Владимир Малянкин – фиалка из будущего (страница 3)

Он замер. Помолчал. Потом сказал тихо, спокойно:

– Послушайте. Я не знаю, кто вы и откуда. Но у нас проблема. Если я правильно помню карту, здесь через час-два будут немцы. В больших количествах. Предлагаю уходить в лес, а разбираться потом. Вы как?

Юлия смотрела на него. Интеллигент, одет чисто, говорит грамотно, без простонародного оканья. Не похож на крестьянина, не похож на военного. Кто он?

– Кто вы? – спросила она прямо.

Владимир усмехнулся уголком губ.

– Долго объяснять. Если коротко – человек, которому есть что терять. И который очень не хочет, чтобы это всё сгорело.

– Что именно?

– Всё, – он обвёл рукой горизонт. – Страна. Будущее. Возможность жить, а не выживать.

Она смотрела на него ещё несколько секунд. Что-то в его глазах – усталость, горечь, но не сломленность – зацепило.

Юлия медленно опустила автомат. Встала, пошатываясь. Голова кружилась. Перед глазами плыло.

– Ладно, – сказала она. – Веди. Но если что – пристрелю. Ты понял?

Владимир кивнул.

– Вполне. Пойдёмте. И, кстати, – он взглянул на её автомат, – что это за чудо техники?

– Потом, – отрезала Юлия. – Сначала лес.

Они пошли. Она – чуть сзади, с автоматом наизготовку. Он – впереди, раздвигая высокую траву. Солнце поднималось над горизонтом. Двадцать второе июня только начиналось.

Где-то далеко, на западе, уже гремели первые залпы. Война, которой не должно было быть, шагала по земле.

Но эти двое уже знали то, чего не знал никто: её можно остановить.

Глава 2. Лес, пули и портфель

Белостокский выступ. Лесополоса. 8:30 утра.

Они бежали минут двадцать, пока Юлия не остановилась сама.

– Стой. Передых.

Она упёрлась ладонями в колени, пытаясь отдышаться. Организм работал на пределе – контузия давала о себе знать, перед глазами плыли чёрные точки. Но адреналин гнал вперёд.

Владимир стоял рядом, тяжело дыша, но держался молодцом. Не ныл, не отставал, хотя его городские ботинки явно не были рассчитаны на кросс по пересечённой местности.

– Воды нет? – спросила Юлия.

– Есть, – он достал из-за пазухи плоскую флягу, протянул ей. – Только не спрашивайте, откуда.

Она глотнула. Вода тёплая, с привкусом металла, но живительная.

– Сколько у нас времени? – спросила она, возвращая флягу.

– Часа два. Может, меньше, – Владимир посмотрел на солнце. – Немцы прут тремя колоннами. Если верить тому, что я слышал перед тем, как… вырубиться.

– Что ты там делал? – Юлия прищурилась. – У немецкого грузовика?

Владимир помолчал.

– Работал.

– Кем?

– Это сложно объяснить.

– Ты мне сейчас, блин, будешь загадки загадывать? – Юлия повысила голос. – Мы в 41-м, через час здесь будет вермахт, у меня патронов – два магазина, и я даже не знаю, жива ли я вообще или это галлюцинация перед смертью. Так что давай, колись. Кто ты?

Владимир посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом. Потом сказал:

– Я был… консультантом. При определённых структурах. Люди, которые думают о будущем, иногда интересуются мнением тех, кто понимает в экономике.

– Шпион? – в лоб спросила Юлия.

Он усмехнулся.

– Скорее, аналитик. Моя задача была – оценивать риски. Немецкие инвестиции, немецкие технологии, немецкие амбиции. Я ездил, смотрел, считал. А потом докладывал.

– Кому?

– Людям, которые не любят, когда их называют по имени.

Юлия хмыкнула. Знакомая песня. Теневая дипломатия, разведка через хозяйственников. В её времени это называлось по-другому, но суть та же.

– И что ты на считал?

Владимир помрачнел.

– То, что через год у нас будет война. И что мы к ней не готовы. Я привёз бумаги. Расчёты, цифры, кое-какие документы из рейхсбанка. Думал, успею передать.

– Не успел?

– Грузовик, в котором я ехал, обстреляли. Немецкий патруль. Шофёра убили, меня вырубило. Очнулся – рядом вы.

Юлия переваривала информацию. В голове щёлкали шестерёнки.

– Бумаги где?

– В портфеле. В грузовике остались.

– Твою мать, – выдохнула Юлия. – То есть у нас есть доказательства, что немцы готовятся, документы из самого рейхсбанка, а они лежат в сгоревшей тачке посреди поля, куда через час придут фашисты?

– Примерно так.

Юлия выругалась длинно, грязно, смачно. Владимир слушал с лёгким удивлением – такого набора выражений он даже от грузчиков в порту не слышал.

– Ладно, – она резко поднялась. – Где этот грузовик? Далеко?

– Метров семьсот отсюда. Но туда нельзя. Там уже наверняка…

– Мне плевать, – оборвала она. – Ты понимаешь, что эти бумаги могут всё изменить? Если мы их достанем и передадим кому надо, войну можно остановить. Или хотя бы отсрочить. А если они останутся немцам…

– Я понимаю, – Владимир тоже встал. – Но идти туда сейчас – самоубийство.

– Я на СВО два года, – Юлия передёрнула затвор. – Самоубийство – это сидеть в кустах и ждать, пока тебя найдут. Пошли.

Она развернулась и пошла обратно. Владимир смотрел ей в спину несколько секунд, потом выдохнул и двинулся следом.

Грузовик. 9:15 утра.

Они подползли по-пластунски через высокую траву. Юлия двигалась бесшумно, как кошка. Владимир пыхтел сзади, но старался не отставать.

Грузовик догорал. Чёрный дым поднимался в небо столбом – ориентир для всех, кто в радиусе десяти километров.

– Вижу двоих, – прошептала Юлия, прижимаясь к земле. – У кабины. Осматривают.

Немцы. Двое. Один в каске, с автоматом на груди, второй – в фуражке, явно офицер. Офицер держал в руках тот самый портфель. Коричневый, кожаный, потрёпанный.

– Это мой, – выдохнул Владимир.