Владимир Максимов – Человек мира. Бродячие колонисты (страница 9)

К тому же Вэллда весьма удручало то, что он невольно и, что особенно обидно, небезосновательно стал сомневаться в своих способностях, причем чем дальше, тем больше. Как же это он так оплошал: не предусмотрел того, что на судне могут оказаться люди, знакомые с Вильямом Эддом? Можно ведь было заранее об этом позаботиться и изменить внешность… Но нет – считающий себя великим мошенником Вэллд ограничился тем, что натянул на себя куртку одного из участников экспедиции…

К вечеру, отмахав изрядное расстояние, Вэллд несколько успокоился: одинокое и размеренное путешествие оказало на него свое обычное благотворное действие. Полные едкого самоуничижения мысли постепенно сменились поиском наилучшего решения в создавшейся ситуации. «В конце концов, – думал Вэллд, – ничего еще не потеряно, и история о чудом спасшемся участнике экспедиции Эдвиле Филле никуда не делась. Да, не удалось мне вернуться на континент на судне Ромеля Арно – не беда, хотя и жалко, конечно. Найду другой способ перебраться через океан, были бы деньги…»

И тут, как всегда в сложной ситуации, сработал-таки своеобразный мыслительный механизм Вэллда, позволяющий ему выстраивать в собственном воображении нестандартные до парадоксальности комбинации, которые он потом мастерски претворял в жизнь. «Раз уж сам Ромель Арно, бросив все свои дела, приплыл из-за океана чтобы встретить отправленную на поиски нефти экспедицию, – размышлял Вэллд, – значит эта самая нефть нужна ему как воздух… А раз так, то пусть он ее получит». В голове Вэллда зарождалась грандиозная и блестящая по красоте афера, однако выходило так, что ее реализация меняла все его первоначальные планы. Теперь участники экспедиции под командованием Лемеля Нельса должны были во что бы то ни стало выжить; мало того – они должны были найти в пустыне нефть.

«Чтобы добраться отсюда до Подземного города, мне понадобится дней десять-двенадцать, ну максимум две недели, – лихорадочно соображал Вэллд, меряя шагами растрескавшуюся поверхность пустыни. – Эх, черт возьми, еды совсем мало осталось! Но ничего, в крайнем случае поголодаю несколько дней… Из Подземного города по узкоколейке в Угольные копи – еще пару дней. Оттуда до места, где я оставил этих бедолаг, – дней пятнадцать, если удастся быстро раздобыть повозки и мулов… Только бы они продержались до моего прихода…»

Внезапно пришедшая в голову комбинация настолько захватила Вэллда, что в азарте обдумывания новых идей он не заметил, как наступили сумерки. Молодая луна только-только показала узенький серп, а потому света практически не давала, но Вэллд пошел по песку вдоль берега у самой кромки воды, и слабого отблеска лениво плескавшегося прибоя вполне хватало, чтобы не сбиться с пути. Мокрый песок, шелест волн и полумрак вместе взятые не позволили Вэллду вовремя увидеть или услышать опасность, а когда он ее почувствовал, было уже слишком поздно. Внезапно чьи-то сильные руки схватили Вэллда сзади за шею, одновременно перед ним выросла черная тень, и резкая, жгучая боль полоснула его по груди.

Тело Вэллда обмякло, он медленно осел на колени и, завалившись вперед, мягко уткнулся лицом в мокрый песок. Падая, Вэллд успел подумать, что полученный им удар в грудь пришелся как раз в сердце, а потому смертелен. Однако – странное дело – сознание он при этом не потерял, да и органы чувств продолжали исправно работать. По глазам резанул яркий свет фонаря, боль в груди сделалась нестерпимой, и Вэллд почувствовал, как напавшие на него злодеи деловито и грубо обшаривают его карманы и складки одежды.

Боясь вскрикнуть от боли или пошевелиться, Вэллд закусил губы и терпеливо ждал, пока бандиты оставят его в покое, прекрасно понимая, что попал в руки к совсем уж отпетым злодеям, которые, заметив, что он жив, добьют его, не раздумывая ни секунды. Грабители, однако, не спешили, и Вэллда спасло только то, что сознание его в конце концов все-таки покинуло и он провалился в глубокий обморок.

Очнулся Вэллд уже под утро, оттого что начался прилив и поднявшиеся волны стали захлестывать полоску пляжа, на которой он лежал. Прохлада океанской воды постепенно прояснила сознание Вэллда и заставила поверить в то, что он все-таки остался жив. Превозмогая слабость и головокружение, Вэллд с большим трудом приподнялся и сел на песок. Первым делом он ощупал свою грудь в том месте, куда его ударили чем-то острым. Рана болела, но не слишком сильно, почти совсем не кровоточила и оказалась, по-видимому, не очень глубокой.

Вэллд, что называется, родился в рубашке. Причину столь удачного спасения он обнаружил практически сразу: на походной куртке Эдвила Филла, которую надел на себя Вэллд, с левой стороны на груди была прикреплена металлическая полоска с выгравированным на ней именем картографа. В эту самую табличку и попал клинок ночного злодея. Удар был такой силы, что лезвие пробило металл насквозь, но благодаря табличке глубоко в тело не вонзилось, разрезав только кожу и мышцы.

Вэллд, обладавший довольно-таки циничными представлениями об окружающей действительности, религиозным, а тем более суеверным никогда не был, но после такого чудесного избавления от верной смерти готов был возблагодарить бога, черта, судьбу и любые другие потусторонние силы, но, подумав, сказал спасибо только собственной находчивости, надоумившей его нацепить на себя куртку Эдвила Филла. Когда же эмоции немного улеглись, Вэллд попытался осмыслить ночную драму, в которой он принял участие в качестве жертвы, но ничего не вышло. Часть известного мира, где он сейчас находился, даже безлюдной нельзя было назвать: вряд ли здесь вообще когда-то ступала нога человека… так, во всяком случае, считалось. Однако, факт оставался фактом: на него напала какая-то шайка разбойников, промышляющая в этих местах. Вэллд тут же припомнил несколько слышанных им полумифических историй о пропавших возле здешних берегов рыбачьих лодках. Причины их пропажи объяснялись разными рассказчиками по-разному: от внезапно разыгравшейся непогоды до нападения пиратов или даже сказочного морского чудовища. На истории эти можно было бы не обращать внимания, если бы в этих местах не пропал лет пять или шесть назад возивший соль из города Мэн большой корабль с двумя паровыми машинами – самый мощный и современный на то время. Это судно, в отличие от рыбачьих посудин, непогоды и океанских волн не боялось, но все же исчезло бесследно вместе с грузом и командой. Все эти случаи, как достоверные, так и не очень, припомнил Вэллд, разглядывая проткнутую табличку с именем Эдвила Филла, но связного объяснения ночного нападения все равно не получалось.

Имелась и еще одна странность во всей этой истории: та самая дырка в металлической табличке на куртке. Узкая, в виде ромба, с четырьмя ровными краями; обычный нож или кинжал такую не оставляет… Каким именно оружием нанесен удар, Вэллд определить не мог, но все же готов был поспорить, что где-то когда-то он точно видел именно такой клинок. В конце концов он вспомнил: похоже, что один из грабителей всадил ему в грудь морской кортик; такие носят офицеры военного флота Саронара – государства на юго-востоке континента.

Не сказать, чтобы догадка Вэллда о клинке, которым был вооружен невесть откуда взявшийся бандит, внесла хоть какую-то ясность в произошедшее с ним, но это хотя бы была какая-никакая, а зацепка. Правда, в данный момент ему было не до решения головоломок, сейчас Вэллда больше беспокоила его дальнейшая судьба. Положение-то, в которое он попал, оказалось, что ни говори, аховое… Грабители забрали у своей жертвы не только деньги, а унесли вообще все, что у него с собой было: нож, револьвер, а главное – мешок с вещами, в котором лежали припасы и фляга с водой; хорошо хоть одежду и обувь не сняли… Впереди замаячил страшный призрак медленной смерти от жажды и голода. «Уж лучше бы меня зарезали, – подумал Вэллд. – Хотя, конечно, тоже ничего хорошего, ведь пока жив, все-таки есть шанс как-нибудь выкрутиться».

Первой мыслью Вэллда было вернуться к тому месту на побережье, где стояло на якоре судно Ромеля Арно. После того как люди на корабле увидели поданный кем-то условный знак, а высадившись на берег, никого не обнаружили, скорее всего, они решат какое-то время подождать, не появятся ли участники экспедиции. Можно было сдаться на милость Ромеля Арно и его людей, сохранив тем самым собственную жизнь. Правда, в этом случае Вэллда ожидало, в лучшем случае, пожизненное заключение где-нибудь на континенте, что в общем-то не так уж и плохо по сравнению с голодной смертью в пустыне.

Вэллд уже даже встал на ноги и, преодолевая легкую слабость после ранения, собрался идти в обратную сторону на встречу с Ромелем Арно, но одно соображение его остановило. «Не с неба же свалились на мою голову эти грабители, – подумал Вэллд. – Наверняка где-то неподалеку у них есть логово или что-то в этом роде. Вокруг нет никого, а меня эти душегубы вроде как убили, так что вряд ли они ожидают, что к ним в гости кто-то может наведаться. Надо попробовать вернуть мои деньги, вещи и припасы, да и чем черт не шутит – может быть, еще и поживиться чем-нибудь. Ну а если не получится – делать нечего, пойду сдаваться на милость Ромеля Арно».