Владимир Малый – Жерло (страница 1)
Владимир Малый
Жерло
(Марк Аврелий)
Глава 1
В темном сыром и душном трюме было людно, но не слишком шумно. К оголенной щиколотке Старха, принюхиваясь, медленно подкрадывалась не очень большая, но уже осторожная крыса. Он смотрел прямо на нее, но не видел вообще ничего – мыслями юноша был где-то очень и очень далеко.
Из раздумий о своей нелегкой судьбе и о странностях этого несправедливого мира Старха вывели легкие, но настойчивые тычки острым локтем в бок.
– Простите? – по привычке вежливо откликнулся он, позабыв, где и с кем находится.
– Да не за что пока, вроде! – с невеселым смешком ответил сосед и сразу же взял быка за рога. – Ты, я вижу, из благородных, а вам даже после суда дозволяется с собой всякую мелочишку родовую на себе таскать. Осталось при себе хоть что-то ценное для простых людей, но не особо нужное самому? Нас сейчас заковывать будут, я кузнецу хочу на лапу дать, чтобы чересчур не усердствовал…
Старх с трудом понимал смысл доносившихся до него слов. Когда твоего рода нет, и ты тоже одной ногой стоишь в могиле, суета этого мира уже не кажется чем-то серьезным.
– Не знаю, – слабым голосом отозвался, наконец, он, – были перстни, были заколки – все отдал, чтобы тюремщики не били, чтобы в отдельной камере до суда держали…
– Вот дурень! – как от неожиданной зубной боли скривился сосед. – Отдал бы один средний перстень старшему стражнику, да один большой – его начальнику, ты ж до суда был благородным – он тебя наверняка навещал… А ты все обычным стражника раздал, испугавшись их россказней. Тебя бы и так в одиночку посадили! Эх, дурень ты, дурень…
Но долго горевать этот ловкий верткий и общительный субъект явно не умел.
Придя в себя от короткой беседы, Старх с легкой тенью интереса начал следить за тем, как живой мертвец продолжает бороться за крохи комфорта.
Они все здесь были отсроченно мертвы, но, как ни странно, мало кто уподоблялся Старху и хоронил себя прямо здесь и сейчас. Как правило, все они были крепкими или опасными на вид ребятами, с которыми Старху не хотелось бы повстречаться на тракте или в темном переулке.
И вот он будет путешествовать в их компании. Причем, заковывать будут его, а не этих даже издали пугающих типов. Его и двух соседей – трое из тридцати. Даже здесь, на нижней палубе судна, откуда просто некуда бежать.
– Здоровяк! Эй, здоровяк! – как-то по-змеиному обогнув Старха, звал третьего обреченного на кандалы мертвеца неспокойный сосед. – Твои ручища ведь точно отсохнут, если кузнеца не умаслить! Мы же в одной лодке – показывай, чем подкупать думаешь!
Если бы Старх собственными глазами не видел, как этот исполин входил в трюм, позволяя конвойным держать его цепи, то ни за что бы сейчас не поверил, что это живой человек. По его лицу ползали две мухи, а третья, деловито сидела прямо на его застывшем левом глазу, сноровисто потирая то переднюю, то заднюю пару лап. Ну, чисто статуя. Грубое гипертрофированное изваяние в форме человека.
Вроде бы ничего не изменилось во внешности гиганта, но воздух вокруг него словно начал заблаговременно раздаваться, чтобы не мешать великану, когда тот начнет двигаться.
– Вспомнил! – не выдержал надвигающейся бури Старх. – Вот потайная заколка – древняя вещица работы одаренного ювелира. Если у тебя нет другого способа сделать мою, а заодно и твою жизнь проще, то можешь ее взять. Но берегись, если замыслил обман…
Рука юркого соседа уже преодолела полпути к вещи небывалой красоты, но после финальной фразы застыла на месте, будто уткнулась в прочную невидимую преграду. С вещами от одаренных мастеров всегда нужно быть крайне осторожным, тем более, если отдают их с конкретным, да еще и невыполнимым условием.
Как же в подобной ситуации и компании без обмана?!
– Приханырь ее скорей! Алмаз, рубин, изумруд, топаз и несколько камней, которые я так сразу и не признаю… – проворчал живой мертвец, провожая глазами исчезающую в шевелюре Старха заколку. – Нет, она слишком дорогая для нашей затеи. Там, куда нас доставят, тоже живут люди, и там так же в ходу ценности. Так что, оказавшись на месте, мы с тобой продолжим нашу приятную беседу. Ты, благородный, держись меня, тогда не пропадешь!
После этого неуемный сосед утих и сосредоточился на том, что начал усердно ковырять ногтем длинного тонкого и весьма грязного пальца в удивительно ровных и белых зубах. В какое-то мгновение палец, казалось, провалился сквозь плотную белую преграду, но тут же вернулся назад.
– Фокус-покус, так-то! – улыбнулся сосед, украдкой, так что бы никто посторонний не увидел, демонстрируя Старху мелкую золотую монетку. – Видишь, все честно: ты мне свою заначку показал, я тебе – свою.
– Если это и одаренность, то совсем слабая, – слегка оживился бледный и тощий, как смерть, юноша, – ты сидишь близко, я бы почувствовал.
– Прапрабабка моя была слабеньким морфом, чтоб ей, – подмигнул плутоватый сосед, – в лисицу могла перекидываться. Только многовато времени и сил на это тратила старая и получалось у нее это лишь в полнолуние. Мне вот от ее щедрот, блинский-блин, досталось только умение зубы себе выбитые отращивать, да кожу на щеке наращивать. Вот в таком защечном мешке я заначечку на самый черный день и хранил! Меня, кстати, Лисом кличут! Но бабка тут не причем! Это я уже, типа, сам себе такую славу стяжал! А что за благородный хрен с горы?
Ответить Старх тогда не успел: решетку с люка над головами сдвинули и единственный источник света на несколько секунд перекрыла собой туша человека, которого Лис назвал кузнецом.
Конечно же, никто не собирался нести на судно походную кузницу. Все трое особо опасных преступника были закованы в цепи еще на берегу, а здесь их просто обычными навесными замками прикрепили к толстенной балке.
«Кузнец» же, просто запечатывал замки и заклепки, чтобы местная публика не могла их открыть или сломать, наложением рук. Какой может быть вред от его работы, Старху было непонятно, поэтому он еще больше оживился, наблюдая за действиями специалиста.
Обильно потеющий толстяк, постоял над нашей троицей, прижимая к носу платок, привыкая к особенностям местной атмосферы. Спустился он в трюм без охраны, потому что на человека, умеющего взглядом гнуть толстые гвозди, а воздух делать твердым, не нападают.
– У нас к тебе просьба уважаемый, – не лебезя и не пресмыкаясь, но действительно с нотками уважения в голосе, проговорил Лис, – сделай скидку на затопление судна…
Говоря это и видя, что привлек внимание «кузнеца», проныра как-то хитро подбросил золотую монетку так, что та аккуратно приземлилась между указательным и средним пальцами ладони, сжимающей пропитанный благовониями платок.
Одаренный поднял бровь, рассматривая подношение и, кажется, больше заинтересованный ловкостью подносителя, чем номиналом взятки.
– Повесели меня, – отводя от лица ладонь с платком и монетой, скучающим голосом велел толстяк, – я вижу, что она действительно твоя. Как ты смог ее пронести? Местную стражу знаю хорошо – они везде заглянули…
– К сожалению, это профессиональная, так сказать, тайна, уважаемый, ты ведь и сам как бы понимаешь, что желательно хранить секреты, которые тебя кормят, ну, и все такое.
– В месте назначения кормиться старыми методами у тебя вряд ли получится, ловкач, так что может быть со мной честен.
И тут Старх почувствовал волну энергии, нахлынувшую от одаренного к его соседу. А потом скорее угадал, чем увидел тонкий лучик обратной связи.
– Подношение принято, – усмехнулся толстяк, – но твоей истории не хватит на троих: слабых диких одаренных все еще немало даже в столице, а за ее пределами ими вообще никого не удивить.
– Троих не нужно! – улыбаясь, облегченно выдохнул ловкач. – Великан не с нами. Он сам по себе. Либо для противовеса нам, либо мы для него, если проголодается сверх меры.
При этих словах великан проявил первые за последнее время признаки жизни. Повернув голову к говорящему, он по-звериному быстро облизал тонкие бесцветные едва различимые на грубом лице губы. А потом стянул необычайно широкий ворот дерюги, в которую был одет, оголяя левое плечо и слегка наклоняя его к толстяку. При этом и ушлый сосед Старха как-то, не вставая, на краткий миг неимоверно высоко вытянул шею, и, испуганно икнув, закрыл глаза и спрятал голову так, что она стала вровень с его плечами.
– Даже та-а-а-ак… – протянул толстяк, делая пару весьма поспешных шагов назад и в сторону от гиганта. – Хорошо! Я доволен! Будет вам страховка на случай затопления корабля. А ты, бывший благородный, чем-нибудь меня порадуешь?
– Бывших благородных не бывает, – очень низким, каким-то даже гулким голосом проговорил великан.
– Вот ка-а-а-ак… – проговорил толстяк, у которого уже успело войти в привычку растягивать слова. – За немого благородного замолвил словечко Мастер вор и… впрочем, не стану я на этот счет распространяться. Но ситуация очень интересная. Очень! Может, вы даже не сразу там и умрете, кто знает…
Небрежный жест рукой. Поток энергии. Руки, ноги и шею Старха обдало холодом так, будто бы сковывающие их узы, покрылись морозным инеем.
– Все, – утирая выступившей на голове и шее пот и борясь с подступившей одышкой, пробормотал «кузнец», – соленая вода сделает путы обычным железом, с которым каждый из вас должен разобраться играючи.