Владимир Медведев – Ловушка для сверчков (страница 15)
– Уходим, друзья.
Мрачный, он зашагал прочь из этого малоприятного закоулка. Хорошо представляю, что он сейчас чувствует. Никогда не показывает, но я-то знаю, что постоянно сравнивает всех нас с Кузнечиком. Не сомневаюсь, что недобрая выходка охранника разбередила у него печальные воспоминания о Мише.
Явление Миши
Они ждали Юрганова под проливным дождем и отловили его у входа в Дом культуры, где он занимался с Ольгой Берсеневой и Стариком. Двое под маленьким цветным зонтиком. Мальчик и мужчина среднего возраста и среднего роста, с внешностью настолько невыразительной, что, покосившись на миг в сторону и вернувшись к нему взглядом, уже не вспомнишь, кто он такой и как его зовут. Имя Юрганов впоследствии все-таки заучил: Арсений Федотович. Так он представился, не назвав фамилии, и добавил:
– А это Миша.
На вид мальчику было лет семь. Юрганов кивнул. Миша так Миша. Обычный, ничем не примечательный ребенок. Судя по тому, что оба промокли до нитки, ждали они долго.
– Мы к вам… – начал Арсений Федотович.
Юрганов не дослушал.
– Простите, нет времени. У меня начинаются занятия.
– Мы знаем, за тем и приехали… Вы бы Мишу посмотрели…
Ну вот, началось! Этого Юрганов и опасался. Не стоило давать объявления. Теперь повалят родители со своими гениальными отпрысками, исходя из простой логики: раз лилипуты, то почему бы не дети. Он вздохнул:
– Это вам надо в Дом пионеров, или как он теперь называется… У нас театр для взрослых. Да и в любом случае отбор актеров начнется только через две недели. Сейчас только… как бы это сказать… подготовительные занятия.
– Ну как-нибудь по-быстрому посмотрите.
– Нет, нет, мне недосуг, у меня занятия.
– Ничего, подождем. Мы ведь к вам издали, из Сургута приехали.
Все решил дождь. Объявись сургутчане в сухую погоду, он бы их даже слушать не стал. А прогнать мокрых и продрогших не смог. Самоотверженность заслуживала награды.
– Так и быть, посмотрю после репетиции. Можете подождать в фойе.
– Нам бы хоть одним глазком, как вы с артистами занимаетесь… – произнес папаша умоляюще, и Юрганов буквально ощутил, как мальчишка затаил дыхание.
Так всегда и бывает. Дай палец, всю руку отхватят. Он сам не понимал, почему вдруг разжалобился.
– Ладно, только сидите как мыши. Ни единого писка.
Папаша с сынком забились на задний ряд скудно освещенного зала, я сразу же о них позабыл.
Репетировали кульминационную сцену «Отелло».
Сидя во втором ряду маленького зрительного (и по совместительству репетиционного) зала, Юрганов наблюдал, как разворачивается трагедия. Василий Иванович скорчил зверскую рожу и простер к горлу Ольги растопыренные руки. Это был громадный шаг вперед. До сих пор он на такие решительные жесты не отваживался. И надо же, чтобы в этот момент из заднего ряда донесся звонкий мальчишеский голосок:
– Фуфло!
Это уже потом Юрганову вспомнилось, что звонкий и мальчишеский, но в тот миг он его даже не услышал. Как всегда, был глух для всего постороннего. Полностью сосредоточился на сцене и не сразу понял, почему Василий Иванович вдруг вздрогнул, будто его ужалили, оглянулся на зал и отдернул руки. Тогда и режиссер услышал, как мальчишка вопрошает с возмутительными пионерскими интонациями:
– Ты хоть раз кого-нибудь душил? Ну хоть кошку…
Юрганов на миг остолбенел. Правда, его мимолетное замешательство сразу же сменилось гневом, готовым излиться, как раскаленная лава, на голову малолетнего наглеца. Слава богу, успел вовремя остановить извержение и осведомился с ядовитой, нарочито неуклюжей старомодной любезностью:
– Может, вы, молодой человек, поделитесь с нами своим опытом, как следует… так сказать… лишать живые существа воздуха?
Он рассчитывал смутить щенка, но не тут-то было! Маленький паршивец вскочил и поскакал по проходу к сцене.
– Миша! – в ужасе крикнул ему вслед папаша.
Мальчишка взбежал на сцену по боковой лестнице. Дездемона в вареных джинсах и легком цветастом бомбере полулежала на грубом топчане, заменявшем на репетициях пышное ложе, и с интересом наблюдала за происходящим. Юрганов взял контроль над нелепой ситуацией:
– Так как, молодой человек, следует играть эту сцену? Чем вам Василий Иванович не потрафил?
Мальчишка звонко отрапортовал:
– Он будто в цеху на дядю работает. Никакой личной заинтересованности. А ведь негра изображает. У тех не только изменщицы, даже утюги и чайники долго не живут.
Юрганов подивился тону и взрослым выражениям, в каких он все это изложил. Интересно, где малец набрался такой премудрости? К сожалению, пришлось признать, что он прав. Чтобы поставить щенка на место, режиссер уточнил:
– Отелло не негр, он мавр. Араб или бербер.
– Без разницы, – отрезал маленький паршивец.
Сеня удивленно спросил:
– А ты лучше сможешь?
– Попробую, если ваш учитель разрешит.
– Режиссер, – поправил Сеня. – Кирилл Максимович.
– Без разницы.
– Он не разрешит, – быстро сказал Сеня.
Только того не хватало, чтоб наивные бездари принимали за меня решения.
– Сеня, отойди в сторону, – приказал я. – Пусть продемонстрирует.
Мальчишка обошел ложе так, чтобы оказаться лицом к зрителям, и остановился.
– Пусть она ляжет, иначе я не достану.
Юрганов приказал:
– Сеня, убери подушки.
Подушки изображала деревянная конструкция, на которую Ольга опиралась спиной.
Сеня снял с топчана опору, а Ольга, которую развлекало происходящее, перед тем как лечь, спросила мальчишку:
– Тебя Мишей зовут? Так как, Миша, ты сам-то кошек давил?..
– Боитесь?
Ольга расхохоталась, правда несколько нервно:
– Тебя, что ли?
– У меня все ништяк, по чесноку. А ежели чего, то, – паршивец кивнул на Сеню, – вот он спасет.
Ольга легла и сказала:
– Ты, главное, не всерьез и не царапайся. Руки-то мыл?
– Мыл, мыл… Погнали.
Однако некоторое время на сцене ничего не происходило. Ольга лежала, Миша стоял у нее в головах.
– Ну? – спросил Юрганов.
Мальчишка посмотрел на него, и режиссер понял, что он ждет сигнала.
– Начинайте!
– С чего начать?