Владимир Майоров – Долгое полярное лето. Почти документальная повесть (страница 2)
После полудня жизнь незаметно стала меняться. Унялась морось, тучи постепенно поднялись, просветлели, разрыхлились, в прорехи блеснуло солнце. То справа, то слева за весёлыми сосёнками проглядывали ультрамариновые озёра, порой вырывались на свободу, окаймлённые невысокими аккуратными горками.
Да и спутники оказались весьма симпатичными. Очаровательная Лариса, общительный улыбчивый Сергей, спокойный, чуть суховатый Володя, незаметная Таня, серьёзный молчаливый Лёша, чуть суетливый, пытающийся отыскать невидимые нити сущего, Миша. Неплохая команда. Уже и маленьким общим хозяйством обзавелись. Обжили неполные два купе плацкартного вагона.
Проехали станцию Полярный Круг. Ещё двадцать минут – и вагон остановился напротив стоявшего на горке небольшого каменного одноэтажного здания с надписью «Пояконда». Выгрузились. Были злобно облаяны пугливыми собаками.
– Вы на Биостанцию?
Щуплый парнишка мог бы и не спрашивать, поскольку никого больше на платформе не было.
Шли, сопровождаемые стаей не унимавшихся собак по серым деревянным мосткам – мимо приземистых рубленых избушек с низкими окошками и крохотными огородиками, мимо штабелей нешкуреных брёвен, вдоль железнодорожной ветки, заканчивающейся у солидного пакгауза рядом с высоким крепким причалом.
Паренёк, оказавшийся капитаном, прыгнул на палубу катера.
– Рюкзаки в кубрик сложите.
Дизель нехотя чихнул, просыпаясь, и покорно затарахтел.
– Швартовы сымайте!
Оказывается, это относилось к нам. Гордый оказанным доверием, я выбрался на пирс, снял со сваи тяжёлую пеньковую петлю и ловко спрыгнул на плавно отваливавший борт. Катер развернулся, обогнул остров, загораживавший вход в небольшую бухту, и бодро вытарахтел в море.
Тут я и обалдел. «Серые скалы под низкими лохматыми тучами…» Забыв, что уже девять вечера, солнце и не думало заходить. Неправдоподобное грубовато-синее сонное море под неправдоподобным бесконечным мягко-синим сводом. И островки. Близкие и далёкие, похожие на золотистые шапки, высовывающиеся из воды. Это низкое северное солнце вечерними лучами освещало стволы высоких сосен.
Я влюбился в Белое море, влюбился с первого взгляда.
– Смотрите! Смотрите! – дёрнула за рукав Лариса.
В чистейшей, зеленоватой стихии, катер сопровождали неведомые создания – сантиметров сорока длиной, плоские ленточки чуть светлее окружающей воды. Меня слегка передёрнуло – представил: плыву-плыву… и вдруг утыкаюсь носом в плоского полупрозрачного червя… Б-р-р-р-р! Противно…
Дизель притих, катер гуднул пару раз и замер. От берега, метрах в двухстах, отчалила шлюпка.
– Заберём ребят с трассы, – молвил вышедший из рубки капитан.
Шлюпка оказалась большой, даже не шлюпка, а ботик. Привалил к катеру, на борт с воплями, будто пираты при абордаже, выплеснулись стройотрядовские школьники, человек двенадцать, загоревшие и пообтрепавшиеся за неделю, проведённую на Белом море.
– Привет!
Передо мной стоял такой же пиратистый, неотличимый от малолеток, улыбающийся Виталий.
– Как добрался?
Оказывается, добрался с приключениями. Как полагается, опередил себя телеграммой: «Прибываю двадцать пятого. Завьялов». Только поезд остановился, подбегает к вагону мужичок:
– Вы Завьялов?
– Я.
Мужичок хвать рюкзак прибывшего и тикать. Виталик – за ним. Так до самого пирса чуть не бегом.
– Просим, пожалуйста!
И вот Виталий стоит один на носу корабля, овеваемый ветрами, скрестив руки на груди, и озирает дали как капитан Нельсон. Только подзорной трубы не хватает.
Всё разъяснилось на месте. Оказывается, получают в отсутствие Директора на Биостанции телеграмму: «Прибываю двадцать пятого. Завьялов». Про стройотряд ни слова, да и нет ещё никого из стройотряда. Вот и решили, что начальство с Университета жалует, может даже Академик, у того фамилия похожая была. Снарядили катер за одним прибывающим. Если б знали, что Завьялов – это просто Виталик, куковать бы ему на причале до утра.
Катер обогнул мысок с ветряком и направился к домикам, разбросанным у подножия двуглавой горки поросшей лесом. Школьники резво выскочили на пирс и пришвартовали катер. У выхода с причала нас встретила невысокая плотная женщина с красной повязкой на рукаве.
– Здравствуйте! Семь человек согласно телеграмме? Пойдёмте, поселю вас.
По песчаной дорожке, окружённой частыми худосочными сосенками, мимо волейбольной площадки подошли к голубому домику, на котором красовалась табличка с названием улицы: «Тупик молодых дарований». По наружной лестнице поднялись на второй этаж.
– Располагайтесь. Уже поздно, а завтра получите бельё и одеяла.
В комнатушке стояло четыре кровати, на которых лежало семь полосатых матрасов.
Вытащили провизию, что осталась с поезда, расположились вокруг небольшого обшарпанного стола.
Заскрипели ступеньки, в двери вновь появилась встречавшая нас дежурная дама, на этот раз с потрёпанной амбарной книгой.
– Зарегистрируйтесь. Дата приезда, фамилия, паспортные данные. – Когда семь строчек были заполнены, наставница забрала журнал. – Сходите в столовую, вон, напротив. Чаем напоят, может, и от ужина что осталось.
– Да, в одиннадцать отбой, – уже от двери бросила дежурная. – После отбоя по Станции бродить не разрешается. Утром представитесь Директору.
Столовая располагалась в соседнем доме. Перед входом, на доске объявлений небесного цвета были прикноплены две бумажки:
«Заказы на ж/д билеты передавать дежурному преподавателю или оставлять в кабинете Директора на столе с указанием даты и пункта назначения.»
«Лодки выдаются дежурным преподавателем с 17.00 до 21.00.»
Сергей заглянул в окошко раздачи:
– Красавицы, покормите нас чем-нибудь? А то мы страсть какие голодные, прямо с поезда.
Грубый подхалимаж, похоже, подействовал.
– Сколько вас?
– Семеро.
– Макароны остались. Только холодные. Будете?
– Давай! Давай холодные! Всё съедим.
В окошке, одна за другой, стали появляться тарелки с огромными порциями макарон по-флотски.
– Ой, куда мне столько! – испугалась Таня.
– Ничего. Поможем, – успокоил Сергей, усаживаясь за стол.
– Чай сами из бака наливайте, – раздалось из окошка.
– Спасибо!
– Ешьте на здоровье. Посуду потом на мойку отнесите.
Отужинав, с трудом выползли на крыльцо столовой.
– Ой! – вскрикнула Таня и хлопнула себя по щеке. Над ухом раздался противный зуд, я больно вдарил ладонью по уху, но зуд не прекратился. Вёрткий, гад…
– Уже двенадцатый час, пошли, – торопил Лёха, размазывая по лбу кровь. И его, гады, достали!
Надо было распределиться по кроватям.
– Давайте, разыграем, – предложил я.
– Мы с Таней на одной уместимся, – сказала Лариса.
– А мы вас охранять будем, – Сергей подтащил к женской кровати два матраса. – На полу будем спать.
Так образовалась семейная половина комнаты, а нам достались настоящие скрипучие спальные места.
– Ребята, надевайте всё тёплое, ночью холодно будет, – предупредил Володя.