Владимир Малый – Травля (страница 1)
Владимир Малый
Травля
Лао-Цзы
За долгую жизнь старый Грамб так часто заглядывал в глаза смерти, что сразу понял, этот раз – последний. Яркая полная опасностей жизнь позади, впереди путешествие в лучший мир.
Но смерть идет к нему медленно и неохотно. Старое сердце, прежде никогда его не подводившее, сразу же дало сбой, когда в окно постучал клювом голубь от младшего сына. Когда же старик прочитал послание, боль в груди вспыхнула так, что пальцы левой руки, державшие записку, сами собой разжались, и та плавно полетела навстречу бессильно подгибающимся ногам.
– Как некстати!.. – только и смог выдавить старик, оседая на пол.
Поселившаяся в груди и руке боль не отпускала, не давая даже нормально дышать, однако прекрасные девы все не являлись, чтобы сопроводить некогда бравого воина в священные чертоги. Что ж, тут все, как при жизни: прекрасные девы порой заставляют себя ждать.
Много раз Грамб слышал, что перед смертью перед глазами пролетает вся жизнь. Но сейчас старик почему-то детально видел только один момент.
***
– Как звать тебя, Обезьяна?! – хмуря и без того уже соединившиеся брови, спросил командир арьергарда, прикрывавшего отход остатков некогда большого отряда.
– Грамб, сер! – вытянувшись, в ту же секунду молодцевато ответил юнец.
– Слушать всем сюда! – по привычке рявкнул командир, но тут же досадливо поморщился, когда горное эхо услужливо повторило его грозный рык, и дальше заговорил уже нормально, почти по-человечески, а не как бездушная боевая единица. – Молокосос, которого мы все знаем, как Обезьяну, получает первое настоящее боевое задание, а вместе с ним и право снова пользоваться своим именем. Его звали Грамб. Хотите – запоминайте, хотите – нет. Так вот, Грамб, сейчас тропа начнет петлять и сужаться. За первым же поворотом. Твоя задача – спрятаться и напасть на передовой дозор врага. Место здесь такое, что один может сдержать дюжину и выиграть время для остальных. Не думай, что ты один такой. Остальные будут расставлены также. Мы толком не участвовали в основном сражении: пришло время и нам пролить свою и вражескую кровь. Наша задача: дать основному отряду время дойти до крепости и усилить ее гарнизон. Потеряем крепость – потеряем все, за что сражались наши отцы. Это все понимают?
Понимали все. И каждый знал, что это его последний день. И никто не стал запоминать тогда, что Обезьяну звали Грамбом. А какой в этом был смысл? Запомнить и погибнуть с этим знанием? Вовсе не на это нужно тратить последний день жизни!
Почти все стали тихо читать молитвы. Одни закрывали при этом глаза, другие – смотрели в небо, третьи, судя по остекленевшим глазам, – внутрь себя. Только Грамб и командир отряда смертников смотрели друг на друга.
Все было правильно. Мало того, что Грамб – новичок, так он еще и бездетен, и у его матери есть сыновья и кроме него. Кем же еще жертвовать, если не парнем, чьим единственным достоинством является умение ловко лазить по деревьям?
Зато, если крепость выстоит, и командир выживет, мать получит за него небольшую пенсию…
Когда шаги соратников затихли, Грамб перестал смотреть на отвесную стену, за которой скрылись коллеги-смертники и тоже посмотрел в небо, чтобы прочитать молитву.
Несмотря на неопытность, парнишка понимал, что вот на таких горных тропах проще всего устраивать засады и заторы. Действительно, один быстрый юркий человек с верной рукой может натворить тут много дел и надолго задержать продвижение врага. Перед смертью.
Тряхнув головой, отгоняя дурные мысли, Грамб попытался всего себя посвятить молитве. Но тут же вновь отвлекся от этого душеспасительного дела. На этот раз каким-то козлом. Нет, буквально – животным.
Старый горный козел бодро трусил по практически отвесному склону, не без подозрения косясь мутным глазом на человека. Бежал он с той стороны, куда ушел отряд, явно испуганный тем шумом, что не могли не производить люди.
Но почему же тогда животное, судя по взгляду явно понимающее опасность человека, идет так низко, непростительно близко подходя к тропе?
Грамб рос любопытным мальчишкой и вырос в любознательного юношу. Поэтому даже перед лицом пускай и героической, но неминуемой смерти он заинтересовался поведением старого осторожного животного.
Козел не мог не знать, что человек представляет для него опасность, однако же, приблизился к нему на расстояние верного выстрела из лука и продолжал это самое расстояние сокращать. Вот он уже осторожно подобрался на расстояние броска небольшого охотничьего копья. Остановился. Видимо, прекрасно понимая, что творит настоящее безумие, оглянулся в ту сторону, откуда пришел и дернул ухом.
Желая подбодрить животину, парень немного попятился. Козел тут же прошел точно такое же расстояние. Еще раз подергав ушами, он в оглушительным блеянием, одним гигантским прыжком оказался на тропе, что бы в то же мгновение вновь взмыть вверх и за считанные секунды скрыться из виду.
– Так-так-так, – сам с собой заговорил изумленный и думать забывший о скорой смерти Грамб, – люди вспугнули козла. Он побежал куда его козлиные глаза глядят и уперся в меня. Назад не пошел, так как, видимо, слышит, что где-то неподалеку еще есть люди. Видимо, командир поставил следующий заслон. Почему козел так близко подошел ко мне?! Они ведь пройдут где угодно…
По всему выходило, что животное просто боялось идти по склону над головой парня. А что это могло значить? Чего козел мог бояться сильнее такого беспощадного хищника, как человека? Только чего-то еще более опасного. Чего-то, что точно не пощадит…
Грамб не был горным жителем, но все же довольно быстро пришел к выводу, горный козел не доверял склону, под которым парень сейчас стоял.
Беглый осмотр ничего не показал неопытному наблюдателю, пришлось пустить в дело руки. Но и тут склон не дал шанса усомниться в своей монументальности. Однако Грамб не просто так получил свое прозвище. Никто из людей в целом мире не умел так ловко лазать по деревьям, или перемахивать через самые высокие заборы.
С четвертой попытки парнишка смог оказаться на том месте, откуда спрыгнул на тропу козел. Ради этого даже пришлось пожертвовать сломанным ногтем и порванной в двух местах одеждой.
Что ж, если смотреть сбоку, то действительно сразу стали заметны глубокие горизонтальные трещины в породе, причем между ними тоже вились тонкие и частые паутинки трещин. А еще, взобравшись чуть выше, Грамб и вовсе приметил, многочисленные случаи серьезного и не очень отслоения породы. Да уж, тут и козе понятно, что куча горной породы чуть ли не на волоске держится, и еще не обвалилось только каким-то чудом…
Камнепад выдался на славу: началось все с обычной осыпи, опасной только разве что воинам без шлемов, а закончилось настоящим светопреставлением, когда вниз поползли целые пласты, увлекая за собой все, что только плохо держалось на этом и соседних склонах.
Так для своих боевых товарищей Грамб-Обезьяна стал Грамбом-Горным козлом. Для врагов же – Золотым Козлом, потому что за его голову была назначена очень внушительная награда.
Взобравшись так высоко, как только хватило сил и умения, Грамб стал понемногу кантовать один из отслаивающихся пластов горной породы. Как только парень почувствовал, что камень едва заметным движением отзывается на его усилия, так сразу самая большая в мире гора упала с его плеч. И когда на тропинке внизу появились разведчики врага, Грамб взялся за дело всерьез!
Еще совсем недавно бывший таким податливым и даже отзывчивым пласт, вдруг, отказался шевелится, и парня в одно мгновение прошиб холодный пот. Волнение и стыд за то, что он провалил первое же задание, прибавили молодому бойцу сил – внушительный слоенный, как любимый домашний пирог, пласт камня, кряхтя, начал сползать вниз. На миг он притормозился, и Грамба снова окатила волны отчаяния, но потом вниз устремилась чуть ли не половина всей горы!
Этот завал разгребали несколько месяцев, доставая из-под него десятки тел. Выигранное время позволило лучшим образом подготовить горную крепость и к штурму, и к длительной осаде. Но этим подвиг Грамба в тот славный день не исчерпался. Парень спас не только крепость, но и нескольких товарищей по отряду, которых командир оставил охранять тропу после Грамба. Одного из них молодой воин даже вынужден был какое-то время тащить на себе, так как тот умудрился попасть под обвал и здорово повредить себе ногу.
Потом, приходя в себя в безопасности крепостных стен, Грамб и сам не мог решить, что в тот день было сложнее: двигать с места горы, или тащить по узкой тропе «мертвый» груз, превосходящий его собственный вес едва ли не втрое.
Благо, следующий охранник тропы оказался на их пути уже шагов через двести. Плохо, что при этом он чуть было не убил буквально выползающую из-за камня парочку. Ну, так не убил же…
***
– А чего же ты хотел, старый мудрый воин? – неожиданный сильный мужской голос заставил бы Грамба вздрогнуть, оставайся у старика на то силы. – Ты немало для нас сделал, но все еще слишком много нам должен, чтобы так легко попасть в священные чертоги.
Воин действительно был мудрым и, несмотря на свое плачевное состояние, понял, что ему предстоит торг. Торг, на котором, как ни старайся, требуемую продавцом цену не сбить, но таковы правила приличия: торговаться нужно!