Владимир Малый – Жерло (страница 6)

– Да все, что я успел увидеть в столице, идет вразрез с его заветами! – забыв об усталости, горячась, воскликнул юноша. – Все светлое доброе и вечное попрано, а это вот, значит, – свято?!

– Альбатросы все помнят и ничего не забывают, – проговорил великан, глядя на до прозрачности бледного мальчишку тяжеленным взглядом, – первый император даровал Альбатросам это право и все условия соблюдены: мы в море, у нас нет еды, тело добыто в бою и может быть использовано так, как это делалось в Великом походе!

– Неужели ТЫ действительно способен съесть разумного? – боясь услышать утвердительный ответ, прошептал Старх.

Глава 4

– Не осуждай, человека за его намерения, осуждай за поступки! – буркнул здоровяк, всем своим видом давая понять, что не намерен продолжать беседу на эту тему.

– Когда поступок свершен, осуждать уже поздно, тогда судить надо! – не сдержал возмущения Грамб и тут же, спохватившись, попытался зажать себе рот, но слово не воробей…

Надо отдать Старху должное: парень даже глазом не моргнул.

Слегка приподняв правую бровь, он прислушался, погружаясь в свой внутренний мир и сканируя взглядом одаренного целителя собственное сознание.

Когда Грамб почувствовал странное ощущение – нечто среднее между щекоткой и легким покалыванием в ступне – то понял, что его соседство обнаружено, и таиться больше не имеет смысла.

– Привет, Старх, – вкрадчивой скороговоркой начал он, – мое имя – Грамб, кроме тебя меня никто не слышит. Я полностью безвреден и послан высшими силами оберегать тебя от необдуманных решений и поступков. Общаться со мной лучше мысленно, чтобы другие не думали, что ты сошел с ума.

– Значит, это у нас наследственное! – пронеслось в голове Старха, и Грамб не понял: к нему это относилось или нет.

– Прости? – переспросил он.

– Ах, нет, ничего! Это вы простите меня, уважаемый Грамб! По вашему голосу и исходящей от вас энергии я чувствую, что вы находитесь в весьма почтенном возрасте. Поэтому, чтобы вы не переволновались, спешу заверить, что прекрасно знаю: сознательного вреда вы мне точно не причините! Когда я прикасаюсь к человеку, то могу считывать бушующие в нем в этот момент чувства. Услышав посторонний голос, я сразу же вспомнил, как много раз заставал бабушку за тем, что она требовала невидимого собеседника снова с ней заговорить. Поначалу я каждый раз пытался сканировать пространство своей энергией, чтобы понять, к кому же она обращалась, но каждый раз рядом с ней никого не оказывалось. И вместе с тем она была абсолютно здорова и физически, и душевно… И вот ваше появление, кажется, ответило на один из главных вопросов моей беззаботной жизни!

– Что ж, – пробормотал Грамб, – вполне возможно, что у твоей бабушки тоже когда-то звучал в голове чужой голос. Во всяком случае, глупо отрицать саму возможность такого события, раз уж с тобой оно тоже приключилось. С уверенностью я могу сказать только то, что с твоей бабушкой разговаривал не я.

– А жаль! – с грустью принял эту новость Старх. – У меня к ней осталась пара очень серьезных вопросов…

– Значит, ты не против, чтобы я немного тут у тебя, скажем так, пожил? От меня будет большая польза, честное слово! Как показывает практика, в экстремальных ситуациях по твоей просьбе я могу помочь твоим рукам правильно пользоваться колющим, рубящим или дробящим оружием. Ну и от безоружных рук толк в драке тоже будет немалый!

– Получается, я не первый, кто сдает тебе жилье? – ухватил Старх то, что в моменте заинтересовало его больше всего. – Получается, что действительно, бабушка могла общаться с твоим коллегой. А для меня эта новость, как ни странно, – главное событие последних дней!

– Не приключение с якобы друзьями, не сутки в тюрьме, не, наконец, встреча с самим императором, а вот это вот допущение? – осторожно уточнил мудрый воин.

– Конечно! Что мне император?! В беседе с вами, когда я понимаю ,что нас не услышит даже обладатель самого чуткого в мире слуха, я готов быть абсолютно откровенен: между первым и современным императорами – непреодолимая пропасть! То, о чем я читал в бесчисленных книгах, никак не соответствует тому, что я увидел, попав на большую землю! Везде разруха: в умах, в сердцах, на улицах – везде! О той империи, которой посвящено безмерное количество книг, не осталось даже намека! А кто на троне?! Спрошу я вас, уважаемый Грамб. А там старый уставший человек даже без намека ни искру во взоре, не говоря уже о пламени в глазах! Скажите, как так могло случиться?!

– Я большей частью – по знакомству с менее значимыми людьми рангом не выше капитана. Этих, да, я повидал и понимаю. Как и всяких прочих гражданских. Тут поспешу без малейшего промедления ответить на любой, пускай даже каверзный вопрос, но, что касается персоны императора, тут, прости, не готов так сразу сказать. Сам посуди: где я, и где он? Вот если ты про сражения спросишь, про дам там всяких разных, совсем разных, тут я тебе охотно все поясню. Но с императором… Лучше ты мне поясни, что у вас за традиции такие, что один разумный на законных основаниях может съесть другого?

– Это не традиции, а дремучая дикость, – нахмурился Старх, – дело в том, что рептилоиды появились в мире гораздо позже людей. К тому моменту, как у нас уже были города и письменность, и мы начали осваивать не только внутренние моря, но и осмеливаться на вылазки в океан, эти полуморские полуназемные создания еще жили общинами и племенами. У нас шли войны, итогом которых стало появление империи, поэтому на относительно новых разумных внимания никто не обращал. Разве что они привлекались для диверсий в портах, да при осаде крепостей, через которые протекала река. Сейчас-то у нас все такие русла защищены несколькими рядами решеток, но тогда об этом еще никто не заботился. Фибии проникали внутрь города, перебивали стражу у ворот, поднимали решетки, опускали мост. Штурмующие брали спящий город с минимальными потерями.

– И как долго они могут под водой не дышать? – живо заинтересовался старый воин.

– В те времена вообще у всех фибий были рабочие жабры и они могли хоть полжизни провести под водой. Потому их рассматривали, в качестве перспективных торговых партнеров, с которыми выгодно вести обмен наземных товаров на подводные. Воевать никто не собирался, так как воду человечество всегда рассматривало только как способ достижения другой земли. Ну, или препятствие на пути к достижению другой земли, но точно не как свои владения. Ну, да, еще мы ловили рыбу и всяких других холодных гадов, но, повторюсь, только на поверхности, не претендуя на глубины. И вот пока на суше все воевали со всеми, под водой и на островах весело и бодро размножались рептилоиды. Очень быстро они осознали, что в воде у них серьезное преимущество над людьми и стали баловаться пиратством, захватывая корабли прямо в море, беря их на абордаж. Хотя нет, правильнее будет сказать: приступом. Для абордажа ведь нужен второй корабль, а они просто выныривали, лезли на палубу и того… Поначалу их интересовали только грузы, что было еще терпимо, так как при таком раскладе люди практически не гибли. Но потом им стали интересны и сами суда. И это уже был первый звоночек, который наши разобщенные на тот момент государства успешно проигнорировали. Потом фибии как-то достаточно мирно создали большой союз из некогда разрозненных племен и официально заявили всем прибрежным государствам, что ловля рыбы теперь платная, как и мореходство. Где-то люди просто прогнали вызывающе и нагло ведущих себя послов, а в одном из крупных портовых городов, где рептилоиды давно уже были не в почете, парламентеров и вовсе укоротили на головы, наспех закоптили и устроили праздник пива. Прямо на берегу моря.

– Это они зря! – вставил свои пять копеек Грамб. – Парламентеров убивать неправильно!

– Тебя только это смущает?! – возмутился Старх. – А то, что они съели разумных, значит, нормально?!

– Ну, подожди ты возмущаться, – миролюбиво оборонялся старик, – я же еще не договорил! Если убивать парламентеров – плохо, то и есть их тоже плохо, по умолчанию. Да еще и на берегу. Считай, на глазах у противника, рискуя в любой момент быть атакованными…

– То есть, тебя каннибализм не так смущает, как их тактическая безграмотность? – слишком уж вежливо, явно боясь сорваться, уточнил Старх.

– Подожди, тут нужно разобраться. Я ведь тоже в твоей голове не из пустоты появился. У меня была своя долгая, как ты уже заметил, жизнь, причем далеко не в одном мире! И в ней я кроме как людей, никого больше разумным не признавал! Вон, у моего ротного капитана был ручной говорящий ворон. Очень умная была паскуда: ругался, как распоследняя портовая… буфетчица! И, что характерно, ругался исключительно на меня!

– Птицы умны, но не разумны! – поспешил со своими контраргументами разгоряченный спором юноша. – Они способны лишь повторять запомнившиеся слова, толком даже не понимая их смысла!

– Да ерш там плавал! – охотно парировал Грамб. – Эта скотобаза именно меня полоскала почем зря! На своего хозяина ни разу даже не заикнулась! Да что там, на хозяина, она даже на Ушлого Филла (друг у меня такой был закадычный) никогда голос не поднимала, хотя, он ее почти всегда в шашки обыгрывал! Три партии из пяти стабильно забирал! А поносила птица только меня! Так вот, случись какая голодуха, я бы эту хитрую пернатую скотину съел бы без всяких зазрений совести, никакого интеллекта за ней не признавая, хотя он там, в этой хитрозадой пернатой башке точно был! Вот так, примерно, может и случилось в том портовом городе! Я повторюсь: убивать именно парламентеров не нужно было. Нехорошо это. Поймали бы лазутчика или диверсанта, и уже с ними бы, на городской стене бы и покуролесили…