Владимир Малый – Жерло (страница 3)

Вот уже тогда парня и прозвали Лисом!

Правда бизнес его просуществовал недолго, потому как городские власти поняли, что платить за крыс – не выход, и начали просто приводить свои владенья в божеский вид. Хотя, Лис и тут умудрился слегка погреть свои лапы, сколотив бригаду и нанявшись в профессиональные официальные охотники на крыс. Но работать на город и сидеть на окладе он не смог и подался назад на городское дно. Но теперь он уже был не просто беспризорник, а предводитель небольшой шайки со своим золотым запасом!

– А что же было дальше?! – простодушно поинтересовался Старх, когда «досмотрел» мысленный рассказ соседа.

– А дальше, – заглядывая ему в глаза, проникновенно ответил Лис, – начинается такое, о чем не бакланят даже после суда, даже, когда тебя везут к Жерлу. А за подобные вопросы, могут спросить уже с вопрошающего, причем спросить по всей строгости, понял?! Заруби это себе на благородном носу, потому что повторять никто не станет.

Старх удивился такой резкой смене настроения соседа, но, пораскинув мозгами, понял, что местная публика – сплошь убийцы да казнокрады. Других к Жерлу просто не ссылают. Ну, разве что для него сделали исключение… Там, в центре мира, от которого все стараются держаться как можно дальше, власть империи над своими гражданами никуда не девается. Если выяснятся какие-то новые сведения по закрытым делам, приговоры могут пересмотреть, и тогда, возможно, кто-то отправится в Жерло вне всякой очереди.

– Понимаю, – наконец, произнес Старх, – но у меня такая ситуация, что никакие факты обо мне участь мою уже не изменят. Я здесь из-за своего происхождения и своей трусости.

– Ну, вот ты уже ляпнул о себе, чего не следовало, – покачал головой Лис, – если по чесноку, я уже не рад нашему соседству. В натуре же, нельзя в коллективе, где ты сейчас находишься, говорить о своих недостатках или слабостях, поскольку это обязательно негативно скажется на качестве и длительности твоей жизни. И нам с этим громилой, как твоим соседям по колодкам, тоже ничем хорошим это не обернется.

– Брось ты это, – не открывая глаз и почти не разжимая губ, негромко пророкотал великан, – мы в одной связке, впереди Жерло, спускаться туда придется вместе. Чем больше ты знаешь о соседе, тем больше шанс подняться назад и участвовать в следующей жеребьевке. Рассказывайте, благородный, облегчайте душу. Однако и этот жулик в чем-то прав: без царя в голове тоже жить нельзя. Поэтому сначала хорошо подумайте, а потом уже говорите. А еще, кстати, о жуликах: Лис, ты же можешь говорить нормально, без этих своих словечек. Будь добр, поднапрягись и потихоньку опускай их в беседе – раздражает…

– Ишь, как ты разговорился! Так и я ведь про то, – сделал вид Лис, что слегка возмущен тем, что его поправляют, – фильтровать нужно базар: что-то дружкам шепнуть, что-то себе на будущее приханырить, а что-то и на весь свет разболаболить…

– Если бы вы сидели рядом, я мог бы перебросить вам свой рассказ молча, – пожал плечами Старх, – а так…

– Так фигня – вопрос, ну, в том смысле, что вопросов нет! – вновь похвастался своими безукоризненными зубами Лис, на ходу вспоминая пожелание верзилы и поправляя речь.

После чего он как-то интересно и смешно тряхнул всеми четырьмя лапами, ну, то есть конечностями – но в тот момент он действительно был больше похож на зверя, чем на человека – и кандалы с привычным уже звоном упали на мокрый пол.

– Ты всегда так мог? – искренне изумился Старх.

– Неа, – радуясь произведенному эффекту ответил Мастер вор, – мог только до прихода кузнеца и после того, как здесь воды по щиколотку набралось. Да что ты так на меня зенки вылупил? Бугай тоже может свои снять. Можешь же?!

Великан лишь как-то непонятно улыбнулся, но не отрицать, не подтверждать идею Лиса не стал.

– Ладно, – принял решение Старх, – тогда садись поближе к нему, а я пришлю вам нелепую историю своего здесь появления.

Вот как вот, едва успев досмотреть мультфильм в одном мире, Грамб попал на просмотр документального фильма в следующем. Пробудился он в голове у Старха, когда того спускали в трюм корабля, но своего присутствия, видя, что прямая опасность подопечному не грозит, обозначать пока не стал – решил осмотреться, привыкая к особенностям звучания местного языка.

Теперь же весь поток детальнейшей информации за секунду прошел чрез него и теперь «распаковывался» в головах у двух местных опасных преступников.

То, что они опасны, было ясно, как божий день. Для чего вообще могли заковать в цепи трех людей в месте, где собрано три десятка отпетых преступников? Чтобы эти трое не причинили вред остальным!

Основной головной болью для Грамба стал выбор: кто из двух соседей наиболее опасен. Сначала мудрый воин, привыкший уважать хладнокровие и силу, ставил на молчаливого гиганта, который сам по себе являлся смертельным оружием. Но чем дольше старик наблюдал за вторым соседом – скользким и юрким вором, пытающимся казаться рубахой-парнем, тем больше сомневался в своей ставке.

То, что его подопечный оказался в месте, от которого не стоит зарекаться, Грамба огорчило не сильно: у армии и у тюрьмы достаточно много общего: суровый мужской коллектив, живущий по строгим внутренним законам – отчасти это даже хорошо. Больше его настораживали предсказанные гигантом спуски в Жерло; вот с чем нужно разобраться как можно скорее, чтобы понимать градус предстоящей опасности…

В общем, Грамб находился в весьма неоднозначной ситуации: с одной стороны ему нужно было как можно быстрее узнать всю возможную информацию о своем подопечном и его мире, но с другой стороны тому не стоило откровенничать перед очень опасными преступниками. Наверняка все можно было бы упростить, объяви старик о своем присутствии и объясни ситуацию, что интуиция и опыт подсказывали Грамбу, что это делать пока рано.

А рассказал Старх хоть и интересную, но не самую оригинальную историю.

Молодой аристократ темной ночью шел своими благородными ногами по незнакомой дороге, ведущей, как он точно знал, в столицу империи. Немного в стороне от дороги он почувствовал, как сразу несколько человек с разной степенью поспешности прощаются со своими жизнями, а заодно и друг с другом.

Поспешив на помощь страждущим, Старх оказался на краю большой городской помойной ямы, где не без труда слезящимися от смрада очами узрел аж пятерых отходящих в лучший мир юношей.

Выбрав из них того, помочь которому было проще всех, одаренный аристократ, поднатужившись до боли в ушах, залечил его раны и предложил аккуратно по одному вытащить умирающих товарищей на берег.

На земле дело пошло легче, и перед тем, как совсем остаться без сил, Старх оказал всем необходимую помощь, отогнав от них смерть куда подальше.

Сам благородный парень изначально был не в лучших своих кондициях, а после такого подвига и вовсе на какое-то время потерял связь с действительностью.

Придя в себя, он был приятно удивлен тем вниманием, теплом и участием, которое получил от спасенных людей. Его благодарили, называли другом, спасителем, клялись в вечной признательности и беспримерной преданности. Восхищались его одаренностью и широтой поступка… В итоге, Старх, как говорится, поплыл.

Если бы Грамб чуть хуже разбирался в людях и в жизни, то решил бы, что юный благородный попросту не прошел испытания «медными трубами», но все было одновременно проще и сложнее: за всю свою жизнь парень не слышал и половины тех похвал, что свалились на него той ночью. К тому же, он не ожидал, что первые же встреченные им полноправные граждане империи окажутся кучкой отребья, человеческим мусором, людьми без совести и чести…

Увидев, что благородный одаренный сам едва не погиб, спасая их никчемные жизни, стая шакалов быстро поняла, как можно использовать Старха в своих низменных интересах. На благородных ушах сразу же повисло столько лапши, что они едва не оторвались.

Люди, которых за полное отсутствие понятия о чести и совести приговорили к смерти даже обитатели городского дна, передавали ошеломленного «простачка» друг другу, профессионально опутывая того паутиной неприкрытой лести и откровенной лжи.

И абсолютно все Старх принимал за чистую монету, постепенно закипая от негодования, от россказней своих «друзей» про то, как вероломно с ними обошлись беспощадные враги, которым обязательно нужно отомстить, пока они не совершили то же самое с кем-то еще!

В общем, эти деловые люди взяли быка за рога с полным пониманием того, что железо нужно ковать пока горячо.

Так Старх пошел помогать своим друзьям и вечным должникам наводить порядок на тех улицах столицы, куда усиленный наряд городской стражи не кажет носа даже среди бела дня.

Не без основания предполагая, что имеют дело с блаженным благородным, мерзавцы поступали очень хитро и предусмотрительно. Используя его одаренность в коротких и аккуратных схватках с себе подобными, при Стархе они никого не убивали, не пытали и не мучили – все это делалось потом, втихую. Благородный же свято верил, что борется со злом.

Однако при всем своем прекраснодушии дураком Старх не был: первые подозрения закрались в его голову практически сразу, но первое время бешеный темп жизни просто не давал здравомыслию разорвать качественно сплетенную паутину. Меж тем, постепенно из разных неприятных мелочей (намеков, оговорок, недосказанностей) начала складываться очень некрасивая картина.