Владимир Малянкин – Навсегда (страница 4)
– Ты… – выдохнула она, впиваясь ногтями в его спину. – Ты невозможный.
– Знаю.
Он двигался медленно, глубоко, глядя ей в глаза. Она кусала губы, запрокидывала голову, снова смотрела на него – и тонула.
Оргазм накрыл их почти одновременно. Она закричала, уткнувшись лицом в его плечо, чтобы не разбудить полдома. Он замер, сжимая ее бедра, и выдохнул ей в волосы:
– С Старым Новым годом.
Она рассмеялась сквозь слезы – от счастья, от нелепости момента, от того, как странно устроена жизнь.
Потом они дожарили курицу. Она получилась даже вкусной. Ели прямо на кухне, не переодеваясь, в халатах и футболках, запивая вином из единственной уцелевшей посуды.
– Знаешь, – сказала Юля, жуя куриную ножку. – А мы не поссорились.
– Мы? – удивился Влад. – Мы только что трахались на столе среди горелых креветок.
– Это не ссора. Это… страсть.
– А если бы я начал читать нотации про порядок?
– Ты начал. Утром.
– И?
– И я послала тебя. Но потом мы выпили кофе и помирились. Это не ссора, Влад. Это притирка.
Он задумался.
– А какая тогда ссора?
– Когда мы не разговариваем. Когда хлопаем дверями. Когда спим в разных комнатах. Когда я уезжаю к маме, а ты пьешь с друзьями.
– У тебя богатая фантазия.
– Жизненный опыт.
Он посерьезнел:
– У тебя так было?
– Было. – Она отставила бокал. – С бывшим. Мы год прожили, и последние полгода не разговаривали нормально. Только выясняли отношения. Кто не вынес мусор, кто не помыл посуду, почему я много работаю, почему он мало зарабатывает… Кошмар.
Влад взял ее руку в свою:
– У меня не было такого. Я вообще мало с кем жил. Все больше сам.
– И как тебе со мной?
– Шумно. – Он улыбнулся. – И странно. И… хорошо.
Она улыбнулась в ответ:
– Тогда давай договоримся. Когда начнется бытовая жесть, мы будем вспоминать сегодняшний вечер.
– Горелые креветки?
– И секс на столе.
– Договорились.
Чокнулись бокалами. Выпили.
За окном падал снег. Сосед сверху наконец заткнулся. В квартире пахло курицей и сексом.
Им было хорошо.
ГЛАВА 2 Крещенские морозы
После Старого Нового года они не расставались.
Влад практически переселился к Юле, хотя официально жил у себя. Его вещи постепенно заполняли шкаф, зубная щетка обосновалась в стаканчике, а в холодильнике появился отдельный отсек с его любимыми сырами.
– Мы съезжаемся? – спросила Юля как-то вечером, наблюдая, как Влад вешает свою рубашку в ее шкаф.
– А ты против?
– Я не против. Я просто уточняю.
– Тогда да. Съезжаемся.
– Без официального предложения?
– Официальное предложение будет позже. Когда я придумаю что-то особенное.
Она улыбнулась и чмокнула его в щеку.
– Жду.
А через пару дней Влад объявил:
– На Крещение поедем в банный комплекс. Там прорубь, чан, настоящая русская баня. Хочешь?
– В прорубь? Зимой?
– А что? Очень бодрит. И полезно.
– Я замёрзну.
– Я согрею.
Она посмотрела на его хитрую улыбку и поняла: он задумал что-то особенное.
– Ладно. Едем.
Банный комплекс «Морозко» находился в двух часах от города.
Место было дикое: лес, озеро, огромная деревянная изба с парной, купелью и отдельными домиками для ночлега. Главная фишка – прорубь в озере, крестообразная, с подсветкой изнутри.
– Красиво, – выдохнула Юля, глядя на светящуюся воду.
– Вечером еще красивее. Лед подсвечивают, как в сказке.
– Мы полезем туда?
– А ты боишься?
– Немного.
– Я с тобой. Не бойся.
Он взял ее за руку, и они пошли в дом – переодеваться, греться, готовиться к банным подвигам.
Первым делом – баня.