Владимир Лукьянчиков – Бесконечная чернота III (страница 10)

– Нет, капитан, ядро этой планеты с большой вероятностью мертво.

Я снова додумывал вслух? Но почему ядро мертво? Атмосфера-то на планете худо-бедно выражена.

– С большой вероятностью, но не наверняка, – ответил ей.

– Не наверняка.

***

Шёл двадцатый день нашего полярного заключения.

Я ни на минуту не забывал о проблеме: ЭфЭр говорила, что через месяц отсутствия капитана на корабле отключит все системы, и тогда всё. Мы так и останемся здесь. Ну, может, Зета что-нибудь придумает, если не угонит дредноут с концами… М-да.

За предыдущие несколько дней Ир смастерила солнечные панели, которые, как ни поразительно, пригодились. Сейчас их энергии хватало для того, чтобы усилить короткие сигналы маяка, посылаемые в космос. Уже что-то.

– Ваш ход, капитан.

– А… да.

«Я думал о многом, я думал о разном», – как пел Расторгуев.

У меня было время.

Может, я вечность проведу на этом куске льда вместе с андроидом, пока жизнерадостный зелёный свет её энергоядра не потухнет.

Может, дождусь потепления климата.

Может, увижу, как разрушается и погибает эта планета, по естественным причинам или от метеорита. В итоге останусь дрейфовать в космосе, не в силах телепортироваться куда-то ещё.

Кольцо на этих мыслях зачесало палец.

– И что это значит, а? – поинтересовался я. – Ты будешь прозябать со мной всю свою асанкхейю лет? Или дунешь-плюнешь и переместишься куда-нибудь?

– Капитан? – встрепенулась девушка-робот.

– Прости, Ир, я не тебе.

– Ясно.

Очередной вечер, проведённый за шахматами. Очередная совместная ночь с уже привычным стуком снежинок-лезвий по внешней обшивке модуля.

***

Сначала мне приснился таракан. Тот самый, которого мы с ЭфЭр видели, будучи в сингулярности Гаргантюа. Я смотрел на него, неподвижного, несколько секунд, после чего тот пискнул: «Меня нет!», – и испарился.

Потом всё утонуло в чёрной дыре, и я проснулся, когда бесконечная чернота начала пугать.

Часть про таракана не забылась, а его реплика была точь-в-точь как у Ир, пробравшейся ко мне в каюту ещё до диверсии Зеты.

Открыл глаза – вместо ожидаемых зелёных глаз увидел потолок. Ир снова что-то чинила-мастерила в другом углу модуля.

Через небольшое окошко-иллюминатор к нам заглянуло местное светило – сегодня распогодилось.

Сидеть без дела не годится, поэтому я облачился в починенный скафандр, и мы выбрались наружу, чтобы проверить другие трещины, замеченные Ир во время её последней разведки.

Я решил было потренировать мифическую способность массовой телепортации, то есть прыгать вместе с андроидом. Но кольцо так больно закололо палец, что я понял – не вариант.

Поэтому снова двигались пешком, тратя кучу времени. Зато не энергии. Ир, будто почувствовав, что мы здесь пробудем ещё долго, старалась всё больше экономить. Летала лишь в крайних случаях, а плазменные руки-пушки вообще не использовала. Слава богу, здесь не во что было стрелять.

– Снег да снег кругом, – пробормотал я, переделав слова Ивана Сурикова.

Добравшись до трещин, из которых всё так же вылетал редкий и едва заметный пар, мы принялись их исследовать.

Снова бесполезная привязка снастей (более длинными канатами мы так и не разжились), будто девушка-робот действовала строго по заученным алгоритмам.

Вниз спускалась одна Ир. Я ждал и телепортировался, когда её ноги касались первой встреченной пещеры или тоннеля. Видя одно и то же, мы постепенно ускорялись, добирались до тупика и переходили к следующим полостям, которых в каждой трещине было как дырок в швейцарском сыре.

Но чего ж нет тех, кто проделал эти дырки? Где ж вы все, неведомые дыроделы?

После спуска в третью расщелину у меня засбоил интерфейс шлема. И хрен бы с ним, но вот связь могла пропасть, и пришлось бы снимать шлем, чтобы нормально разговаривать с андроидом. Сказал Ир.

– Садится батарея скафандра, – пояснила она.

– Аккумулятор у тебя с собой?

– Он в модуле.

– Ясно, сейчас сгоняю, – предупредил я и телепортнулся прямо в жилой модуль. – Ой.

Внутри был бардак. Даже больше, чем обычно. То, что стояло, теперь лежало.

– Странно, чё тут всё попадало?

Может, из-за того, что я впервые сюда телепортнулся? Типа гравитационных аномалий. Со мной уже было такое. Минимум дважды. Ладно, Ир наведёт тут порядок.

Не придав этому особого значения, откопал аккумулятор, весьма выделяющийся на фоне остальных предметов своим размером, и телепортнулся обратно к андроиду по памяти. Хорошо, что попал куда надо, а то эти тоннели, да и эти расщелины на одно лицо. Или как правильно говорить о местности?

И ни одна из этих трещин не уходила в подкорку. В итоге мы так и не узнали, что там на глубине ста километров и ниже – то ли магма, то ли океан.

Однако я представил, как мы живём здесь уже десятки лет. Как Ир из местных пород стала делать различные инструменты и перевела нас сначала в каменный век, а потом всё дальше и дальше в индустриальное будущее. И вот мы уже бурим скважины, пытаясь добраться до ядра… Ну да, даже на Земле никто дотуда не добрался. А тут один работник (Ир) на всю планету.

Пролазили весь день и всю ночь, однако ничего и никого не обнаружили, кроме пустых тоннелей-тупиков. Жизнь определённо имелась на планете, если считать жизнью бактерии. Но это всё равно что считать солнце чёрным из-за пары пятен на его поверхности. И вряд ли мы могли попросить помощи у одноклеточных организмов. Как и ждать вреда от них.

– Судя по составу пород, некоторые бактерии были занесены сюда извне.

– Из космоса?

– Возможно, – равнодушно продолжила Ир. – Но сложно определить, сколько было переносчиков и каков вид существ, оказавшихся здесь.

Мы обнаружили ещё пару новых бактерий, и зеленоглазая вдруг заговорила о вероятности нахождения здесь вирусов.

Я даже задумался, не заразился ли чем-нибудь от грязи, принесённой в модуль на сапогах, пока был «беззащитен».

Кольцо на эту мысль никак не отреагировало. В общем, ничего нового.

Вылезли из последней намеченной расщелины и отправились «домой», когда пасмурное небо только-только начало светлеть. Довольно длинная ночь вышла, учитывая количество часов в сутках.

Кстати или нет, но я вспомнил, как мы с самого начала условились считать время по земному исчислению. То есть на планете-то утро, а на дредноуте ночь? Ладно, это предположение слишком глупое. Ночь на корабле тогда, когда там спят. Вот и мы сейчас доберёмся и ляжем. Да и местное время (20 часов против 24) в какой-нибудь день снова «состыкуется» с земным, а после опять разойдётся, и так далее. Мне это напоминало стрелки часов, которые то сходятся, то расходятся. Было что-то ещё похожее. То ли ритм ударников в какой-то песне, когда я ждал, что он вот-вот синхронизируется со стуком сердца, то ли…

– Капитан… – вывел меня из бессмысленных мыслей голос андроида.

Я посмотрел на Ир. Её глаза-сенсоры сузились и подсветили точку впереди словно лазером.

– Что, с нашим домиком что-то случилось?

Мы подошли к нему, и лишь тогда я заметил.

Жилой модуль сдвинулся! Нет, не так, он БЫЛ СДВИНУТ. Металлическую махину в несколько тонн частично выдрали из бетонного льда, куда мы приземлились. Может, модуль даже пытались опрокинуть. Тогда понятно, почему я обнаружил бардак, когда телепортировался из расщелины. Кусок вездехода протащили всего лишь полметра, но сам факт пугал.

– И там, – девушка-робот указала лазером вправо.

Я проследил за лучом…

Камни вокруг маяка лежали в другом порядке, а сам агрегат отключился. И никаких следов того, кто это сделал. Резкие порывы ветра подмели поверхность, припорошив её новым слоем снега.

Ир подошла к маяку и провела рукой по заметным глубоким вмятинам на его корпусе.

– Мы не одни, капитан.