Владимир Малянкин – Навсегда (страница 2)
Через минуту он поднялся, принес из ведерка шампанское, открыл его без хлопка – пробка только тихо вздохнула, выпуская дымок. Разлил по бокалам, и они выпили, сидя в кровати, голые, счастливые, глядя на салют за окном.
– С Новым годом, Юля.
– С Новым годом, Влад.
Она не знала тогда, как ошибется. Как будет права в своем скептицизме. И как будет неправа одновременно.
Они поссорятся. Много раз. Будут хлопать дверями, молчать по три дня, швырять вещи и спать в разных комнатах. Будут срывать праздники, портить идеальные вечера и ненавидеть друг друга за эту дурацкую бытовуху, которая лезет в их отношения, как сорняк в ухоженный сад.
Но будет и другое.
Будет море, в котором он поймает ее за ногу, когда она уже решила утонуть в собственных обидах. Будут звезды над палаткой, и ее шепот: «Не уходи». Будет баба Люба с пирожками, и утренний кофе, который она научится варить так, как любит он. Будут его руки, чинящие кран, и ее руки, накрывающие на стол.
Но это все потом.
А пока – была новогодняя ночь, двое влюбленных в доме-бочке посреди заснеженного леса и глупая, прекрасная идея прожить вместе год без единой ссоры.
Им казалось, что это легко.
Им казалось, что любовь все преодолеет.
Им казалось…
ГЛАВА 1 Старый Новый год
Реальность имеет неприятную привычку наступать.
После той сказочной ночи в глэмпинге, после шампанского, салютов и секса под звездами (через панорамную крышу они действительно видели звезды, и это было чертовски красиво) наступило 1 января. Потом 2-е. Потом закончились выходные, и начались будни.
Они не расставались. Вернее, расставались физически – на работу, но каждый вечер Влад приезжал к Юле. У нее была уютная однушка в старом фонде, с высокими потолками, лепниной и скрипучим паркетом. Она обожала эту квартиру – за свет по утрам, за балкон, выходящий во двор-колодец, за этот дурацкий скрип, который создавал ощущение дома.
Влад… ну, Влад относился к ее квартире сдержанно.
– У тебя здесь бардак, – сказал он утром 14 января, когда они проснулись после того самого Старого Нового года, который должны были отмечать вчера, но отмечать не стали, потому что устали после работы и просто заказали суши и смотрели кино.
– Это творческий беспорядок, – пробормотала Юля, зарываясь лицом в подушку. – Не мешай спать.
– Тут посуда в раковине с прошлого года.
– Так и было задумано. Новогодний декор.
Влад хмыкнул, сел на кровати и огляделся.
Картина маслом: Юлина квартира в естественной среде обитания.
На стуле висело платье, которое она мерила позавчера и так и не повесила в шкаф. На подоконнике сохли веточки елки, осыпавшие иголки прямо на батарею. Книги стопками на полу, косметика на туалетном столике открыта, тюбики не закрыты, крышки потеряны. И да, посуда в раковине. Там действительно была тарелка с остатками оливье от 31 декабря. Юля клялась, что это «ритуальное жертвоприношение домовому».
Влад вздохнул.
Он был другим. У него – студия в новостройке, минимализм, все по полочкам, ни пылинки. Каждой вещи свое место, постель заправлена с утра, кофеварка вымыта сразу после использования. Он не был занудой (ему казалось), просто любил порядок.
– Юля.
– М-м-м?
– Вставай. Я хочу кофе. Где у тебя кофе?
Она приоткрыла один глаз:
– В морозилке.
– В морозилке? – удивился он. – Зачем?
– Чтобы дольше хранился. И в холодильнике тоже есть. И на полке. И в шкафчике. Кофе везде. Ищи.
Он покачал головой, но улыбнулся. Встал, накинул ее халат (розовый, с котом, его подарок на Новый год – она заказала специально, чтобы он носил, и он носил, потому что она просила) и пошел на кухню.
Минут через пять Юля выползла из спальни, кутаясь в одеяло. Влад стоял у плиты и хмуро смотрел на турку.
– У тебя газ не работает?
– Работает. – Она зевнула. – Спичку надо чиркнуть.
– Я чиркнул. Три раза.
– А, – она подошла, ловко чиркнула спичкой, и газ загорелся с синим шипением. – Навык. Привыкнешь.
– Я не хочу привыкать к неработающему газу. Вызови мастера.
– Влад, это газовая плита советского образца. Она так и работает. Это не баг, а фича. Мастер скажет то же самое.
Он снова вздохнул. Этот вздох начинал ее раздражать.
– Слушай, – сказала она, залезая на стул с ногами и кутаясь в одеяло. – Ты можешь не вздыхать? Я проснулась, я не готова к претензиям.
– Это не претензии. Я просто хочу кофе. С тобой. В спокойной обстановке.
– Так давай сварим кофе и выпьем в спокойной обстановке. Смотри, какое утро. – Она кивнула на окно. Там действительно было красиво: снег, редкое солнце, голуби на карнизе.
Влад посмотрел на нее, на ее взлохмаченные волосы, сонное лицо, этот ее домашний уют, который она создает вокруг себя даже в бардаке… И оттаял.
– Иди сюда, – сказал он.
Она спрыгнула со стула и подошла. Он обнял ее прямо так, с одеялом, поцеловал в макушку.
– Прости. Я не выспался.
– Я знаю. Ты храпел.
– Я не храплю.
– Очень даже храпишь. Но мило.
Он засмеялся и поцеловал ее уже в губы.
Кофе сварился. Они пили его на маленькой кухне, сидя на подоконнике (Влад в розовом халате, Юля в его футболке поверх одеяла), болтали ногами и смотрели на двор-колодец. Сосед сверху играл на гитаре, где-то лаяла собака, пахло кофе и Юлиными духами, которые она не убрала со вчерашнего дня.
– Знаешь, – сказал Влад. – А ведь мы не поссорились.
– Что?
– За эти две недели. С Нового года. Мы ни разу не поссорились. Помнишь наш договор?
Юля усмехнулась:
– Влад, прошло две недели. У нас был секс, работа, сон и суши. Это не испытание.
– А что испытание?
– Например, совместный быт. Ремонт. Переезд. Болезнь. – Она загибала пальцы. – Поездка на море, где что-то пойдет не так. Приезд родственников. Ты готов?
Он задумался.
– А давай проверим.