Владимир Малый – Жерло (страница 2)

Два легких кивка были ему ответом. Чуть помедлив, благодарно кивнул и Старх.

И вновь на какое-то время нижняя палуба погрузилась в полную темноту. Даже дышать стало трудно.

Почти сразу же после ухода «кузнеца» снаружи раздались громкие отрывистые команды, заскрипели снасти, где-то неподалеку послышалась отборная сочная брань. И было в ней что-то такое неподдельно радостное и естественно живое, что Старх испытал снежно-белую зависть и к тому, кто ругался, и к объекту ругани.

Новость о том, что приближается шторм, Старх воспринял спокойно, тем более, что старый фибий, огласивший эту весть, сам же пошлепал желеобразными губами, посвистел сквозь жаберные щели и выдал вердикт: «Выплывем»! Представители раси фибий в таких вопросах никогда не ошибались.

Захватившая весь трюм гробовая тишина, если и отступила после этого вывода, то ненадолго: те, кого приговорили на жизнь у Жерла, считай уже и так мертвы.

Счастье жителя империи измеряется в расстоянии от его дома до Жерла. Самые счастливые люди, как и положено, живут в столице. Чуть менее счастливые – в соседнем городе-порте. Но даже от него до Жерла путь длится дольше, чем торг двух скупердяев на базарной площади в первый день ярмарочного месяца. Да и может ли быть иначе? Ведь только сумасшедшему придет в голову возводить города по соседству с местом, откуда в мир попадают демоны?

Самое быстроходное судно с лучшей на свете командой при попутном ветре и с трезвым корабельным магом преодолевало расстояние от главного имперского порта до Жерла не меньше, чем за три недели.

«Гроза морей» не соответствовала ни одному из этих критериев. Да еще и этот шторм, который ровным счетом ничего хорошего не предвещал…

Два долгих томительных дня судно бойко резало волны, подгоняемое попутным ветром. Наша троица особо опасных преступников была прикована в носу судна, наверное, еще и поэтому морская болезнь заявила о себе практически сразу.

Свою порцию еды Старх оставлял нетронутой, воду пил, но почти всегда лишь для того, чтобы в скором времени вывернуть ее обратно.

– Пейте маленькими глотками, – подсказал гигант, видя, как туго приходится двум его соседям.

После этого он взял их прелые галеты и, пару раз оглушительно ими хрустнув проглотил, словно бы помогая проталкивать куски движениями большого выпирающего кадыка.

Старху это было безразлично, а вот Лис недовольно блеснул глазами и следующую свою пайку быстро сграбастал и сразу же ловко заработал своими красивыми зубами, как жерновами.

Старха же от вида еды замутило еще сильнее. Его пайка вновь откочевала к гиганту.

В бурю пришлось совсем тяжко. Зарешеченный люк с нижней палубы на верхнюю плотно закрыли, не только лишив перевозимых заключенных света, но и заблокировав и без того никудышную циркуляцию воздуха. Это притом, что тошнило в трюме не только двоих закованных в кандалы…

В общем первые две суток заключенные нормально не питались из-за вызванной качкой морской болезни, потом команда боролась с бурей и ей было не до заключенных. Изредка буря ненадолго стихала, люк открывали, и люди, давя друг друга, стремились к нему, чтобы глотнуть хотя бы немного свежего, чуть ли не наполовину состоящего из соленых брызг воздуха. Но буря внезапно возвращалась, и в люк потоками лилась вода. Тогда его задраивали, стоило только возникнуть такой возможности.

А когда буря окончательно пошла на спад, к заключенным заявился сам капитан, едва стоящий на ногах от усталости и потребовал от фибии подняться наверх и помочь ему с одним делом…

Вместе с относительно свежим воздухом в трюм вернулись жажда и голод. И если дождевой водой команда сумела разжиться, когда буря понемногу стала утихать, позволив развернуть парус, то с едой все было плохо. Это рассказал Старху Лис, ссылаясь на слова одного из заключенных.

– Король – мать его – шантажа! – отрекомендовал преступника сосед, указывая на него глазами. – Одаренный, блин, слухач! Если настроится, то в центре столицы может услышать, как мыши в полях за колосок схлестнулись и по щам друг другу лупят! Так вот, он подслушал разговор капитана с рептилоидом-фибией: еды не осталось даже для команды: то ли олухи бочки плохо закрепили, то ли канаты плохо просмолили и те порвались от соли и времени, – но большую часть запасов провианта смыло за борт, как корова языком слизнула. Через день, другой можно будет наловить рыбы, но не раньше. Да и рептилоид не гарантирует правильного улова. Что-то тут с местной рыбой не то. Вроде бы она питается какой-то нездоровой дрянью, которая ест ядовитые водоросли. От этого и человек может скопытиться.

– А фибий? – уточнил оживившийся от потока интересной информации Старх. – Фибий выживет?!

– Да что ж этой подводной ящерице позорной сделается? Конечно, выживет! Да и для команды этот шнырь, расстарается, что б его, а вот нам вряд ли что перепадет еще дней пять точно: к гадалке не ходи.

– Меня в тюрьме почти не кормили, – тихо признался соседу Старх.

– Базаришь! – грустно хмыкнул Лис. – Это еще хорошо, что наш сосед хавал лучше нас, а то – сдается мне – ему не западло и нами закусить…

К слову о гиганте. Он всю бурю проспал. Просто в какой-то момент лег и закрыл глаза. Когда дно трюма покрывала вода, великан, лежа на спине, просто подкладывал кулак под затылок, чтобы не захлебнуться, и спал себе дальше.

Услышав разговоры о еде, окончившиеся упоминанием его персоны, здоровяк приоткрыл один глаз, покосился на насторожившихся соседей, улыбнулся краешком рта и вновь заснул.

– Правильно, кстати делает, – кивнул на него Старх, – когда спишь, меньше нуждаешься в еде.

– Да как же тут, блин, заснешь, когда брюхо от голода сводит? – пробормотал Лис, стараясь поудобнее устроиться на мокром полу, но принимая при этом позу, не способствующую засыпанию.

– Что ты задумал? – еще больше расшевелился Старх, которому голод и жажда, кажется, вернули вкус к жизни и желание за нее хоть как-то бороться.

В ответ Лис хитро улыбнулся, гордо сверкнув зубами, а потом приложил указательный палец к губам, призывая к молчанию.

– Шантажист! – практически прокричал про себя догадку окончательно оживший и полностью пришедший в себя юноша. – Лис боится, что тот нас услышит!

И тогда Старх, послал соседу такую же волну, которой того окатывал «кузнец». Только сделал он это не так щедро и показательно, а тихонько, узконаправленно, скупо.

Глаза Мастера вора на миг удивленно округлились, но, спохватившись, он смог ввинтить ответ в поток отступающей от него энергии.

Получив его, уже благородный юноша вынужден был поднять брови и даже слегка приоткрыть рот.

Да, такого Старх точно не ожидал…

Глава 2

В свой ответ Мастер вор умудрился вложить краткие планы на ближайшее будущее и целую историю о собственном далеком прошлом.

Оказалось, что Лис получил свое прозвище еще в детстве и вовсе не за хитрость, как решил было Старх, а за особые успехи в ловле мышей и крыс для дальнейшей их продажи.

Вот и сейчас он планировал тряхнуть стариной и добыть себе пропитание, тем более, что уже заприметил целых три щели, откуда в свое время высовывались усатые крысиные мордочки.

А кому так нужны крысы, чтобы за них платить? Много кому, но в первую очередь городским властям. Во времена детства Лиса в эпоху ренессанса торговых отношений между странами и материками после прекращения войн было доподлинно установлено, что крысы способствуют распространению некоторых болезней.

Лис ловил их с поистине кошачьим проворством. Его, собственно, за это и называли сначала Котом. Но достаточно быстро мальчишка понял, что выслеживать грызунов, сидеть в засаде в любую погоду, драться с другими беспризорниками за особенно хлебные места – глупо. Так он и стал первым в городе, кто на добытые с ловли грызунов деньги соорудил крысиную ферму. Продолжая честно отлавливать завсегдатаев городских помоек, мальчишка там же находил объедки для своих домашних питомцев. Те в ответ благодарно жрали, охотно росли и шустро плодились.

Но Лисом его прозвали и не за это.

Поскольку в своем деле он был пионером, то первым столкнулся с проблемой кошек. Те чувствовали запах фермы и слонялись вокруг да около днями и ночами, все время пытаясь проникнуть внутрь.

Понятно, что мальчишка не мог сделать действительно крепкую и надежную ферму, так что помойные коты были серьезной угрозой для юного предпринимателя. Пришлось ему побродить за городом, чтобы собрать нужной травы, запаха которой кошки на дух не переносят. Заодно он наведался на пригородную ферму, где одна ночная охота на крыс оказалась богаче на добычу, чем недельная беготня по всему городу!

Вот с той ночи смекалистый малый и развернулся! Кошек он отвадил с помощью биологического оружия, запасы которого пополнял во время ночных рейдов на пригородные фермы. Деньги полились рекой.

Но!

Вскоре выяснилось, что не один он такой хитровыделанный – нашлись и другие догадливые разводчики грызунов. Цены на крыс начали падать. Вот тогда парень пошел на развязывание с другими предпринимателями диверсионной войны!

Он-то прекрасно знал, что крысофермы привлекают кошек. Поэтому, имея к тому времени солидный капитал, нанял мелких беспризорников, чтобы те шныряли по городу и высматривали места, где, по-хорошему, не должно быть скопления кошек, но они есть. Одновременно с этим он умудрился найти на городском дне не до конца спившегося грамотного человека, который стал писать доносы городской страже на эти самые чужие крысиные фермы…