Владимир Малов – Парламентская Фронда: Франция, 1643–1653 (страница 20)

Забавное объяснение имеет миф о рыбацком прошлом министра. Будущий кардинал должен был появиться на свет в июле, и синьора Мазарини предпочла рожать не в душном Риме, а в горном местечке Пешина, что в Абруццах (корень названия тот же, что в итальянском слове «пеше» — «рыба»). Местечко находилось на территории, принадлежавшей Неаполитанскому королевству, т. е. Испании; это не зависевшее от новорожденного обстоятельство даст фрондерам основание именовать его испанским подданным.

Правда и то, что патронировавший семью Мазарини род Колонна традиционно придерживался проимперской и происпанской ориентации. Юный Джулио учился в иезуитской Римской коллегии, вел дружбу с детьми принца Филиппо Колонна, коннетабля Неаполитанского королевства, имуществом которого управлял его отец. Вместе с одним из молодых Колонна он в качестве компаньона был отправлен в 1619 г. учиться в университетах Испании, где и находился до 1622 г.; по возвращении в Рим он завершил свои ученые занятия и впоследствии стал доктором прав.

Но тогда он еще не думал становиться духовным лицом — напротив, с 1623 г. он командует ротой принца Колонна в небольшой папской армии, расквартированной в швейцарской области Вальтелина, где солдаты Ватикана не ведут сражений, но исполняют роль миротворческой силы в зоне острого столкновения франко-габсбургских интересов. Естественно, капитану Мазарини приходится решать не столько военные, сколько дипломатические задачи, и он скоро прослыл способным дипломатом.

Папа Урбан VIII стремился осуществлять посредническую роль при конфликтах между Францией и Габсбургами в Северной Италии, а поскольку Габсбурги выглядели тогда более сильными, его политика являлась в целом профранцузской. Выполняя поручения верховного понтифика, Мазарини устанавливает доверительные отношения с французскими военными и дипломатами. В январе 1630 г. он знакомится с самим Ришелье, произведшим на молодого итальянца исключительно сильное впечатление. В 1632 г. Мазарини впервые посетил Париж в качестве чрезвычайного посланца папы; в том же году он принял тонзуру, став клириком и войдя в ряды духовенства.

По возвращении в Рим он перешел на службу профранцузски настроенного племянника папы кардинала Антонио Барберини, правителя (легата) в Авиньоне, и стал при нем вице-легатом. В 1634–1636 гг. был чрезвычайным нунцием во Франции, где сумел очень расположить к себе как Ришелье, так и Людовика XIII, так что по настоянию испанцев был отозван со своего поста за явное франкофильство.

В июне 1639 г. протонотарий папской курии Джулио Мазарини получил французское подданство (натурализацию), в декабре выехал из Рима и 4 января 1640 г. прибыл в Париж. По представлению французского правительства (как и другие крупные католические державы, Франция имела право выдвигать своих кандидатов в кардиналы) 26 декабря 1641 г. Мазарини стал кардиналом.

По обычаю, он должен был бы после этого съездить на поклон к папе, получить от него свой кардинальский титул по одному из римских епископств (без чего новый кардинал не мог ни участвовать в конклаве, ни быть избранным папой) — но путешествию помешала тяжелая болезнь Ришелье, и в дальнейшем Мазарини так и не смог себе позволить покинуть для этой цели Францию, ограничиваясь получением из Ватикана постоянно продлевавшихся разрешений на отсрочку поездки. Это не ставило под сомнение его кардинальское достоинство — Ришелье, став кардиналом, также обошелся без подобного паломничества.

Победа Мазарини покончила с иллюзиями как оппозиции, так и испанцев о возможности заключения скорого франко-испанского мира. Стало ясно, что война будет продолжаться до победного конца, и для нее потребуются новые расходы, а между тем финансовое положение Франции было не блестящим.

Для начала представим читателю таблицу ординарных доходов французской казны в 1635 г. (год начала войны, когда доходы планировались еще по довоенным критериям) и в 1643 г. Имеются в виду те доходы, которые реально дошли до центрального казначейства (доход нетто). До Кольбера государство почти не располагало сведениями об общей сумме налогообложения, выплаченной населением (доход брутто), которая складывалась из дохода нетто и так называемых вычетов (charges), шедших на оплату государственного долга — рент, жалованья, процентов по займам. Нашим источником будет опубликованная в 1789 г. авторитетная сводка Малле, работавшего в начале XVIII в. в качестве первого заместителя генерального контролера финансов, сводка охватывает период с 1600 по 1695 г.

Далее в книге все цифры французского бюджета даны по этой работе Малле (исключения оговариваются)[185].

Как видим, структура доходов сильно изменилась. Особенно выросла талья, почти в 7 раз, ее доля увеличилась с 14,1% до 62 % ординарного дохода нетто. За войну расплачивались крестьяне — наиболее беззащитный класс налогоплательщиков. Этот подъем был беспрецедентным: в 1600–1620 гг. чистый доход по талье и добавочному к ней сбору тальону никогда не превышал 11 млн л.; затем наметилась явная тенденция к его снижению, соответствовавшая устоявшимся взглядам политиков французского абсолютизма на то, как сделать налогообложение более равномерным: для этого нужно было увеличивать долю сдаваемых на откуп косвенных налогов за счет тальи — таково было мнение и Сюлли, и Ришелье[186]. С началом войны развитие пошло в обратном направлении: прямые налоги с непривилегированных стали намного перевешивать доходы от косвенного налогообложения, которое тогда считалось более справедливым. Запланированный еще при жизни Ришелье (видимо, в расчете на последнее, решающее военное усилие) рост тальи в 1643 г. был особенно разительным: с 19,4 млн л. в 1642 г. (это был год некоторого послабления: в 1641 г. талья нетто составляла 34,2 млн л.) до 49,8 млн л., более чем в 2,5 раза!

Столь же наглядной представляется резко возросшая неравномерность в обложении лишенных представительного самоуправления элекционных земель и земель Штатов.

В показателях 1635 г. обращает на себя внимание исключительная роль казуальных доходов (64,9 %) — той дани, которую оффисье выплачивали своему государству. Ординарная часть этого фонда (полетта) составляла лишь 10 %, остальное давали продажа новых должностей и прочие поборы; недаром Малле для 1611–1656 гг. выделял казуальные доходы из общей суммы ординарных сборов, хотя и не включал их в экстраординарные. Уже в 1620-х годах стало правилом, что сборы с оффисье составляют половину ординарного дохода нетто, а открывшаяся с 1631 г. полоса хронического противостояния правительства и парламента (см. гл. II) соответствовала и крутому росту казуальных поборов: с 17,2 млн л. в 1631 г. до 28,2 млн л. в 1632 г. и рекордной цифры 36,9 млн л. в 1633 г. В 1634–1639 гг. они держались на высоком уровне, в среднем 28,7 млн л., и только в последние годы правления Ришелье, когда парламент присмирел, правительство смягчило свою политику. В 1640 г. поступления от казуальных доходов снизились с 33,3 до 18,3 млн л., в 1641 г. оставались на этом уровне (18,1 млн л.), в 1642 г. снова резко сократились, до 8,7 млн л., и в 1643 г. повысились лишь незначительно (9,6 млн л.).

Правда, это послабление правительство компенсировало сокращением прямых расходов на аппарат оффисье. Королевская декларация от 24 октября 1640 г. урезала жалованье всех оффисье — как столичных, так и провинциальных — на один квартал, т. е. до 75 %.

В 1642 г., пощадив на этот раз оклады членов всех верховных палат и коллегии «королевских секретарей» (ими были многие крупные финансисты), правительство срезало еще полквартала из жалованья всех нижестоящих оффисье, доведя его до 62,5%[187].

Но и урезанные оклады выплачивались с большими задержками: в 1643 г. еще не было выдано жалованье оффисье за 1641 г.[188] Конечно, само по себе жалованье не составляло главного источника доходов богатой парижской судейской элиты, но провинциальные оффисье ощущали этот удар по своему кошельку очень болезненно[189].

О том, сколько реально выплачивало население государству, его аппарату и кредиторам до Фронды можно судить лишь по приведенной Малле единичной сводке дохода брутто за 1640 г.[190]

Разумеется, ординарных доходов было недостаточно, и на помощь приходили экстраординарные. Их давали так называемые traités (откупы-контракты)[191] и различного рода займы. Малле приводит для каждого года общую цифру таких экстраординарных доходов, но предупреждает читателя о ненадежности этих цифр, скрывавших различные ухищрения фиктивной бухгалтерии, которые были необходимы чтобы скрыть факт выплаты государством своим кредиторам процентов и комиссионных, намного превышающих установленные законом размеры. В среднем приводимые Малле цифры экстраординарных доходов в 1635–1643 гг. составляли 51,2 млн л. в год без казуальных доходов (которые также собирались с помощью откупов-контрактов), а считая вместе с этими последними — 73,2 млн л.

Точно определить размеры экстраординарных доходов невозможно. Фр. Байяр подсчитала упоминания 2278 контрактов (traités) за 1594–1653 гг. Вначале они были довольно редкими (менее 15 в год), но с 1620-х годов стали расти: в 1635 г. их было 145, в 1637 г. — 74, в 1641 г. — 137. К сожалению, только для 1161 контракта (51 %) сохранились сведения об их суммах. Треть их заключалась с целью продажи должностей, треть — для взимания новых сборов[192].