Владимир Малянкин – Навсегда (страница 5)

Жаркая, сухая, с запахом березы и эвкалипта. Влад поддавал пару, хлестал вениками, Юля визжала и смеялась.

– Еще хочешь? – спрашивал он.

– Хочу! Еще!

– Тогда держись.

Он плеснул на камни – пар обжег легкие, жар стал невыносимым.

– Бежим!

Они выскочили из парной и, не сговариваясь, рванули к проруби.

Холод ударил так, что Юля вскрикнула. Ноги горели, сердце колотилось. Вода обожгла ледяным огнем.

– Прыгай! – крикнул Влад и нырнул первым.

Она зажмурилась и шагнула следом.

Ощущение было нереальным. Тело горело, легкие сдавило, но через секунду пришло такое блаженство, такое чувство жизни, что хотелось кричать.

Она вынырнула, хватая ртом воздух. Влад был рядом, смеялся, вода стекала с его волос, глаза горели.

– Ну как?

– Офигеть!

– Еще раз?

– Давай!

Они нырнули снова. Потом еще. Потом выскочили и побежали обратно в баню, где жар принял их в свои объятия, и стало так хорошо, что хотелось плакать.

В предбаннике, на деревянных лавках, они пили чай с мятой и медом. Запах трав, тепло, тишина.

– Я никогда такого не чувствовала, – сказала Юля, закутавшись в простыню. – Это как заново родиться.

– Адреналин, контраст, эндорфины. Лучший наркотик.

– Ты это специально?

– Что?

– Задумал меня сюда привезти. Чтобы я это испытала.

Он улыбнулся:

– Хотел, чтобы ты запомнила этот день. Навсегда.

– Запомнила. Это точно.

Она поставила кружку, подсела ближе. Ее рука скользнула по его груди – влажной после бани, горячей. Он перехватил ее пальцы, поднес к губам, поцеловал каждый.

– Влад…

– Да?

– Ты меня хочешь?

– Всегда.

– Прямо сейчас?

Он вместо ответа притянул ее к себе, и простыня упала, открывая ее тело – раскрасневшееся, влажное, пахнущее березовым веником и медом.

– Ты красивая, – выдохнул он, проводя рукой от плеча до бедра. – Самая красивая.

– Ты каждый раз так говоришь.

– Потому что это правда каждый раз.

Она улыбнулась и потянулась к его губам.

Поцелуй был долгим, глубоким, пьяным без вина. Его руки блуждали по ее спине, сжимали ягодицы, притягивали ближе. Она отвечала тем же – гладила его грудь, живот, ниже.

– Здесь? – спросил он, когда ее пальцы сомкнулись вокруг него.

– Здесь. Сейчас.

Она легла на лавку, потянув его за собой. Дерево было теплым, приятным. Он навис сверху, глядя в глаза.

– Я люблю тебя.

– Я знаю.

– Перестань.

– Никогда.

Он вошел в нее медленно, глядя в глаза. Еще горячие после бани, разгоряченные контрастом, они горели оба.

– Влад…

– Я здесь.

– Не останавливайся.

– Не буду.

Движения были плавными, глубокими, почти ритуальными. Она кусала губы, чтобы не кричать слишком громко, но когда оргазм накрыл ее, сдалась – застонала, выгнулась, впиваясь ногтями в его спину.

– Да, – выдохнула она. – Да, Влад, да…

Он ускорился, чувствуя, как она сжимается вокруг него, как дрожит, как ловит ртом воздух. Ее второй оргазм настиг ее через минуту – и следом за ним его собственный, глубокий, долгий, вышибающий дыхание.

Он кончил с рыком, уткнувшись лицом в ее плечо, и долго не отпускал.

Потом они лежали на лавках, переплетенные, счастливые. Пот высыхал на коже, воздух был горячим и влажным, где-то потрескивала печь.

– Ты знаешь, – сказала она. – Если бы мне кто-то сказал год назад, что я буду заниматься любовью в бане после проруби, я бы не поверила.

– А сейчас?

– А сейчас я здесь. И мне кажется, это лучший день в моей жизни.

– Правда?

– Правда.

Он поцеловал ее в лоб.

– Это только начало, Юль. У нас еще много будет таких дней.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Она прижалась к нему, чувствуя, как бьется его сердце – ровно, сильно, надежно.