Владимир Малый – Травля (страница 3)

Да и девочка, судя по увиденным рукам, болезненная. Комната, в которой они находятся, определенно относится к купальне какого-нибудь замка – очень уж необычно, следовательно – богато оформлена. Да и тот кусок железа – явно безумно дорогая работа. А руки у девочки почти прозрачные. С едой проблем быть не может при такой роскоши, значит, вывод прост: доходяга ему попалась. Потому, видать, и глупости непростительные задумывала, что устала от болезни.

Вот и задачку ему подбросили – вылечить болезнь, что дворцовым лекарям не поддается.

С другой стороны, старый мудрый воин понимал, что это все догадки и предположения, а нужны факты. Вполне возможно, что девочку просто кто-то понемногу травит. А с этим справиться будет уже гораздо проще! Во-первых, Грамб уже давно научился прекрасно разбираться в людях, а, во-вторых, знал на вкус большинство известных ядов, потому как когда-то был женат на знахарке и отношения у них порой складывались, мягко говоря, по-разному…

– Ты еще тут? Можешь уже открывать глаза! – услышал Грамб, но отреагировал на фразу с некоторым опозданием.

– Да, я никуда не денусь, пока не помогу тебе справиться со всеми опасностями, – тихо, успокаивающе и одновременно так убедительно, как умел только он, проговорил Грамб, – расскажешь мне, что тревожит тебя больше всего? И тогда я постараюсь объяснить тебе, что и из этой ситуации есть выход, позволяющий если не победить, то уж точно остаться при своем. Главное – всегда помнить, что пока мы живы, мы можем все! Ну, или, хотя бы, многое!

Варианты опасностей воин сознательно предлагать не стал, чтобы не влиять тем самым на ранжирование проблем подопечной, ожидая, что девочка начнет именно с того, что чуть было не довело ее до отчаянно глупого и непоправимого решения.

– Весь мир против меня! – почти что выкрикнула та, чья жизнь заботила саму Смерть.

В ее голосе вновь проступили слезы, но мудрый воин был рядом.

– И всего делов?! – вполне искренне изумился он. – То, что ты по малолетству проиграла нечестную битву, еще не страшно. Раньше маленькая ты билась с огромным миром один на один, но теперь ведь нас двое. И я, уж поверь, совсем немаленький! Скорее уж – старенький. Так что мы этому твоему миру еще покажем, помяни мое слово!

– Ты смешной. Это хорошо – я давно не смеялась. И как же ты сможешь мне помочь? Ты ведь плод моего воображения! В лучшем случает – подсознания.

– Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь, но сам себя ощущаю вполне настоящим, хотя и лишенным собственного тела. Что такое подсознание?

– Если честно, я сама до конца не знаю. Это что-то такое, что внутри нас, и незаметно на нас влияет.

– Незаметно? Исподтишка, что ли? Нет, это точно не про меня! Ты же сама сказала, что я друг! А настоящие друзья всегда говорят прямо и желают только добра!

– Так то настоящие, а ты вымышленный! – немного грустно улыбнулась одетая в мягкий белом халате девочка своему отражению в зеркале, которое все это время обдувала горячим воздухом из непонятного черного предмета. – Я же с тобой разговариваю, даже не раскрывая рта! Если бы кто-то об этом узнал, решили бы, что я умом тронулась… Собственно, может так оно и есть…

– Отставить грусть и самоедство! Мы с тобой еще горы свернем! Поверь, у меня такой опыт есть! Так что выбрось эти мысли о болезни ума! А с другими болезнями мы с тобой справимся. Дай только срок!

– Не переживай! – на этот раз улыбка в зеркале была куда веселее. – Не буду я заморачиваться на счет сумасшествия. Уверена, что ни один шизоид не признается себе в том, что он болен. Отсюда вывод, что я здорова. Хотя твой голос у меня в голове и вопит об обратном!

– Пожалуй, можно с этим согласиться… – немного удивившись разумности ее рассуждений, согласился старик.

Никогда еще до этого странного разговора соображалка Грамба не работала с такой скоростью и эффективностью. Благо, он теперь не мог уставать и поэтому не нуждался в отдыхе.

– Не переживай, я просто верну лезвие на место, – произнесла девочка, смывая остатки пены устройством, похожим на закованную в доспехи змею и поднимая со дна купели ту самую железку – «лезвие».

Душ, дождик, ванная, раковина, выключатель, розетка, фен, смеситель, кран – тут же завертелись в сознании Грамба новые слова и соответствующие им образы.

«Какой же это кран? – мимолетно удивился старый воин, усваивающий новые знания, подобно растрескавшейся земле жадно впитывающей влагу. – Бочки же рядом нет! Или она за стеной? Да… многое еще предстоит узнать. Без понимания ее мира я быстрее наврежу девочке, чем помогу! Значит, нужно больше наблюдать и мотать на ус, а вмешиваться только по необходимости. Вот только как понять, когда это действительно необходимо?».

– Слушай, а как я могу к тебе обращаться? – уточнил Грамб после того, как лезвие, уже в другой комнате, перекочевало из рук девочки в крошечную жестяную коробку с иголками и всякой неинтересной, но вполне понятной старику женской дребеденью.

– Мишель, – ответила девочка, пряча свои драгоценности в ящик необычного хрупкого на вид стола.

– Это как мишень, только – Мишель? – странное имя.

– Ну, мишенью я, себя чувствую постоянно, так что родители удачно угадали с именем, – натянуто улыбнулась девочка, Мишель Ивановна. Звучит?

– Не знаю, – честно признался мудрый воин, – меня можешь звать Грамб. Запомнишь?

– Легко! Хотя имя и странное: словно ветка на жестяную крышу упала. У нас на даче жестяная крыша. Когда идет сильный ливень, создается такое ощущение, что ты внутри гигантского барабана…

Старый грустный воин медленно мысленно вдохнул и выдохнул, отдаваясь на волю потока слов и транслируемых девочкой образов, которые эти слова обозначали.

Болтала Мишель долго и самозабвенно. По сравнению с этой девчонкой Посланник был просто приятным безмолвным камнем.

«Видимо, ей действительно нужны подруги, – думал старик, уже достаточно уверенно усваивая непрерывный поток ошарашивающей иномирянина информации, – почему она не поговорит со служанками или другими детьми? Странно…».

Внезапно долгий и гиперпознавательный монолог девочки обо всем и ни о чем прервался серией едва слышных щелчков.

– О, мама вернулась! – сказала девочка, окатив Грамба волной нежной радости.

Однако навстречу матери девочка не пошла, а, наоборот, уселась на кровати спиной к входной двери и открыла книгу, ловко выуженную из-под подушки.

– Миш, ты снова целый день не выходила из квартиры? – услышал старик добрый, немного грустный и усталый женский голос. – Весь выходной просидела, как в темнице!

– Я зачиталась. В другой раз обязательно выйду прогуляться в сквер или на стадион – побегать.

– А сейчас не хочешь, пока не стемнело? Там заказ наш пришел, а мне к пункту выдачи подъехать было неудобно…

– Сейчас гляну: если мой тоже пришел, то сразу все схожу и заберу, – отозвалась девочка, захлопывая книгу и взглянув, наконец, на мать.

– Видимо, правда зачиталась, раз заказ не мониторила, – усмехнулась не слишком молодая, но все еще красивая женщина, носящая к безмерному удивлению старого воина вполне себе мужские штаны – как соберешься, скажи – сброшу тебе скрин.

Из всего разговора Грамб вычленил главное: Мишель пойдет куда-то, где нельзя проехать на лошади (может в этом загадка мужских штанов на женщине?) или повозке. Перебирая такие варианты, как горы, лес, топи либо просто узкие места в черте городской застройки, воин сразу же анализировал все возможные опасности.

– Что нам может угрожать за стенами жилища? – наконец, уточнил он у подопечной. – Люди, звери, камни с неба, ну, то есть немилость Богов?

– Не думаю, что до посещения школы нас с тобой может ожидать какая-нибудь неприятность. Маршрут короткий, все в пределах нашего ЖК, даже дорогу переходить нигде не придется. Выйти, обойти дома, получить заказ и вернуться назад. От пустыря, где стая собак бегает, уже с месяц, как забором отгородились. Да и светло, везде мамаши с детьми гуляют – людно.

И снова старый воин вычленил основное: машины и собаки. Больше его обеспокоило первое, так как образ разношерстной стаи из кучки шелудивых собачонок, ничего, кроме презрительной усмешки опытного воина вызвать не мог. А вот машины – быстрые низкие крытые телеги без лошадей, но зато с окнами вызывали уважение и даже оторопь.

– Это хорошо, что они только по дорогам ездят, – поделился выводами Грамб, – опасные штуки.

– Ага! – охотно согласилась девочка. – Особенно, если управляются дураками! Отвернись, пожалуйста, мне нужно переодеться.

– Да-да, само собой! – заверил подопечную старик. – Только у меня к тебе будет просьба: пока переодеваешься, представь мысленно в подробностях наш будущий путь. Я пока плохо ориентируюсь в твоем мире.

– Хорошо! – охотно согласилась Мишель. – Будем эту ситуацию исправлять. Если подумать, то я ведь сама виновата, что выдумала тебя таким. Точнее, мое подсознание. Но раз мы с ним одно целое, то…

«Ну, вот… – уныло подумал Грамб, – она снова болтает!».

Однако, вместе с потоком слов о подсознании, втором и третьем Я, пошла запрошенная ранее картинка образов. Мишель с чисто женской непосредственностью могла одновременно и рассуждать на отвлеченную тему, и прокручивать визуальный ряд будущей прогулки.

И машины в этом визуальном ряду были везде. Самые разные, но объединяло их одно – они не двигались, следовательно, опасности не представляли.