Владимир Малянкин – Навсегда (страница 3)
– Как?
– Сегодня Старый Новый год. По твоему календарю – праздник. Давай проведем его… обычно. Как обычный вечер. Сходим в магазин, купим продукты, приготовим ужин вместе. Посмотрим, что получится.
Она подозрительно прищурилась:
– Ты хочешь проверить, умею ли я готовить?
– Я хочу проверить, умеем ли мы быть вместе не только в глэмпингах.
Это было честно. Это было в точку. И это было страшновато – потому что Юля сама боялась этого момента. Она отлично умела быть идеальной на выезде: причесанная, накрашенная, в красивом белье, с бокалом шампанского. Она умела любить, умела быть страстной, умела говорить правильные слова.
Она не умела готовить. Ну, почти.
– Договорились, – сказала она, протягивая руку. – Но без претензий.
– Без претензий.
Они ударили по рукам.
Вечер начался с магазина.
Юля планировала красивое: паста с морепродуктами, салат с рукколой и пармезаном, тирамису на десерт. Влад слушал, кивал, а потом в супермаркете все пошло не по плану.
– Морепродукты – это дорого, – заметил он, глядя на ценник креветок. – Может, курицу?
– Влад, Старый Новый год. Нельзя курицу.
– Почему?
– Потому что это не празднично.
– А курица, запеченная с яблоками, – не празднично?
– Это скучно.
– Это вкусно.
– Я хочу пасту с морепродуктами.
– Ты умеешь ее готовить?
Юля замялась:
– По видео научусь.
Влад промолчал. Но взгляд был красноречив.
В итоге купили и то, и другое. И креветки, и курицу. И сыр, и вино, и зелень, и еще кучу всего, что Юля хватала с полок, вдохновляясь красивыми картинками.
Тележка росла. Влад мрачнел.
– Юля, это на армию?
– Это на праздник.
– Мы вдвоем.
– Будем есть неделю. Заморозим.
– Ты умеешь замораживать?
– Это умеют все.
Он опять вздохнул. Она сделала вид, что не заметила.
Дома начался ад.
Юля открыла видео с рецептом пасты. Повар на экране говорил с итальянским акцентом и делал все быстро и красиво. У Юли креветки размораживались уже час, вода никак не закипала, а чеснок никак не хотел чиститься.
– Давай помогу, – предложил Влад.
– Нет! Я сама. Я хочу тебя удивить.
– Ты уже удивляешь.
– Это сарказм?
– Это любовь.
Он чмокнул ее в щеку и пошел резать салат. С салатом у него получалось лучше – ровные кубики огурцов, тонкие полоски перца, аккуратные дольки помидоров.
Юля косилась на его доску с завистью. У нее креветки уже подгорали, а паста слипалась.
– Черт, – сказала она, когда из кастрюли пошел дым.
– Выключи газ, – спокойно сказал Влад.
– Я знаю!
Она выключила. Открыла окно. Помахала полотенцем. Вернулась к плите. Креветки были черные с одного бока, паста – комом, соус – комом тоже.
– Полная жопа, – констатировала она.
Влад подошел, посмотрел, обнял ее со спины.
– Ничего страшного. У нас есть курица.
– Я хотела тебя удивить.
– Ты меня удивила. Я не знал, что можно сжечь креветки за три минуты.
Она фыркнула, пытаясь сдержать смех.
– Ты ужасный человек.
– Я человек, который любит тебя. Даже с горелыми креветками.
Она развернулась в его руках, посмотрела в глаза. На кухне пахло гарью, на плите дымилась сковорода, в раковине гора посуды, а он стоял в ее розовом халате и смотрел на нее так, будто она – самое прекрасное, что случалось в его жизни.
– Поцелуй меня, – попросила она.
Он поцеловал.
И как-то так получилось, что через минуту они уже целовались у холодильника, потом у стола, потом Влад приподнял ее и усадил на столешницу, прямо рядом с раковиной, полной грязной посуды.
– Здесь неудобно, – выдохнула она.
– Здесь идеально.
Его руки забрались под ее свитер. Ее пальцы расстегивали его халат. Посуда звякнула, когда она отодвинула тарелку, освобождая место.
– Влад, курица…
– Подождет.
Он стянул с нее свитер, потом джинсы, она помогла ему избавиться от халата и его собственных штанов. Кухня была маленькой, тесной, неудобной – но именно это почему-то заводило еще сильнее.
Когда он вошел в нее, она вскрикнула – громко, не сдерживаясь. Холодильник гудел, за стеной играла музыка, сосед сверху все еще бренчал на гитаре, а они трахались на кухонном столе, среди грязной посуды, остатков продуктов и неслучившегося ужина.