Владимир Малянкин – Петля Орфея или Экзистенциальный парадокс во всей красе (страница 1)

Владимир Малянкин

Петля Орфея или Экзистенциальный парадокс во всей красе

Жанр: Философский роман в новеллах с элементами магического реализма.

Дисклеймер

Эта книга не является научным трудом по философии, учебником по психологии или инструкцией по достижению счастья. Автор не несет ответственности за:

Внезапные приступы смеха в общественном транспорте при чтении главы про кефир.

Острое желание выйти из дома без телефона и пойти пешком в неизвестном направлении.

Нарушение сна, вызванное размышлениями о том, куда девается эхо из пустого колодца.

Легкое головокружение от осознания, что вы — всего лишь капля воды, которой на минуту приснилось, что она человек.

Все персонажи и ситуации вымышлены. Любое совпадение с вашей жизнью, вашими страхами, вашей тоской по хлебу 1976 года или вашим внутренним чучелом медведя — не случайно. Это и есть экзистенциальный парадокс.

Рекомендуется читать медленно, желательно под стук дождя, с чашкой остывшего чая и готовностью в любой момент отложить книгу, чтобы просто посмотреть в окно. Именно в этом промежутке между страницами и происходит главное.

Что такое экзистенциальный парадокс?

(Краткое введение для тех, кто зашел в этот лес впервые)

Представьте себе маятник.

Он качается. Влево — «Всё имеет смысл». Вправо — «Ничто не имеет смысла».

Большинство философских систем и религий пытаются остановить этот маятник в одной из крайних точек. Либо дать вам готовый ответ (влево), либо объявить, что ответа нет, и предложить вам красивую позу отчаяния (вправо).

Экзистенциальный парадокс — это не остановка маятника. Это точка подвеса.

Это состояние, когда вы одновременно знаете, что:

Ваша жизнь конечна, и в масштабах Вселенной ваш выбор кефира 1% или 3.2% не имеет ровно никакого значения.

Но именно прямо сейчас, когда вы стоите перед полкой в супермаркете, этот выбор — самый важный акт творения реальности, потому что кроме вас его никто не сделает.

Парадокс (от др.-греч. παράδοξος — неожиданный, странный, противоречащий здравому смыслу) в экзистенциальном контексте — это не логическая ошибка, а фундаментальное свойство бытия.

Это как если бы вам дали в руки бесконечный лист бумаги и сказали: «Рисуй что хочешь, но через час мы это сожжем». Что вы будете рисовать? Будете ли вы вообще рисовать? И если да, то как именно вы проведете первую линию, зная, что она исчезнет?

Вот лишь несколько граней этого парадокса, которые вы встретите на страницах этой книги:

Парадокс Свободы: Мы абсолютно свободны в выборе, и эта свобода настолько тяжела, что мы мечтаем от нее избавиться, притворяясь, что выбора нет.

Парадокс Смысла: Мы ищем смысл жизни, но сам процесс поиска и есть единственно возможный смысл.

Парадокс Другого: Мы не можем существовать без взгляда Другого (любовь, признание), но именно взгляд Другого превращает нас в объект, в вещь, в чучело в витрине.

Парадокс Времени: Мы живем будущим (мечты, планы) и прошлым (воспоминания, травмы), но единственная реальность — это миг настоящего, который невозможно ухватить.

Эта книга — не попытка разрешить эти парадоксы. Разрешить их так же невозможно, как увидеть обратную сторону Луны, стоя на Земле.

Эта книга — попытка показать их во всей красе.

Посмотреть на маятник не как на приговор, а как на аттракцион. Увидеть, что в зазоре между «смыслом» и «бессмыслицей» рождается странная, горькая, но ослепительно красивая музыка. Музыка живого человека.

Добро пожаловать в «Петлю Орфея». Маятник уже качается. Переверните страницу.

Глава 1. Парадокс Сизифа, который влюбился в камень

Суть парадокса: Мы обречены на бессмысленный труд, но именно наша реакция на это создает смысл (Камю).

Художественная ситуация:

Главный герой первой новеллы — Петр, смотритель автоматического маяка. Маяк давно работает на солнечных батареях и не требует человека. Его работа — ежедневно заполнять «Журнал наблюдений за горизонтом». Горизонт всегда пуст, корабли ходят по GPS.

Сцена (во всей красе):

Петр начинает рисовать в журнале вместо записей. Сначала это просто точки на линии горизонта. Потом — корабли-призраки. Потом — лица людей, которых он никогда не видел.

Кульминация: Через три года приезжает комиссия списать маяк как ненужный объект. Они открывают вахтенный журнал и обнаруживают там ВСЕЛЕННУЮ — сотни рисунков шариковой ручкой, наложенных друг на друга, создающих эффект движущегося шторма.

Итог: Маяк признали объектом нематериального культурного наследия. Петра спросили: «Зачем вы это делали?». Он ответил: «Камень, который я качу, нагрелся от моих рук, и я решил, что это — солнце».

Глава 2. Парадокс Свободы в супермаркете

Суть парадокса: Мы осуждены быть свободными и несем тотальную ответственность за выбор, от которого хотим сбежать (Сартр).

Художественная ситуация:

Героиня Алиса стоит в отделе молочной продукции. У нее 17 минут на покупку кефира. В холодильнике 47 видов кефира: с бифидо-, с лакто-, 1%, 3.2%, в пакете, в бутылке, «бабушкин», «докторский», «для иммунитета».

Сцена (живая ситуация):

Алиса испытывает экзистенциальный коллапс. Время идет. Выбор кефира становится выбором судьбы. «Если я возьму 1%, я соглашаюсь на компромисс и предаю свою любовь к жирному. Если я возьму жирный, я подтверждаю, что я слабовольная гедонистка».

Развязка: Она не покупает ничего. Она выходит на улицу, садится на скамейку и смотрит, как пьет молоко бродячий кот из лужи. В этой сцене — отказ от выбора как единственный акт свободы в обществе потребления. Парадокс: она свободна, когда уходит из магазина с пустыми руками и чувством вины за это.

Глава 3. Парадокс Тоски по дому, которого нет

Суть парадокса: Мы чувствуем ностальгию по месту, где никогда не были, — тоска по утраченному единству с миром (Хайдеггер, Unheimlichkeit).

Художественная ситуация:

Старый таксист в городе N. Он возит пассажиров из аэропорта. Однажды ночью к нему садится женщина и называет адрес улицы, которой нет на карте города уже 40 лет — ее снесли при постройке развязки.

Сцена (во всей красе):

Таксист не спорит. Он едет по памяти, по навигатору своей души. Они проезжают через бетонные заборы новостроек, и вдруг — разрыв в реальности. Асфальт сменяется булыжником, появляются старые липы и светящееся окно булочной.

Диалог:

— Вы знали, что этого дома нет?

— Знал. Но вы ведь заплатите. А мне самому хотелось посмотреть, как пахнет хлеб в 1976 году.

Финал: Утром в салоне такси находят старую буханку черного хлеба, еще теплую. Таксист стоит у бетонной стены и не понимает, куда ему теперь ехать: в будущее по навигатору или обратно в ту липовую аллею.

Глава 4. Парадокс Двойника в метро

Суть парадокса: Тошнота от узнавания себя в Другом и понимание, что ты — всего лишь повторяемый биологический и социальный код (Достоевский / постмодерн).

Художественная ситуация:

Молодой клерк Сева спускается в метро и видит в вагоне напротив (через стекло двери) человека, одетого в ТОЧНО такую же куртку, с таким же рюкзаком, читающего ТУ ЖЕ книгу, которую Сева держит в руках. Поезда стоят параллельно в тоннеле.

Сцена (чистый ужас и красота):

Они встречаются глазами. Сначала улыбка: «Прикольно, чувак, у нас один вкус». Потом Сева замечает, что у двойника такой же шрам на подбородке и он так же дергает головой. И вдруг двойник достает из кармана фотографию — ту самую, где Севу в детстве обнимает мама. Сева в ужасе шарит по карману — его фотографии нет. Она у двойника.

Поезд трогается. Сева успевает увидеть, что двойник показывает ему язык и крестит стекло, как зеркало, на прощание.

Последствие: Сева выходит на своей станции и не может вспомнить свое имя. Он становится свободен, как лист бумаги, с которого стерли текст. Он садится на лавочку и смеется. Вокруг — тысячи уникальных людей, но он знает, что оригинал где-то в параллельном вагоне метро.

Глава 5. Парадокс Объятия пустоты (Финал)

Суть парадокса: Жизнь — это абсурд. Но красота абсурда в том, что мы можем станцевать на краю пропасти и получить удовольствие.