Владимир Малый – Травля (страница 7)

– Подъем! – проворчала девочка, невольно копируя манеру старого воина. – Пора собираться на штурм кругов ада.

– Вы страшные люди… – невпопад ответил ей якобы воображаемый друг. – Утверждаете, что рабовладельческий строй у вас закончился, а ведь это совсем не так!

– Вот только не нужно о том, что корпорации и государства тянут из работников и граждан все соки – это старо и избито! Про это с отцом моим сможешь поговорить, когда он вернется.

– Да я о другом! Ваши Боги дали вам власть над маленькими рабами: электронами и атомами. Вы заставляете их работать на себя днем и ночью. Все, что вы имеете, есть у вас только благодаря им. Ну, еще грибы. Пенициллин – это конечно здорово. Жалко, что у нас такого нет, чтобы без жрецов или посвященных воспаления ран можно было не опасаться. Да и вообще, бабам тоже пригодилось бы и малышам.

– Женщинам!

– Ну да, о том и речь. Без них нет малышей, которые потом станут войнами!

– Вот ты сексист махровый! Это как же я тебя такого выдумала? Из какой глуши достала?

– Чего это ты ругаешься? Никакая не глушь. Последние лет десять жил, считай, у самой столицы! Хочешь, расскажу что-нибудь из прошлой жизни?

– Давай, это все равно, что аудиокнигу слушать, только сочиненную собственным подсознанием. Заодно отвлекусь от мыслей о школе. Ты, кстати, заметил, что уже почти сразу же все понимаешь? Сексиста, вон, не потребовал визуализировать…

– Да, заметил. Еще вчера. Я упоминал суслика и называл его по-своему «землезнатцем», а вышло – «агроном». С сексистом было чуть сложнее, но все равно я понял, что это обычный мужик, любой, из тех, кого я знал до дружбы с тобой. Получается, что я этот мир как бы начинаю видеть сквозь твои о нем знания, но все равно со своей точки зрения.

– Да уж, придумала я друга, ничего не скажешь! Еще и с бурной фантазией: сказки вот мне рассказывать сейчас будешь, как маленькой. Вот только я сейчас в ванную, так что вещая с закрытыми глазами и ушами, как договаривались.

***

Первое, что приходит на ум, это то, как мы с Ушлым Филлом в разведку ходили. Королевство наше тогда ее из герцогств состояло, а герцоги, как это меж них водится, все время свары устраивали. Каждый норовил у соседа землицы оттяпать, да получше, да вместе с крестьянами. Потому как от землицы толку нет, если ее чьи-то мозолистые руки не обрабатывают.

Вот и пошли мы с Филлом выяснить имеет смысл две приграничных деревеньки, что за рекой да лесом спрятались захватывать, или там только брошенные дома да пустые загоны остались. У приграничных селян жизнь-то какая? Они работают, да мзду герцогским мытарям платят. И им, понимаешь ли, вообще без разницы, какому герцогу платить. Лишь бы не двум сразу. И вот если с них еще в этом году налог не содрали, они сидят себе да работают. Кто с дружиной придет, тому отложенное и отдадут, раз уж положено.

А вот если их уже остригли, то второй раз этим овцам кроме собственной шкуры отдать уже нечего. А без нее овце не жить. Вот они и пугаными становятся, как налог заплатят. Мальчишек, что побойчее, рассылают следить за тропами, да за бродами с тех сторон, откуда могут охочие до наживы люди нагрянуть.

Ну, мы ж тоже не лыком шиты. Переправились ночью через реку. Филл хоть и Ушлый, а два раза чуть не утонул, и меня за собой не утянул, но с горем пополам доплыли до берега. Там я его отчихвостил тихо, но внушительно, и двинулись мы дальше.

Одежду и обувь мы на камышовых плотиках впереди себя толкали. Так вот Филл свои утопил, когда пытался за счет этого плотика не утонуть. Сапоги воду набрали, да и ко дну пошли, а в них все остальное было засунуто.

Иду, значит, я первым, а Ушлый за мной крадется вроде как след в след. Вот только не под ноги смотрит, а больше по сторонам глазеет, мол, вдруг кто в ночном лесу интересуется, как же наш Филл без штанов выглядит?!

Естественно, сослепу провалился ногой в нору к зверьку одному. Сам зверек незлой, но всех непрошеных гостей жутко вонючей струей обдает. А шли к деревне мы как назло с наветренной стороны. Глаза у меня от вонищи слезятся. Впереди этот нехороший человек идти отказывается, так как стыдно ему за срам неприкрытый. Дать ему поотстать уже я не решаюсь, ибо это горе луковое обязательно еще каких-нибудь бед на наши головы раздобудет. Так и идем: он воняет, а я от слез дороги не вижу…

***

– И почему же это первое, что тебе на ум приходит? – подозрительно уточнила Мишель, которая в этот момент повествования уже усаживалась в машину.

– Так ясно же все, как Божий день! – довольный правильно и вовремя заданным вопросом, просиял в ответ Грамб. – Все дело в дружественном огне! Термин это сугубо военный и ты его значения можешь не знать, но из моего рассказа ты в первую очередь должна понять то, что вонючей струей обдали Филла, а вывели из строя меня, как его проводника. Так и ты, если дело дойдет до применения баллончика, должна понимать, что могут пострадать не только нападающие, но и сторонние люди. Собственно ты сама можешь попасть под его действие. Так что, как минимум, нужно не… плевать против ветра. Понимаешь?

– Боже, целая лекция, вместо пары слов. Просто сказал бы быть осторожнее.

– Уверен, тебе это и мама каждый день говорит. И что, от этого ты становишься осторожной?

– Окей, хорошо, будем считать, что твой подход с лекциями гениальный и новаторский и перевернет мое мировоззрение с головы обратно на ноги. Я прочитала инструкцию по применению, все сделаю, согласно ее букве. И ничего возможного и невозможного делать против ветра не стану. Ты доволен?

– Пока, да, – удовлетворенно отозвался мудрый воин, – единственная просьба: будь внимательнее и периодически посматривай по сторонам, чтобы я быстрее, больше и полнее познавал новый для меня мир. Хорошо?

– Угу, – односложно ответила девочка, так как уже начала общаться с матерью.

Их диалог, на взгляд Грамба, был менее поучителен, но тоже важен. Мать задавала пустяковые вопросы, по поводу сна, планов на неделю или одежды, но между ними порой вставляла что-то дельное.

Девочка отвечала с разными степенями интереса, как моллюск, порой показывающийся из своей раковины. Из недолгого диалога мудрый воин понял, что мать в курсе проблем дочери со сверстниками, и пытается помочь советом и моральной поддержкой, но этот позиционный бой явно проигрывает.

Стоило Девочке выйти из машины, Грамб тут же обволакивающе медленно насел на Мишель, выясняя, почему та не дает взрослым возможность помочь ей с проблемами.

– Они не поймут. Я слышала, как они разговаривали в спальне о моих проблемах. Папа, с его слов, мог бы помочь, будь я мальчиком. Мол, у тех все просто и понятно и строится на грубой силе. Мама утверждала, что нужно обращаться в полицию, если только нечто подобное повторится.

– А что именно было, ты можешь в общих чертах сказать, чтобы сильно не ворошить прошлое? – аккуратно встрял в объяснение старик, стараясь извлечь максимум из ситуации.

– Да ничего хорошего и вместе с тем ужасного. Травля в соцсетях, где я относительно успешно отбивалась, благодаря тому, что тупо имею больший словарный запас и знакома с такими понятиями, как сарказм и ирония. Но эти мои победы привели к разборкам в реале. Меня оттаскали за волосы и отпинали ногами в живот. Было страшно, больно и унизительно. После этого я закрыла доступ к соцсетям и настроила черные списки так, что никто нежелательный мне не позвонить и не напишет. Это немного снизило градус негатива, но сами агрессоры, конечно же, никуда не делись. Мы с ними учимся в одном классе.

В видеоряде был ролик про буллинг, поэтому Грамб примерно в самых общих чертах понимал, о чем может идти речь.

– Это девочки? – вплотную приступил к сбору информации мудрый воин.

– Да, две основных и три подпевалы.

– Я так понял, что у вас тут смешанные классы, мальчики как смотрят на то, что одни девочки обижают других?

– Один как-то сделал им замечание. Там даже не меня дело касалось, они в принципе наглые и позволяют себе лишнего. Так вот в тот же вечер его прямо у школы встретила толпа парней, отвели за гаражи и форменно избили. То, что случилось позже со мной ни в какое сравнение с тем случаем не шло. Нанесенные мне побои с теми даже рядом не стояли. Он в больницу попал… Как думаешь, после такого кто-то еще им что-то поперек говорил?

– Очень хорошо, – пробормотал старик, явно не расслышав последнего вопроса, хотя тот и был риторическим, – а как ты думаешь, какие у них рычаги давления на тех парней, что избили твоего одноклассника?

– Да что тут думать?! Обе в той компании с кем-то встречаются. Вот «рыцари» и прискакали честь «дам» отстаивать. Недоноски…

– Ну-ну, не переживай. Чем больше у нас информации о противнике, тем проще планировать войну.

– Да какая тут может быть война?!

Даже отмахнулась рукой девочка. Со стороны могло показаться, будто она отгоняет от лица надоедливую мошку. Во всяком случае, ей бы хотелось, чтобы свидетели, если они были, подумали именно так, а не что девочка самозабвенно спорит с вымышленным другом.

– Это просто террористки в юбках, которых пока еще можно хоть как-то игнорировать! – закончила она фразу, недовольная тем, что так разнервничалась.

– Им ничего не было за нападение на твоего одноклассника? – Грамб уже был само воплощение деловитости.