Владимир Ляленков – Крещенские морозы [сборник 1980, худож. M. Е. Новиков] (страница 49)

— Да разве дозвонишься сюда, когда надо? Линия, отвечают, занята, занята! А я ведь в комиссии и был за вас. Визу поставил. Как же иначе! Сейчас они все в заводоуправлении. А я к вам рванул. В четыре акт будут подписывать. Время еще есть. Июнем пройдет цех, Степан Антонович! Какое выполнение теперь у нас за полугодие! Я уж деньги разбил по кварталам. За первый, второй и третий, — загибал он пальцы, — мы получим прогрессивки. За полугодие. За сдачу цеха, Степан Антонович, премиальные по окладу! О-о!

— Выпей еще, — сказал Мамонтов. Он снова взглянул на часы. Было только пять минут двенадцатого. — Что ж, это приятно. — Мамонтов сел и взял газету.

— Акта на недоделки не будет, — говорил Бякин, ерзая и суча ногами. — Ха-ха! Не будет. После обеда пойдет на цех бетон и раствор. Всех штукатуров с домов пятого квартала снимают — в цех. Всех плотников с рудника — туда, кровельщиков — тоже. Решили за четыре дня все сделать!

— Ну а в отделе у нас как? — спросил Мамонтов, глядя в газету.

— Что вы за человек! — Бякин вскочил, побегал по комнате и сел. — Вас пушкой не пробьешь! В отделе? Ах да, в отделе… В отделе, знаете, Степан Антонович, не совсем что-то… Мне без вашего позволения, Степан Антонович, пришлось сплавить в отпуск Сергея Голубцова.

Мамонтов взглянул на своего помощника.

— По какой причине?

— Я думаю, Степан Антонович, зря мы его взяли. Мы же, помните, временную бетонку к насосной станции на свои средства заливали, потом передали дорожникам. Они закончили ее, оформили капитальной. И мы приняли. А Сергей раскопал это дело. Прохожу я мимо его стола, а он при всех и громко говорит: «А ведь мы жулики, Станислав Георгиевич, дорогу к насосной сделали без песчаной подушки, без щебенки. Бетон положили прямо на грунт, а посмотрите, приняли ее капитальной! Она ж осенью уже потрескается, а весной поплывет. А дорожники взяли за нее шестнадцать тысяч! Как же так? Надо, — говорит, — это дело разобрать. И пусть-ка деньги они вернут». Я, знаете, и уставился на него.

— А его же виза стоит на акте приемки!

— Имеется, Степан Антонович. Я ему и указал на такое обстоятельство. А он отвечает: я, говорит, тогда только пришел к вам. Все подписали, и я завизировал. Но знать я не знал, а теперь узнал. Хорошо, говорю ему, разберемся. И в этот момент, значит, в песок я вопрос спустил. А накануне, понимаете, он заикнулся об отпуске хотя бы за свой счет на пару недель. Я тогда, понятно, ответил — мол, подождем возвращения Степана Антоновича. А тут вижу такое дело, подписал его заявление. Документацию по дороге забрал из его стола. Спрятал. Вот оно как. И думаю, Степан Антонович, хоть он и толковый парень, самолично спроектировал растворный и бетонный узлы, а пусть бы он лучше сидел в СУ. Да. А то дров наломает. Совершенно без понятия парень!

— Ладно, ладно, — сказал Мамонтов. — Это я сам обдумаю. — И он закрыл стеклянную дверь, ведущую на веранду. — Что еще? — произнес он, глядя в окно.

— Больше ничего, Степан Антонович. Все поглощены сдачей цеха. Разве вам этого мало?

— Ну а дома как у тебя? Как соседи твои поживают? — Мамонтов присматривался к чему-то во дворе.

Бякин поджал ножки, глаза его забегали.

— Дома ничего. Хорошо. Старший мой Петька в школу осенью пойдет…

Помолчали.

— Бякин, а кем ты прежде был? — произнес Мамонтов, все присматриваясь к чему-то.

Глаза Бякина закрылись на некоторое время, а сам он напрягся, и спина распрямилась.

— Зачем вы опять так со мной разговор начинаете, Степан Антонович? — сказал он с мольбой в голосе.

— У шести прорабов ты, кажется, побывал. И каждый норовил от тебя избавиться. Помню, только и слышал: мастер Бякин такой, мастер Бякин сякой! Вызвал я его к себе, побеседовал. Вижу, вполне приличный человек. Взял в отдел. И вот ты, Бякин, уже заместитель начальника производственного отдела треста! Или надоело в тресте работать? Ты, кажется я слыхал от кого-то, опять на линию хочешь? К прорабу Иглину желаешь пойти?

— Не говорил я подобного, — тихо сказал Бякин, а глазки его метались туда и сюда.

— Не говорил? Странно. А мне передали, будто ты именно к Иглину хочешь. Хоть он и избавился когда-то от тебя, но ты именно к нему хочешь пойти. Доказать ему, что ты не лыком шит.

— Выдумываете все! — закричал Бякин и вскочил. — Зачем выдумываете? — Бякин заговорил быстро, схватившись за голову так, что уши закрыл, будто сам себя не хотел слышать. — В прошлую субботу Самсонов зашел ко мне, спросил фужеров, рюмок и посуды, я ему снес, помог накрыть стол. Я хотел уйти, а он говорит — садись и побудь за компанию. Закусок много он принес, икра была. Ровно в девять пришла Дуся из планового отдела первого СУ. И с ней тоже чернявая, но молоденькая, видом совсем девица. Гордого вида и красивая. Оказалось, она сестра Дусина, живет в Самойлове, разведенка. Мужик уехал в Архангельск шоферить. — Бякин передохнул и выпил. — Сидели мы. Вижу, Самсонов взял ее за руку, что-то шепнул, а она ему гордо: «Только в своей квартире!» Вот и все, Степан Антоныч… Звать ее Катей. Из Самойлова она. Специальности нет. Самсонов оформил ее разнорабочей, послал учиться на мотористку. В августе мы сдаем шестой дом в десятом квартале. В этом доме Катя квартиру и получит. Все. — И он опять выпил.

Сухощавый, Бякин много ел, мог выпить за праздничным столом много хмельного. Но никогда не пьянел. Прорабы, у которых ему пришлось в свое время работать, говорили, что у Бякина лошадиные мозги.

— Степан Антонович, — взмолился Бякин, застучал себе в грудь обоими кулаками, — да не трогайте вы Самсонова! Ведь ничего ему не сделаете. Он с министром знаком, в главке к его словам прислушиваются. Беду только можно нажить, Степан Антонович!

Тут наконец Мамонтов оторвался от окна, с удивлением посмотрел на своего заместителя.

— Ты о чем?

— Ах! — отмахнулся Бякин.

— Тебе нельзя много пить. Или ты с утра ничего не ел?

— Где с утра! Со вчерашнего вечера.

— Ну, пошли, Кесарь тебя накормит. — И Мамонтов, довольный, слегка подтолкнул к двери своего угодливого и исполнительного заместителя.

9

Самсонов Аркадий Михайлович работает главным инженером СУ-4. Это самое крупное управление в тресте, ведет все основные объекты промплощадки. Поговаривали, когда сдадут госкомиссии первую очередь завода, Самсонова заберут в министерство. Там создадут новый отдел, который будет держать в своих руках все строящиеся в стране заводы, подобные кедринскому. Аркадия Михайловича назначат заведующим этого отдела.

Прорабы, мастера давно прозвали Мамонтова футболистом. Нет человека без слабостей! При всем своем опыте и знании строительных дел, огромный и представительный Мамонтов никогда не принимал самостоятельно каких-то решений. Если вопрос возникал неожиданно, Мамонтов умел ловко обойти его, сплавить кому-нибудь другому — отфутболивал, как говорят прорабы.

Ежегодно в декабре представители треста ездят в Москву защищать заявки на металл для будущего года. Должны доказать столичным снабженцам, сколько потребуется металлоконструкций, арматуры, листового железа и т. д. Но не было года, чтоб проектировщики выдали загодя сметы, чертежи. Заявки составляют исходя из опыта — с потолка берут цифры. И от треста всегда ездил Пастухов, говорили — он знает в министерстве все ходы и выходы. С ним ездила трестовский юрист Здражевская, южного типа женщина, очень привлекательная. Только ее и брал Пастухов с собой. Как он защищал заявки, Пастухов никому в тресте не сообщал. Но недели через полторы-две он возвращался из командировки несколько исхудавшим, с опухшим лицом. И непременно с подписанными заявками.

Когда его уволили, возник вопрос — кто же поедет в декабре в Москву? Решили — пусть едет Самсонов. А управляющий подсказал — мол, командировать с ним и Мамонтова.

Разговор об этом зашел во время совещания в кабинете управляющего. На совещании были начальники всех отделов, главные инженеры управлений. Присутствовали представители главка и заказчика. Даже второй секретарь райкома Иванов был. Он тогда курировал строительство в деревне и заехал в трест. И вот при таком форуме Самсонов поднялся и сказал, обращаясь к управляющему:

— Дело с заявками, Иван Васильевич, серьезное. Возможно, там придется постучать кулаком по столу. Степана Антоновича мы все уважаем, дело он знает. Но он же футболист, стучать кулаком он в министерстве не сможет. Лучше пусть Здражевская едет со мной.

Так Самсонов сказал и сел. Не заметил, что некоторые за столом переглянулись, улыбнулись. А Мамонтов закрыл глаза и хотел зачем-то встать, но не встал. Спросил у Бякина, сидевшего рядом с ним:

— Ты разнарядку на машины спустил в АТК?

— Как подписали, сразу же и отправил, — громко ответил Бякин.

Мамонтов кивнул и окончательно справился с собой.

Он проглотил пилюлю и затаил злобу на Самсонова. Свалить, конечно, он его не мог. Но нет же человека без слабостей. Мамонтов ждал случая швырнуть камень в огород обидчика. Он знал, где можно выудить такой случай.

Самсонов тридцать лет работает строителем. Привык к кочевой жизни, отвык от семьи. Когда приехал в Кедринск, десятилетки здесь не было. Жену и дочек поселил в райцентре Глушино, километрах в ста севернее по архангельской дороге. И семья там жила, старшая дочь уже закончила школу, училась в институте. Семью свою Аркадий Михайлович любил, но наезжал к родным редко, по праздникам. И тогда в семье на самом деле наступал праздник. Зарплату Самсонов переводил в Глушино. Он существовал на премиальные и прогрессивки. Трест план выполнял, и Самсонов получал достаточно денег.