Владимир Медведев – Хороший братец – мертвый братец (страница 71)
Мне почти уже стукнул полтинник, однако от инфаркта я не умерла, а просто вышла на крыльцо. Тащиться в темноте к нужнику не хотелось, да и смысла никакого. Я отошла к сосне, что растет у крыльца, присела…
И вдруг что-то холодное и скользкое коснулось моего голого зада. Не коснулось даже, а толкнуло меня. И довольно сильно.
Я взвилась как ошпаренная. Сердце подскочило к горлу и там судорожно затрепыхалось: бух-бух-бух-бух-бух-бух-бух… Не помню, завопила я или нет, потому что в этот миг вспыхнула молния, двор озарился слепящим сиреневым светом, и я увидела…
Не знаю даже, как описать. По траве, которой небесное электрическое освещение придало на долю секунды ярко-изумрудный, неземной цвет, прыгали какие-то серые комки. Зайцы не зайцы, кролики не кролики, а нечто невообразимое. Было их очень много.
Тут я и заорала.
Один бог знает, как в наступившей вслед за вспышкой темени добралась я до крыльца. Шасть в дом – и дверь на крючок. Роксай забился под стол и скулил. Он у нас парень бравый, но грозы боится до дрожи. Меня и саму трясло как в ознобе. Мама выплыла в темноте из своей комнатки, словно призрак.
– Оля, что происходит?
В окна полыхнуло белым светом, и тут же ударил гром.
– Гроза, мама. Ничего особенного. Ложись…
Но она уже увидела… Да и как было не увидеть. В оконный переплет снаружи что-то ударило с омерзительным шлепком, и в свете новой молнии мы увидели, как по стеклу сползают тонкие кишочки. Словно в окно нам швырнули пригоршню куриных потрохов.
Я бросилась к другому окну. Небо вновь осветилось. Снаружи бушевала сухая гроза. Молнии вспыхивали почти постоянно, то дальние, то ближние, и в их рваном, трепещущем свете мы видели, как уродливые создания бессмысленно скачут по грядкам и клумбам. Что им надо? Не питаются же они человечиной!..
– Ой, да что это такое?! – простонала мама.
– Просто какой-то парк юрского периода, а не дачный участок, – проговорила я дрожащим голосом.
Хлынул дождь. И тварей будто водой смыло. Сколько мы ни вглядывались, не заметили больше ни одной.
– Слава богу, – сказала мама и перекрестилась.
Чего-чего, а этого я от нее, старой коммунистки, никак не ожидала. Заметив мой взгляд, мама смутилась и побрела к себе.
Да я и сама была хороша. Я лежала в постели, глядя в темноту, и мне, кандидату наук, без пяти минут доктору, чудилось, что отовсюду – из земли, из ночного воздуха, с веток деревьев за окном – на меня смотрят загадочные бесплотные духи: эльфы, гоблины, лешие, джинны… Называйте их как хотите. Мне было страшно, как никогда в жизни. Еще вчера я считала, что нечисть поднимается «со дна подсознания», но теперь я знала – она действительно всплывает со дна земли. Из глубин бытия…
Первое, что я обнаружила утром на крыльце, была кучка студенистых останков одной из вчерашних тварей. Внутренности были перемешаны с картофельными очистками, прелой травой и еще бог знает какой дрянью. Еще несколько таких же сувениров я нашла во дворе. Компостная куча в углу была раскидана почти начисто. Возле нее валялось три или четыре земляные жабы (надо же как-то назвать этих уродцев) с вывороченным наружу нутром.
Так вот почему они лопались вчера ночью. Обожрались компоста. Другого объяснения я найти не смогла. Впрочем, и не искала. Даже не умывшись, направилась к Корзухиным. Сергей был уже там и разводил в ведре морилку.
– Сережа, я заплачý… Помоги вскопать участок.
– Какая там плата! – отмахнулся Сергей. – И думать об этом забудь.
Он сходил к Смирновым и приволок бензиновый культиватор. И началась великая акция борьбы с подземной силой. Аппарат, к великому неудовольствию Роксая, жутко тарахтел и испускал клубы вонючего синего дыма. Сергей шагал за ним враскоряку, крепко держась за рукояти, и напоминал былинного Микулу Селяниновича, ковыряющего сохой мать сыру землю. Только не новинá лежала под ножами культиватора, а ухоженные клумбы и грядки, которым я отдала столько труда и терпения.
Наконец Сергей заглушил двигатель.
– Плиты поднимать будем? – спросил он.
Участок был полностью перепахан. От заборчика из зеленого штакетника до соседских границ. Погибло все – лилии и лилейник, львиный зев и петуния, морковь, укроп и салат, не говоря уже об огурцах в полиэтиленовом парничке… Теперь наш домик стоял среди голой пашни, пересеченной лишь двумя дорожками из квадратных бетонных плит. Одна вела от крыльца к кухне, сараю и туалету, другая – к боковой калитке.
– Думаю, плиты можно оставить, – сказала я.
Вряд ли жабам под силу поднять тяжелую плоскость толщиной сантиметров десять и со сторонами в полметра.
– Не горюй, Ольга, – утешил меня Сергей. – Осенью начнешь все заново.
Об этом я и думала, засыпая, – устрою на будущий год идеальный дворик по мотивам журнала «Наш прекрасный сад». Одни цветы. А овощей сажать не буду.
Проснулась я непривычно поздно. Разбудили голоса за открытым окном. Выглянула – оказалось, это Сергей с Иваном.
– Зашли посмотреть, как ты с подземным царством воюешь.
Роксай вскочил и бросился к двери. Он ничуть не сомневался, что гости пришли именно к нему. Я накинула халатик и вышла на крыльцо.
– Так ты все же решила перевернуть плиты? – встретил меня вопросом Сергей.
– Какие? – я оглянулась.
Две плиты напротив кухонного крылечка были сдвинуты с места и лежали краями одна на другой. Словно кто-то пытался их приподнять, да бросил, не осилив. А там дальше, у туалета, еще один бетонный квадрат откинут в сторону и лежит на пашне.
– Я их не трогала, – промямлила я. – А кто же?
Иван с Сергеем переглянулись.
– Ну тогда Кувыка, – сказал Иван. – Больше некому.
Внутри у меня все похолодело. Час от часу не легче.
– Какой Кувыка?
– Земляной дедок, – пояснил Иван. – Мы тебе сразу о нем говорить не стали. Думали, обойдется. Он давно уже в наших местах не появлялся…
– Да что за дедок?! Как он выглядит?
Я и сама слышала, как в моем голосе пробиваются истерические нотки, но никак не могла с собой совладать.
– Никто толком не знает, – сказал Сергей. – Вот увидишь и нам расскажешь.
«Ну и шуточки, – подумала я. – Типун тебе на язык».
– Говорят, он любит баб щекотать в причинном месте, – сказал Иван. – Присядет какая там, где не положено, а он из земли высунется и трогает. Забавляется. А может, мокрого не любит и проверяет, откуда это водичка льется.
Вспомнила я свои ночные визиты под сосну и стало мне не по себе.
– Да ты не бойся, – успокоил Иван, догадавшись, о чем я подумала. – Это мужики, чтобы над девками подшутить, рассказывают. А на самом деле Кувыка пола не разбирает. Утаскивает под землю всех подряд – что мужчин, что женщин…
– У-тас-ки-ва-ет? – переспросила я.
– Ну да. Нас даже в детстве пугали: «Не будешь слушаться, тебя Кувыка под землю утянет».
– Так то пугали… – я старалась рассуждать спокойно. – А было, чтобы он кого-нибудь утащил? Не в древности – вот, мол, деды вспоминали, – а в наше время…
– Лет пять назад Семен Вяхирев из Криулино пропал. Милиция его искала, не нашла. Вот его, говорили, вроде Кувыка унес.
– Семена потом в Павловом Посаде на рынке видели, – вмешался Сергей.
– Может, и видели, – сказал Иван. – Это ничего не значит.
– Что же, и он
(Хорошо бы так, но после жаб и белки я была готова поверить во что угодно.)
Иван с Сергеем переглянулись.
– А зачем, – сказал Иван, – нам тебя разыгрывать? Тут, Оля, дело такое… Не до шуток.
– Слышь, Ольга, а не продать ли тебе участок? – сказал Сергей. – Купишь другой где-нибудь поблизости.
– Дудки, – отрезала я. – Не позволю, чтоб нечисть подземная выжила меня с моего собственного клочка земли. Нет, не дамся я. Буду стоять до последнего.
– Это хорошо, – одобрил Сергей. – Тогда давай пахать. Неси лом.
Я слазила в подсобку за инструментом, и мы одну за одной отвалили все плиты и переворошили слежавшуюся под ними почву. Плиты мы выстроили рядком вдоль штакетника, поставив их на ребро. Вкупе с развороченной землей это придало дворику осадный вид.
Последний плацдарм… Погибаем, но не сдаемся.
– Ольга, идите-ка вы все к нам ночевать. С собачкой, – предложил Иван, поглаживая Роксая. – А завтра решишь, что и как.
– Нет, – твердо сказала я. – Спасибо.