Владимир Малый – Жерло (страница 7)

– Да не было тогда у портовых городов стен со стороны моря! – досадливо отмахнулся благородный юноша и от заскорузлого в своих убеждениях собеседника и от своей идеи его переубедить. – Зачем им до войны с фибиями они там нужны были, если флот прекрасно справлялся с обороной? А боевой флот у них был лучший из лучших. Вот этого своего флота они и лишились.

– Неужели их боевой флот болтался на воде в тот момент и его захватили, как это делали с обычными торговыми кораблями?! – увлеченно предположил Грамб.

– Не совсем. Рептилоиды угнали лишь те немногие и небольшие суда, что стояли тогда в порту под погрузку или выгрузку. Уходили на них они показательно медленно, давая возможность людям отправиться в погоню. Историки пишут, что сражение тогда было жутко кровопролитным. Франийцы были искусными мореходами и свирепыми воинами. Они имели понятие о тактики фибий, но, увы, не были готовы к тому, с какой ордой им придется столкнуться. Обманными маневрами, отступая, рептилоиды выманили флот Франийцев далеко из бухты, и на корабли нахлынуло целое живое море. Все летописи говорят, что море три дня после битвы было красным от крови. Каждый Франиец променял свою жизнь да двадцать или даже тридцать жизней фибий, но хвостатых были десятки, если не сотни тысяч, они буквально заваливали своими мертвыми телами палубы кораблей. Порой люди просто задыхались под грудой скользких хвостатых трупов. Тактика фибий была бесхитростна, но действенна: повиснуть на веслах, окружить корабль, взобраться наверх, попытаться ухватить человека и упасть с ним за борт. А дальше участь бедняги уже была решена. И нижние, и верхние палубы кораблей были забиты пучками стрел. Даже на гребца приходилось по два лука и по четыре тетивы, что уж тогда говорить о воинах.... За каждый захваченный в бою корабль рептилоиды платили сотнями, а то и тысячами жизней, но лучший боевой флот человечества в тот день в полном составе перешел в лапы фибий – все корабли до единого. И пленных они не брали.

– Тогда-то император и смог сплотить людей перед общим врагом? – предположил Грамб.

– Далеко не сразу, но, да, именно этот фактор многие историки считают решающим, так сказать: империеобразующим, – улыбнулся Старх, гоня прочь грустные воспоминания, – после этого были еще десятилетия бесчисленных нападений на любые прибрежные поселения. Сначала под водой приплывал большой отряд фибий, которые убивали и грабили прибрежное население, потом подходил корабль, на него сгружали награбленное, и он отплывал к ближайшему, обжитому рептилоидами острову.

– А у фибий тоже есть одаренные? – уточнил Грамб, не до конца понимающий принципы и потенциал той силы, которой обладал его подопечный, но не решающийся пока выспрашивать все в лоб.

– У них с этим обстоит немного иначе. Прямо-таки одаренных вроде бы и нет, но зато есть такие чувства, которых нет у людей. Фибии понимают воду, ветер, никогда не путаются в направлениях, всегда знают, где находятся. Большинство из них – частичные морфы, поэтому они очень быстро приспособились к жизни не только в воде, но и на суше. Поэтому, спустя уже одно поколение, смена которых у них занимает примерно двадцать лет, они уже начали устраивать грабительские рейды вглубь материка…

– Вот тогда-то, император… – снова предположил Грамб.

– Да, вот тогда-то появился человек, который смог сплотить человеческую расу, сформировать единый могучий кулак, подготовить поход против фибий. Но главной его заслугой был союз с Альбатросами.

– Этот твой сосед, он же вроде Альбатрос?

– Да, я должен был догадаться об этом раньше – слишком уж он громаден для обычного человека.

– То есть, это тоже представитель другой расы?

– Да, сейчас в мире три расы разумных, хотя могло быть четыре и более. Когда начала появляться четвертая раса, Альбатросы сами вышли на контакт с людьми, и первый император заключил с ними союз.

– Альбатрос! – перебивая диалог Старха и Грамба, закричали из толпы заключенных. – По традиции ты вправе разделить с нами свою трапезу, помнишь ли ты об этом?!

– Альбатросы ничего не забывают, – буркнул здоровяк, – но фибий еще жив, так что подотрите слюни и наберитесь терпения.

– Он говорил, что до берега не меньше шести недель, а рыбы вокруг нет! – выкрикнул из толпы уже другой голос.

– Врал! – отрезал здоровяк. – Даю вам слово Альбатроса, что вокруг тьма рыбы, вы должны знать, что мы ее чуем. Он просто хотел меня убить. А я пока не решил, чего хочу, потому он еще жив. А теперь замолчите и ложитесь спать. Кто спит, тот обедает! Я все сказал.

С этими словами гигант подтянул к себе бесчувственное тело фибия, положил на него руку, а на руку – голову и закрыл глаза.

По толпе пошли недовольные шепотки. Бугай приоткрыл глаза – шепотки затихли.

– Так-то лучше! – пробормотал он, проваливаясь в сон.

– Я, наверное, тоже подрыхну, – сказал Лис, – ты как, нормально себя чувствуешь после перенапряжения?

– Да, все в порядке, спасибо, – заверил соседа Старх, – я не в лучших своих кондициях, но вахту нести способен!

– Меня, случись шухер, просто толкни, бугая – по уху хлопай, помнишь, он сам так просил?

Старх ответил утвердительным кивком. Лис благодарно зевнул и тут же отключился.

– Давай перейдем на «ты»? – предложил Грамб, заполняя паузу. – Да и вообще можно воспользоваться затишьем, чтобы ты рассказал мне о правилах проживания в твоей голове, если, конечно, ты сам не против моего здесь присутствия. Мне почему-то кажется, что при желании, ты легко сможешь меня, скажем так, удалить…

– Это было бы очень негостеприимно с моей стороны, – вежливо улыбнулся Старх, специально обходя стороной тот момент, что в гости он никого и не звал, – я так понял, что ты гораздо опытнее меня в этих вопросах, так что предлагаю тебе воспользоваться уже отработанным протоколом. Просто введи меня в курс того, как у нас будет протекать это временное сожительство.

Грамб охотно поделился с новым подопечным отработанным с Мишель механизмом коммуникации и очерченными границами. Старх согласился с тем, что для начала это все вполне приемлемо, а дальше они смогут что-то добавить или выбросить.

На том и порешили.

– Тогда ты не обидишься, если я попрошу тебя дать мне немного поразмыслить над всем случившимся и тем, что может произойти в ближайшее время? – уточнил Старх, намекая на то, что хочет побыть наедине с самим собой.

– Само собой! – спохватился старый воин. – Готов уйти в себя по первому твоему намеку. Единственно, у меня к тебе будет просьба. Не мог бы ты послать мне краткую историю своей жизни до того момента, как ты спас тех упырей в помойной яме?

– Да, конечно, лови!

Глава 5

В этот раз Грамб почему-то видел все гораздо менее реалистично, чем в первый. Вначале это немного сбило его с толку, но потом мудрый воин понял, что вначале он видел собственные воспоминания Старха, а сейчас перед ним были картинки, которые создало воображение юноши, поскольку сам он всего этого помнить просто не мог.

***

Беда пришла в жизнь Старха в день рождения мальчика, в его самый первый день в жизни. По этому поводу в замок тогда съехались почти все мужчины их рода. В процессе празднования на кухне был вскрыт очередной бочонок вина, такой же пыльный, как остальные и абсолютно ничем не отличающийся от соседних. Вот только вино в нем было отравленное. Яд был изобретен буквально на днях и ни один из специальных кубков не мог его распознать. К тому же отрава обладала отсроченным действием.

В момент, когда первые жертвы яда начали замертво падать на каменный пол, замок атаковали силами армий двух объединившихся родов…

Кормилице удалось спасти Старха только потому, что о его рождении знал только узкий круг родни, да самые преданные семье потомственные слуги.

Тост за нового мужчину в роду должен был произноситься в полночь, но в это время замок уже тонул в крови его защитников. Обычные воины и дворцовые стражники мало что могли противопоставить одаренным благородным, они могли лишь замедлить продвижение противника, давая шанс спастись хотя бы женщинам, сопровождавших своих мужей, отцов или братьев.

Но оглушенные горем жены, сестры и дочери не стали бежать. Они тоже не были бездарными, и нападающим все же пришлось в ту ночь заплатить благородной кровью за уничтожение сильнейшего из родов империи.

Полный десяток трупов обеспечил матери Старха вечную жизнь в легендах и песнях. Она, ослабевшая от родов, прикрывала бегство кормилицы с сыном в течение целого часа. Одна против разъяренной ощетинившейся оружием толпы одаренных…

Кормилица, как вдруг понял Грамб, оказалась потомком Альбатросов. Часа хватило внушительной женщине, чтобы, запутав следы, оторваться от возможной погони.

Погони, в прочем, могло и не быть: мать Старха приняла свой последний бой в его комнате. После сражения рассказать о том, что это была детская, могли только разве что опаленные стены, но они молчали, храня заветную тайну.

***

Тут Грамб внезапно почувствовал, как его подопечный уловил рядом с собой такой сильный всплеск ярких эмоций, что тут же пробудился, едва успев заснуть.

Лис поймал-таки крысу, которая вновь заинтересовалась щиколоткой Старха.

– Прям как мухи на мед к тебе лезут! – восторженно прошептал Мастер вор, заметив, что сосед открыл глаза. – Если ты так еще пару часов пролежишь, мы точно нашего обжору мясом обеспечим. Да еще и побарыжить сможем! Приплывем, блин, к Жерлу богачами!