораву. Надеюсь, не передерутся…
– Ма-а-а-рта Рудольфовна, – протянул я укоризненно.
– Шучу. Никак не могу к ним привыкнуть… То и дело заносит.
– Познакомитесь поближе – пройдет.
Усмехнувшись, она разгладила свой белый фартук:
– Вы, похоже, собрались поселиться у нас надолго.
Хотела того или нет, она смутила меня. Ситуация сложилась абсурдная: позабыв про гнев и возмущение, я спокойно обсуждаю бытовые подробности – как обустроить тюремное заключение людей, за которых отвечаю. Если так пойдет дело, то вскоре стану решать с ней, кого из сверчков подать на обед. Кстати, если кто не знает, в последнее время сверчки – не актеры, разумеется, а насекомые – становятся модным пищевым продуктом.
Я быстро перевел тему:
– Скамеечки.
– Помню, – сказала она. – И собиралась обсудить с вами. Раз уж придется покупать, покажите, какими они пользуются дома.
– Разными.
В другое время можно было бы вволю поразмышлять о том, что говорят о характере человека конструкция и цвет детской подставки к унитазу, которые он предпочитает. Но сейчас, когда минималов лишили свободы, закупка туалетных приспособлений была дополнительным унижением. Все же я показал на планшете несколько моделей в надежде, что Углич достаточно большой город, чтоб можно было найти их в магазинах.
Покупать одежду вместе с водителем послали Марину. Чудная девочка! Меня очень тронуло то, что она заранее выяснила у каждого из сверчков, как тот хотел бы одеться, и записала пожелания с пометкой о размере в тетрадку.
Я улучил момент и отвел чудесную девушку в сторону.
– Мариночка, запомните номер? Помогите нам. В городе попросите у кого-нибудь телефон, позвоните нашему директору – его зовут Севой, Савелием Руденко, – и расскажите, где мы и что с нами. Пожалуйста…
Она до смерти перепугалась.
– Ой, что вы! Я не смогу. Жора, шофер, ни на шаг от меня не отойдет. Я знаю, уже ездила.
Я попытался успокоить ее лестью.
– Неужели умная женщина не сумеет перехитрить грубого мужлана?
Однако только усилил ее страх. Девушка крепко заперла двери, захлопнула ставни, а сама укрылась в погребе. И оттуда, из глубины, смотрела на меня неприязненно.
– Нет, не просите!
И, опустив глаза, пошла к ожидавшей ее машине.
Вернулась она часа, наверное, через четыре. Сверчков к тому времени охватила повальная эпидемия скуки. Как маленькие бестелесные тени в Аиде, скитались они по артиллерийской экспозиции Буряги. Обессиленные вынужденным бездельем, еле таскали ноги, бродя по дорожкам и газонам.
Они были настолько выбиты из колеи, что даже Лорелея никого не задирала, а, вскарабкавшись на лафет, плела венок из асфоделей. Цветы она нарвала на ближайшей клумбе под восхищенным взглядом таджика-садовника, который не осмелился ей помешать. Вернее всего, принял нашу красавицу за волшебную пери.
Возвращение Марины пробудило мертвое царство. Заслышав рокот двигателя, сверчки ожили и успели увидеть большой белый фургон, въехавший в ворота. Дальнейшую траекторию его движения заслоняли деревья, однако не было сомнений, что это прибыла новая одежда. Все потянулись смотреть обновки. Только Лорелея как ни в чем не бывало продолжала плести свой венок.
– Эй, – окликнул ее Карл.
– Доплету и приду, – высокомерно произнесла красавица. – Все равно без меня не начнут.
Так оно и оказалось. Марта Рудольфовна строго объявила сверчкам, что спешить некуда и что их «позовут». Обидно и оскорбительно… Пришлось томиться в ожидании на ступеньках крыльца или в вестибюле. Тогда-то и появилась Лорелея. В длинном до пят белом платье Дездемоны, с венком асфоделей на белокурых волосах, спадающих на плечи. Юная и светлая. Казалось, жара ее не берет. Истомившийся в тяжелых театральных одеяниях коллектив смотрел на ее торжественное приближение с возмущением, но, к чести сверчков, никто не промолвил ни слова. Едва Лорелея взошла на ступени, в дверях донжона возникла Марта Рудольфовна и возгласила:
– Можете заходить.
Что тоже было обидно и оскорбительно. Она никак не желала признать в минималах взрослых людей.
– Ваша одежда в трапезной.
Сверчки поплелись в трапезную, где заботливая Марина разложила на лавках, стоящих по обе стороны обеденного стола, пластиковые пакеты с одеждой – украшенные идиотской картинкой какого-то покемона с надписью Karapuzik. На каждом пакете лежала бумажка с размером.
Марта Рудольфовна и кухарка, стоя в дверях кухни, с умилением наблюдали, как миниатюрные дожи, полководцы, придворные дамы и кавалеры в роскошных сценических одеяниях бродят вдоль лавок, отыскивают свои пакеты, выхватывают из них какую-то эфемерную, почти не существующую одежонку и… О боги! Что тут началось!
– Уа-уа-уа! – завопил Петруша, прикладывая к груди крохотную желтенькую маечку с рисунком мухоморчика. – Дайте мне сисю!
Старику Калачеву из-за его небольшого, мягко говоря, роста – семьдесят пять сантиметров – достался совсем уж неприличный для его лет наряд – короткие штанишки мерзкого фиолетового цвета, рубашечка с зайчиками и красные сандалики. Развернув свой пакет, он грозно вопросил:
– Что это за срам?!
– Они только по сезонам продают, – робко пролепетала Марина. – Лето… Другой одежды нет.
– А почему не купили ползунков? – спросил Эврипид. – Белые ползунки – это те же лосины…
В это время в трапезную вошла Лорелея, огляделась и заявила:
– Убивайте, но останусь в чем есть. Я такую гадость не надену!
– Дорогая, ты посмотри сначала, – посоветовала Матушка. – Может, и понравится.
– Гадость, – ответствовала Лорелея.
– Ей хочется еще немного в Дездемонах походить, – сказал Петруша. – Смотри, Лорка, кто-нибудь задушит.
– Дурак! – закричала Лорелея. – Я ноги побрить не успела. Вам, мужикам, хорошо: модная небритость. А на небритые женские ноги моду еще никто не вводил.
– А ты возьми да введи…
– Отвяжись от нее, – хмуро проговорил Карл.
И Петруша прикусил язык. Встревать в свару с экзотом он не осмелился. Да и весь коллектив перешел от молчаливого неодобрения к дружеским убеждениям.
– Еще древние греки говорили: «Ничто так не красит женщину, как лохматость ног», – сообщил Костя Эврипид, знаток Античности.
– Врешь, – кратко отозвалась Лора, но снизошла к уговорам и взяла свой пакет.
Не знаю, кому первому пришла мысль устроить «презентацию», которую все сверчки поддержали с энтузиазмом. А про замковую обслугу и говорить нечего. Поглазеть на лилипутов в обновках собралось все население замка: Марта Рудольфовна с кухаркой, горничные Марина и Галя, водитель, дворник, таджик-садовник, охранники… Не было только Хратова. Разумеется.
Подиумом служила площадка на крыльце большого дома.
Открыл представление старик Калачев – выбежал на крыльцо, что называется, с притопом и прихлопом:
– Ну-ка, гляньте, каков у нас малютка Старичок. Красавчик!
Зрители зааплодировали. Василий Иванович тут же принял вид строгого достоинства и занял место в первом зрительском ряду. В дурацком одеянии он выглядел на удивление значительно, как какой-нибудь лорд во фраке и брюках с лампасами, будто не он только что фиглярствовал.