Владимир Малый – Травля (страница 9)
– Да, нам повезло, что у тебя хорошая зрительная память. А еще ты на удивление быстро успокаиваешься. У тебя всегда так было?
– С памятью – да, а со спокойствием – по-разному бывает. С собаками я как-то не успела испугаться, что ли. А тут успела, но после того, как ты вмешался, как-то все постепенно на нет сошло. Ты знаешь, когда помнишь, что нас двое, уже не так и страшно.
– Это правильно. Всегда нужно помнить, что за тобой кто-то да есть: родственники, друзья, наставники, служители закона, в конце концов, просто неравнодушные люди. Хороших людей на самом деле не так уж и мало, как принято считать. Нужно лишь не опускать руки и смотреть по сторонам. Кто ищет, то всегда найдет!
– Ну, знаешь, это легко говорить, когда со стороны на это смотришь. Тебе просто – ты старый и опытный, а еще ты страшный. Я же вижу, что происходит, когда ты контроль над руками или лицом забираешь. Ты ведь ту большую и злую собаку чуть не убил одним ударом. И чем?! Куском мыла! А как ты Лерку напугал? Та чуть в обморок не упала. Она ведь тебе поверила мгновенно. Да и вообще, ты странный. Говоришь, что старый и из отсталого мира, а в моем – почти ничему сильно не удивляешься. Это уж точно гораздо ненормальнее, чем мое спокойствие после стрессовых ситуаций.
– Вот и сойдемся на том, что мы друг друга стоим, – миролюбиво предложил Грамб, – а по поводу сильного удивления, так кто сильно удивляется, тот долго не живет. Хотя, правильнее будет сказать, что мало кто живет долго. Взять, к примеру, самоуверенность…
– Все, – прервала его Мишель, – урок начинается, потом продолжим.
Пришлось Грамбу переходить в разряд слушателей и молчаливых созерцателей.
Благо в этот раз предмет был жуть какой интересный (география), и сразу же ошарашил старика не умещающимися в его сознании числами. Изучали демографию, и все эти миллионы, просто отказывались укладываться в мировоззрение нашего подселенца.
Так он все сорок минут и свыкался с одной единственной мыслью о том, сколько миллиардов человек живет в этом изумительном мире.
Старому вояке доводилось видеть восьмитысячное войско. И это было величественное зрелище. Битвы так и не состоялось, ибо враг позорно бежал, испугавшись такой тьмы людей.
А тут – восемь миллиардов. Миллион еще можно хоть как-то понять – это тысяча тысяч, а вот миллиард… нет, никак он не хотел представляться, хоть ты тресни!
Ни одна из обидчиц, кстати, на географию не явилась. Этот факт немного тревожил старика, заставляя подозревать засаду по дороге со школы домой, но когда вымышленный друг шепотом поделился с подопечной своими опасениями, та лишь усмехнулась.
– Они последнее время этот урок прогуливают – учительница не следит за посещаемостью, ходят слухи, что она скоро увольняется.
– Это же не повод плохо исполнять обязанности, – крякнул старик, поглядывая на усталое и равнодушное лицо преподавателя.
– Ну, работа у них – не сахар.
Тут Грамбу сложно было не согласиться. Ему в принципе было многое чуждо в этой школе. Прежде всего: отсутствие телесных наказаний. Ну, и совместные классы для мальчиков и девочек в голове укладываться тоже отказывались.
«Как можно что-то вбить в горячие головы без помощи вымоченных в студеной ключевой воде розг?! – удивлялся старик, едва слышащий со второй парты голос учителя в общем гомоне».
А вот объяснение общим классам он нашел быстро: по его мнению данная система явно способствовала тому, что в мире проживало восемь миллиардов человек.
После того, как прозвенел звонок на перемену, в классе стало даже немного тише, чем на уроке.
– Как зовут ту деваху, что показывала тебе фокусы с огнем? – уточнил Грамб, как только понял, что Мишель готова к продолжению прерванной беседы.
– Виталия. Смешно, правда? Ведь когда она к нам перевелась, я даже обрадовалась: мол, не одна теперь буду с мужским именем в классе. А вот она огорчилась, и сразу же начались конфликты. Сначала глупые – детские. А вот, как у нее стали появляться парни знакомые из старших классов и колледжа, так она развернулась.
– То есть ты осознаешь, что не слабее нее, но понимаешь, что за ней стоят ее приспешницы и взрослые парни? – уточнил старик.
– И это тоже, – грустно выдохнула девочка, – я ведь в неплохой спортивной форме: легкая атлетика, спортивные бальные танцы. Правда, это плохо помогает в драке, да и все пока на паузе, потому что папа зачастил в командировки, но они скоро закончатся, и он снова будет меня возить на тренировки и занятия.
– Покажешь мне ролики с атлетикой и танцами? – ухватился за новую информацию Грамб.
– Покажу, но ты только учти, что там именно смотреть нужно. Хотя это не проблема – я и сама с удовольствием их гляну.
Дальше они пошли в кабинет, где проходили уроки биологии, химии и рисования.
Черед был как раз таки последнего предмета.
Две главных классных забияки уже сидели на задней парте у окна. Причем парта стояла развернута параллельно подоконнику, а девицы расселись так, что их ноги лежали на подоконнике.
Так они показательно и сидели, не глядя на тех, кто входит в помещение.
Четверка подпевал сразу же окружила своих лидеров – вся банда была в сборе. В руках замелькали смартфоны, заиграла музыка. Некоторые песни были со словами. Некоторые из слов Грамб даже понимал.
– Да, – тихо произнес он, – зря я переживал за ваши стихи: песни у вас и без этого плохие.
– Я тебе дома включу те песни, что нравились моим дедушкам и бабушкам: думаю, что тебе какие-то из них могут и понравиться.
– Сомнительно, – проворчал старик, – а ты на них специально лишний раз не смотришь, чтобы не провоцировать?
– Да, – согласилась Мишель, – мне ведь их не так уж и долго терпеть осталось: для них этот класс – выпускной. И дальше им будет неудобно и неинтересно меня донимать.
Грамб без лишних вопросов примерно понял, что речь идет о нескольких месяцах и довольно крякнул. Выходило, что спустя этот срок подопечная станет более спокойной, что должно будет облегчить ему жизнь до того момента, как она вообще не решит, что я ей не нужен, либо за нее это не сделает та, кто его, Грамба, во все это втянул.
В классе было относительно тихо, так как все сидели, уткнувшись в телефоны. Наушники почти никто не использовал, поэтому слова Леры расслышало большинство одноклассников.
Девчонка явно должна была реабилитироваться за то, что выпустила Мишель из туалета, и она старалась, как могла.
– Я там в чат классный видос бросила. Кто не понял, поясняю голосом: это наш Косолапик в школу идет и от нее так воняет, что она сама себе перед носом рукой машет. Кто не верит – можете сами убедиться: от нее и сейчас разит. Она весь туалет завоняла и в классе уже не продохнуть. Потому мы у окна и сидим. С сегодняшнего дня она не Косолапик, а Скунс. Все запомнили? Аня, – обратилась она к соседке по парте Мишель, – я бы тебе не советовала рядом сидеть – провоняешься, тоже кличку заработаешь…
Соседка потупилась, поерзала, собрала разложенные вещи и пересела.
Мишель молча смотрела на школьную доску невидящим глазом, но желваки на ее лице двигались, выдавая с трудом сдерживаемую злость.
– Ничего, девочка моя, ничего, – пришел к ней на помощь Грамб, – стоит тебе только захотеть, и мы с тобой их всех накажем – дай только срок.
– Как?! Как мы их накажем?! Что тут можно изменить в этом кругу ада? Ты понимаешь, что они меня унижают?! Постоянно унижают!
– Невозможно унизить того, кто уважает сам себя! А ты уважение к себе не утратила. И это самое важное! У тебя есть внутренняя сила, внутренний стержень – ты боец, и поэтому им тебя не сломить. Поэтому, а еще потому, что ты не одна. И дело тут не только во мне: рано или поздно ты это поймешь.
– Вот ты интересный! Появился пару дней назад и уже умничаешь, а я подобный хейт терплю уже давно, и что-то никакой помощи на горизонте не видно!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.