Владимир Малый – Травля (страница 8)
– Нет. Парни с другого района, у нас их никто толком не знает. Я слышала, что одноклассник потом сам пытался их по соцсетям вычислить, но потом оставил эту затею. Ну, найдет он их, и что? По одному будет вылавливать и бить? Так не факт, что он и с одним из них справится. Они же постоянно с кем-то дерутся, а он? Бесполезно все это.
– Я тебя понял. Этот мальчик, ты, а еще жертвы были? Такие, чтобы с нанесением травм?
– Да. Была девочка. Нас с ней примерно в одно время травить начали. Она заистерила, бросилась на одну из обидчиц с кулаками. С кулачками. Ну, та ее и приложила о стену, а потом и об пол. Родители ее приезжали, полиция. У девочки сотрясение диагностировали. Но ничего не поменялось. Подпевалы хором заявили, что хулиганка защищалась. А девочке потом прохода не давали несколько месяцев. Не били, нет, но делали так, чтобы она всегда боялась удара. И всегда его ждала. Даже на уроке. Это было ужасно. Она даже начала камеру специальную носить с собой и вести трансляцию онлайн на телефоны родителей. В итоге ее перевели в другую школу. Я такого не хочу. Потому родителей особо не посвящаю, да и сама пытаюсь избегать лишних встреч.
Последнюю фразу Мишель закончила, уже сидя за партой.
Грамб же задумчиво кивал, хмурясь из-за того, что девочка даже нормально не оглядела класс, зайдя в него, а, потупившись, сразу заняла свое место.
Ну, да хулиганки ввалились в класс уже после звонка. Когда одна из них проходила мимо Мишель и чуть не задела девочку локтем (та успела отклониться), Грамб уловил до боли знакомый запах – табак. С кучей всяких дрянных примесей, да и запах очень слабенький, но курильщик с многолетним стажем никак не мог ошибиться. Причем глупенькой Мишель дивный аромат явно был противен.
Ну, да, детям попервой табак не нравится, зато потом…
– Кажется, я слышу твои мысли, – услышал заядлый курильщик голос подопечной, – ты что, раньше еще и курил?
– Девочка моя, повторюсь, у меня была очень интересная и насыщенная жизнь. Курение – лишь одна из ее многочисленных маленьких радостей.
– Курение, вообще-то убивает! Вот только жаль, что в данном случае (быстрый косой взгляд из-под опущенных ресниц) очень медленно.
– На все воля Богов! К тому же я до своих почтенных шестидесяти как-то дожил и не умер! И вообще, я верю в то, что Богов много, ты веришь в то, что курение убивает – все мы разные, и все остаемся при своем.
Дальше оживленному воспоминанием о любимой трубке почтенному старику пришлось замолчать, поскольку девочке нужно было слушать учителя.
Урок литературы Грамбу не понравился. Ну что это за стихи? Как можно складывать слова так, чтобы они шли по звучанию. Да еще и не друг за другом, а невесть как, но таки по строгим правилам?! Ну, ересь же! И из этого у них слагаются песни? Из вот этих вот похожих слов? Бедные местные трубадуры и менестрели! Как вообще такое можно петь? Так поют разве что срамные частушки в портовых кабаках девки, привлекающие внимание матросов. Да и то у них получается интереснее…
Такие мысли мучили старика до самого звонка с уроков.
На перемене Мишель, быстро собрав учебные принадлежности в сумку, заспешила одной из первых выйти в коридор.
– Таня-Вася их обеих оставит, чтобы замечания в дневник написать за опоздание – она всегда так делает, – пояснила девочка другу, – а я тем временем в туалет заскочу, так что тебе пока «отбой»!
Но не успел старый воин, закрыв глаза и потупив слух, предаться воспоминаниям о клубах табачного дыма в портовых кабаках, как его выдернул оттуда панический крик: «Гра-а-а-а-мб!!!»…
Глава 4
Пока строй в сражении не нарушен, личная боевая выучка решающего значения не играет, но стоит только в стене щитов и частоколе пик возникнуть малой бреши, как приходит время каждому воину показать, чего он стоит в честном бою.
Тут важны ловкость, сила, умение, хладнокровие и удача. Да все тут важно! Поэтому и учатся молодые воины все свободное время, чтобы увеличить свои шансы в бою. И обучают их как боевые товарищи, так и специальные инструкторы.
Грамб за свою долгую неспокойную жизнь успел и поучиться сам, и поучить других.
Активировавшись благодаря крику Мишель, старый воин мгновенно оценил диспозицию и расклад сил.
Ситуация был плевой. Ее можно было бы назвать ложной тревогой, не испытывай девочка животного ужаса перед огнем.
Да и огня там того было – кот наплакал.
Но раз пришел, то надо действовать. Тем более, что вокруг все в кафеле, ступеньки присутствуют, подоконники, дверные ручки – куча всего потенциально опасного, начнись сейчас потасовка.
А что-то похожее как раз и намечалось. Так самая пропахшая дымом одноклассница. В кулаке правой руки она зажала рукав балахонистой кофты Мишель, а из ее второго кулака вырывался небольшой голубовато-желтый огонек пламени. И волшебный кулак то и дело резко приближался прямо к лицу жертвы, вызывая у той один приступ паники за другим.
Поэтому Грамб не стал долго разбираться в абсурдной для него ситуации, а поступил согласно рефлексам своего уже не существующего, но когда-то очень хорошо натренированного тела.
Задира, возвышаясь над Мишель едва ли не на целую голову, держала руку с огоньком согнутой в локте на уровне глаз жертвы и своих ключиц.
Зная устройство мышечной системы человека и принципы работы рычагов, старый воин несильным, и даже не слишком резким движением, но выверенным движением обхватил пальцами Мишель запястье задиры и, качнув вперед весь корпус, отвел огонек от лица девочки прямо к подбородку хулиганки. Одновременно с этим пяткой своей ноги (ноги Мишель) он, как смог, зафиксировал носок ноги противника, лишая агрессора быстрого пути к отступлению.
Дылда отдернула голову и попыталась отшатнуться. Грамб легонько подбил ее под локоть освободившейся второй рукой, так чтобы огонек продолжил преследовать уже слегка опаленный подбородок.
Не сумев сделать намеченного шага к отступлению, верзила начала заваливаться назад, но сумев вырвать стопу из-под невеликого груза, могла устоять на ногах.
В итоге, сумев-таки оттолкнуть от себя превратившуюся в охотника жертву, задира отступила назад, открыла рот и оттуда полилась такая брань, что старый воин снова невольно вспомнил красноречивых завсегдатаев портовых кабаков.
– Пора уходить, – тихо сообщил он ошалелой Мишель, – только делать это нужно правильно. Надо поспешать, не торопясь: быстро, но с достоинством. И, умоляю, не дрожи ты так, а то заметят! Медленно незаметно и на ходу вдыхаешь, потом выдыхаешь.
Но Грамб слишком рано вернул девочке контроль над телом, так как уйти она не успела просто потому, что ноги от пережитых эмоций стали предательски ватными.
«Как во сне, – мелькнула мысль в сознании старого воина, – только не так страшно, как обычно…».
Вот только ни один даже легко раненный хищник не отпустит жертву, если видит ее слабость.
– Лера, дверь держи! – истерично, но властно скомандовала быстро возвращающая себе уверенность задира. – Мы еще не закончили…
Только теперь Грамб понял, что они с Мишель проигрывают не только в силе, но и в численности. Он ведь знал в лицо только заводил, и такая здесь была одна. Но вот подпевалы. Все четыре девчонки, оказывается, тоже были здесь. Просто старый воин принял их на ротозеев.
«Моя ошибка, – поморщился про себя Грамб, – при нехватке информации ситуацию нужно оценивать максимально пессимистично!».
Проживший долгую и непростую жизнь старик снова на миг взял на себя контроль над мышцами подопечной.
В этот раз все было еще проще.
– Отойди, или убью.
Вот и все, что потребовалось ему сказать, чтобы Мишель оказалась в коридоре. Но как он это сказал…
Вернее, как при этом выглядела девочка…
Словно по щелчку пальцев Мишель в одно мгновение из трясущегося на ветру листа превратилась в гибкое упругое древко натянутого лука. И лицо, лицо девочки вдруг обрело резкие острые черты, а в глазах полыхнул огонь.
Лера сама не поняла, как, будто загипнотизированная, полумертвая от страха, отшатнулась в сторону на непослушных ногах.
Да, Грамбу приходилось часто и помногу убивать. В битвах, по приказу лорда, в целях самозащиты или обогащения. Он не был праведником, даже на момент ухода из родного мира глубоко внутри его дряхлого тела все еще горел огонь первобытной ярости, и плескалось море ледяного спокойствия равнодушного к смерти воина.
И стоило этому воину на секунду проступить в чертах лица девочки, как путь к отступлению освободился сам собой.
– Спасибо, – выдохнула Мишель, – дальше я сама.
– Как так вышло? Она же должна была остаться с учительницей?
– Да просто она в конец обнаглела: проигнорировала учителя и пошла вслед за мной.
– А дела-то ты хоть свои сделала, или нам снова придется на боевое задание идти с риском для здоровья?
– Сделала, сделала, не переживай. Сегодня у нас могут возникнуть проблемы по пути домой, а завтра – в раздевалке до и после урока физ-ры.
– Улица – не проблема: ты хорошо бегаешь для своей комплекции, возраста и пола, а вот закрытые помещения меня беспокоят сильнее. Так что с тебя мысленная картинка того, как выглядит помещение, выход из него, мебель и все, что может служить предметом нападения или защиты.
– Я тебе покажу, что там есть, а ты уж сам определяй, что и для чего там подходит, хорошо?