Владимир Майоров – Долгое полярное лето. Почти документальная повесть (страница 4)

Представились по очереди.

– Теперь о том, чего нельзя. Нельзя уходить со Станции в одиночку. Если идёте далеко, обязательно сообщите дежурному преподавателю. Нельзя выходить на литораль. Ступая по дну во время отлива, вы убиваете сотни живых организмов. Нельзя без разрешения брать лодки, надо записаться у дежурного. Нельзя кататься на дежурной лодке, нельзя высаживаться на Великий…

– Нельзя лазать на Ветряк, – чуть-чуть подумав, добавил Директор. Оглядел нас, будто прикидывая, каких ещё безобразий от нас ожидать. – Нельзя шататься по Станции после отбоя. Нарушителей в двадцать четыре часа отправляем домой.

Глянул на Сергея, и, наверное, решив, что дух противоречия в нас чересчур силён, продолжил:

– Посетил нас прошлым летом один сту-дент. Сразу после инструктажа отправился на пирс, кстати, на пирс без надобности тоже нельзя ходить, запустил лебёдку, запутал трос, потом взял дежурную лодку и отправился на остров Великий. Хорошо, что была низкая вода, и лодка по дороге на камни села. Был бы отлив – унесло бы в Белое море. Так мы его сразу домой отправили, не дожидаясь очередного рейса. Неизвестно, что ещё за сутки он мог бы натворить, – и снова поверх очков посмотрел на Сергея.

– Теперь о главном. Будете копать ямы под анкерá, такие сооружения из брёвен, на букву «А» похожи. Глубина – метр восемьдесят. Для девушек будет другая работа. Готовить баржу к плаванию. Работаем с девяти до шести. Отряд добровольческий, работаете бесплатно, оплачивается только проезд и питание – ну это вы, наверно, знаете. Кстати, это мы придумали студенческие стройотряды. Первый стройотряд был у нас, на Биостанции. Бесплатный, работали на энтузиазме. Ну, а потом уже на целину стали ездить. Всё, что вы вокруг видите, построено руками энтузиастов, нашими руками. Все научные сотрудники и студенты каждый день должны отработать один час на общественных работах по благоустройству Станции.

– То нельзя, это нельзя… А что можно? – проворчал Сергей.

                                    * * *

Многое из того, что рассказывал Директор, я слышал ещё в Москве на собрании стройотряда. Тогда я впервые оказался на Биофаке. Вдоль стен широкого коридора стояли стеклянные шкафы, с диковинной морской живностью, кораллами, раковинами. В небольшую аудиторию набилось человек сорок. Появился Директор, невысокий, плотный со слегка курчавыми волосами. На военном кителе поблёскивали ордена и медали.

Сообщил, что основной задачей стройотряда в этом году будет строительство линии электропередач, сокращённо ЛЭП. Эта линия в корне изменит жизнь на Станции. Потом Директор рассказал об условиях работы и об истории Станции.

Потом стал знакомиться с кандидатами в стройотряд. Худенький, суетливый, очкастый преподаватель представил школьников из математической школы, костяк июльского отряда. Я встал и сказал, что являюсь руководителем группы студентов с Физтеха.

– Где же они? Едут только те, кто пришёл на собрание, – с явным неудовольствием заметил Директор.

Я объяснил, что на Физтехе самый разгар ужасно тяжёлой зачётной сессии, и остальным приехать не было ну никакой возможности.

Здесь я слегка покривил душой. Лёха, действительно, увяз в хвостах, а остальные безвылазно балдели в эти жаркие дни на Долгопрудненских прудах, и тащиться на какое-то собрание в Москву, да ещё через весь город, не пожелали. Общее настроение выразил Сергей:

– Мы едем? Едем. Будем вкалывать за «спасибо»? Будем. Так чего им ещё надо?

Поскольку физтехи составляли ценную мужскую силу в отряде, за исключением десятиклассников, Директор, прокашлявшись, записал их в отряд заочно. Тревожило ещё одно обстоятельство: Таня и Лариса. Командир отряда строго наказал набирать только ребят:

– От девиц у нас и здесь отбоя нет.

Когда я зачитал список, Директор уперся в него строгим взглядом, будто собирался пробуравить насквозь.

– А что, Лариса и Татьяна – они тоже мужескогу полу? – ехидно коверкая слова вопросил он.

– Нет, но они тоже с Физтеха.

– А-а-а, Лариса и Таня тоже с Физтеха, – протянул Директор и кивнул биологине-секретарю:

– Запиши в список мальчиков.

Ну и влипли! – подумалось мне. Чего-чего, а дисциплину, особенно армейскую, я переносил с трудом. Похоже, на этой Биостанции ни повернуться, ни шагнуть без разрешения нельзя. Новая встреча с Директором, казалось, должна была подтвердить опасения. Но чудилась в его словах какая-то заковыка, запятая, будто говорилось всё, несомненно, серьёзно, но, вроде бы, и не совсем. Эту загадку удалось разгадать много позже, быть может, слишком поздно.

Остаток времени до обеда прошёл в хлопотах. Устраивались на новом месте, получали бельё, инструмент. Жданов, к которому я зашёл на пилораму, велел на каждую пару ребят взять лопату, кирку и лом.

– После обеда пойдём на трассу, – сообщил он.

Очень помог Виталий. Его откомандировали к приехавшим физтехам – как раз получилось три пары: я с Мишей, Сергей с Володей и Лёша с Виталием. Виталий знал, где получать бельё, где висят телогрейки, стоят сапоги, притаились кирки и лопаты, где, наконец, разыскать, и как выглядит хозяйка этого богатства, Антонина Николаевна.

Трасса

Тропинка поднималась на горку, шла вдоль хребта среди высоких разлапистых сосен, ныряла вниз и выводила на трассу, к девятнадцатому пикету, отмеченному деревянной вешкой. Именно здесь будет стоять доставшийся мне и Мише анкер. Для бетонных пасынков, к которым привязывались столбы, надо было выкопать две ямы длиной метр двадцать и глубиной метр восемьдесят. Копали по очереди. Один трудился – другой отдыхал. Отдыхать было приятно, с горки открывался вид на просеку будущей трассы, подымающуюся на увалы и спускающуюся к болотам.

                                    * * *

Через километр дорога, по которой я шёл, пересекла линию электропередач и отправилась куда-то по своим делам. К Станции вдоль ЛЭП вела тропа. Директор не хотел прокладывать автомобильную дорогу — начнёт ездить сторонний люд: рыбаки, охотники, собиратели ягод. Распугают птиц, зверьё, и заповедный статус Биостанции закончится. Построили мостик через ручей, на болотах соорудили гати – и каждую зиму по снегу прокладывали путь. Можно было проехать и на санях, и на грузовике, и на тракторе.

Первые несколько километров тропа шла по сухим пригоркам. Шагалось легко, рюкзак не оттягивал плечи. Деревянные столбы были спилены и валялись, порой перегораживая дорогу, но на оставшихся бетонных пасынках иногда можно было различить номера. По ним просто ориентироваться: первый столб стоит на Биостанции, а последний, двести пятнадцатый, в Пояконде. Расстояние между столбами – семьдесят метров.

В начале девяностых Университет перестал оплачивать электричество для ББС – банально не было денег – и линию отключили. Сначала думали — невелика беда, рано или поздно деньги появятся, надо просто перетерпеть несколько месяцев, но всё оказалось значительно хуже. В своё время Директор раздобыл вместо обычного стального провода дефицитный алюминиевый, сопротивление которого значительно меньше, а значит, значительно меньше тепловые потери. Пока линия была под напряжением десять киловольт, проблем не было. А когда ток отключили, энергичные люди прознали, что на нашей трассе на высоте десять метров висит дорогой алюминий. Деньги висят. Забираться на каждый столб и сбрасывать провода… Больно хлопотно. Проще и эффективнее спилить столбы. Вот и спотыкаешься теперь о чёрные, негниющие, прокреазоченные брёвна. Я когда-то работал в стройотряде от МЭИ и знаю, что такие столбы покрывают едким креазотом, чтобы не гнили.

                                    * * *

Киркой расколошматить грунт, потом лопатой выбрать землю и камни, снова киркой – и опять лопатой. Договорились сменяться через пятнадцать минут.

– Этак мы быстренько до Пояконды доберёмся, – размахивая кайлом, молвил Миша.

И зря молвил. На глубине восьмидесяти сантиметров начался лёд. Вечная мерзлота, – сообразил я. Вспомнил, как классе в пятом на контурные карты наносили границы вечной мерзлоты. На востоке эта граница опускалась аж до Байкала. А вот на западе…

Никак не мог вспомнить, где заканчивалась мерзлота у границы с Финляндией.

Бей мёрзлую землю ломом, руби киркой – проку немного. Лишь ледяная крошка летит во все стороны. За час, вконец умотавшись и укоротив смены до десяти минут, не углубились и на дюжину сантиметров. Яма казалась личным врагом, я собирался сражаться до последнего, но Миша, который конфликтам предпочитал компромиссы, предложил приступить ко второй яме.

– Пока с ней будем возиться, лёд, гляди, и растает.

Разметили вторую яму, углубились на штык лопаты, но тут подошли Сергей с Володей – их каторга была тремястами метрами дальше.

– Баста! Намахались! Пошли на ужин.

Мне казалось, что можно поработать ещё полчасика, но Миша, как раз была его очередь, быстренько вылез из ямы.

– Всё! Завтра докопаем.

После ужина Виталий предложил сходить на Верхнее озеро искупаться.

– Купаться? – удивился я. – Вода ж холодная.

– Это в море холодная. А в озере прогрелась. Градусов шестнадцать будет.

Тропа поднималась вдоль водопроводной трубы. Утром Директор рассказывал, что пресная вода в посёлок поступает из озера на вершине горы. Потом привёл к болотцу чуть выше Станции.